Демон движения
— Нечасто случаются такие происшествия, — заметил начальник Жданский. — А когда произошло это удивительное событие?
— Каких-то сто лет назад.
— Фью-фью! Солидный отрезок! В таком случае пассажиры поезда к нынешнему времени постарели бы на целый
- 118 -
век. Представьте себе, какой бы был спектакль, если бы сегодня или завтра какому-то счастливцу удалось отыскать апокалипсические сигналы и сломать семь колдовских печатей. Ни с того ни с сего исчезнувший поезд внезапно падает с небес на землю, как следует отдохнув в столетней нирване, и вываливает из вагонов толпу стариков, согнувшихся под бременем возраста.
— Ты забываешь о том, что в четвертом измерении люди, вероятно, не нуждаются ни в еде, ни питье и не стареют.
— Ты прав, — признал Хашчиц. — Святая правда. Красивая легенда, коллега, очень красивая.
Он замолчал, что-то припоминая. Немного погодя, возвращаясь к словам Сьвиты, задумчиво произнес:
— Сигналы, сигналы... И я тоже могу кое-что о них рассказать — только не легенду, а правдивую историю.
— Слушаем! Просим! — отозвался хор железнодорожников.
Хашчиц оперся локтем о крышку стола, набил трубочку и, выпустив под потолок вагона пару колец белого дыма, начал свой рассказ.
Как-то вечером, около семи часов, станция Домброва была растревожена сигналом «Расцепились вагоны» — молоточек звонка четыре раза повторил серию из четырех ударов с паузой в три секунды. Прежде чем начальник Помян успел сориентироваться, откуда поступил сигнал, эфир принес новую тревогу: поочередно прозвучали три и два удара, повторенные четыре раза. Служащий понял; это означало «Задержать все поезда». Опасность, очевидно, усилилась.
Если принять во внимание уклон пути и направление сильного ветра, дующего с запада, оторвавшиеся вагоны неслись навстречу пассажирскому поезду, который как раз отходил со станции.
Надо было немедленно задержать поезд и отогнать его на пару километров в противоположную сторону, а также закрыть подозрительный участок пути.
Экспедитор, молодой энергичный служащий, отдал соответствующие распоряжения. Пассажирский вовремя отвели с пути назад и сразу же отправили со станции паровоз
- 119 -
с людьми, получившими задание остановить сбежавшие неуправляемые вагоны. Локомотив осторожно двигался навстречу опасности, освещая себе путь тремя мощными прожекторами; перед ним на расстоянии семисот метров шли двое путевых обходчиков с зажженными факелами и внимательно осматривали линию.
Однако к удивлению всей бригады, на своем пути они нигде не обнаружили отцепленные вагоны, и после двухчасовой, исключительно внимательной езды локомотив свернул к ближайшей станции Глашув. Начальник принял экспедицию с огромным удивлением. Никто ничего не знал о сигналах, участок пути был абсолютно надежен, и ни одна опасность с этой стороны не угрожала. Сбитые с толку железнодорожники сели на локомотив и около одиннадцати ночи вернулись в Домброву.
Тем временем беспокойство здесь росло. За десять минут перед возвращением паровоза звонки раздались вновь, на этот раз требуя выслать спасательный локомотив с рабочими. Чиновник службы движения был в отчаянии; встревоженный сигналами, все еще поступавшими со стороны Глашува, он мерил беспокойными шагами перрон, выходил на линию, а затем вновь возвращался в станционный кабинет, беспомощный, испуганный, охваченный ужасом.
Ситуация действительно была неприятная. Коллега из Глашува, которого беспокоили каждые несколько минут, сначала флегматично отвечал, что все в порядке, потом, раздраженный, принялся обзывать их полоумными и сумасбродами. А сигналы тем временем поступали один за другим, с каждым разом все настойчивее требуя выслать аварийную бригаду.
Хватаясь как утопленник за соломинку, Помян позвонил на соседнюю станцию Збоншин, находящуюся с противоположной стороны, неведомо почему предположив, что сигналы тревоги идут оттуда. Разумеется, ответ был отрицательный; там тоже все было в образцовом порядке.
— Это я сошел с ума или они там не в своем уме? — наконец спросил он проходившего мимо стрелочника. — Пан Сорока, вы слышали эти проклятые звонки?
- 120 -
— Слышал, господин начальник, слышал. О, опять! Что за черт?
Действительно, неумолимые молоточки вновь стучали по металлическим краям звонков; звали на помощь рабочих и врачей.
Часы показывали уже первый час ночи.
Помян рассвирепел:
— Да какое мне, в конце концов, дело до всего этого, катись оно под сто чертей! Отсюда говорят, что все в порядке, оттуда — что все на месте, так чего же вам надо, черти рогатые? Какой-то глашувский шут проказы нам строит, переворачивая с ног на голову целую станцию! Подам рапорт, и баста!
— Я так не думаю, пан начальник, — спокойно возразил помощник. — Дело слишком серьезное, чтобы рассматривать его под таким углом. Скорее стоит предположить, что тут какая-то ошибка.
— Хорошая ошибка! Разве вы не слышали, коллега, что ответили мне с обеих ближайших станций? Вряд ли стоит рассуждать о каких-то случайно заблудившихся сигналах с дальних станций, о которых бы там не знали. Если они дошли до нас, то перед этим должны были пройти через их участки. Так что?
— Значит, делаем простой вывод, что они исходят от некоего обходчика между Домбровой и Глашувом.
Помян внимательно посмотрел на подчиненного:
— От кого-то из стрелочников, говорите? Гм... возможно. Но зачем? Почему? Наши люди обследовали всю линию шаг за шагом и не нашли ничего подозрительного.
Служащий развел руками.
— Вот этого уже не знаю. Дело можно расследовать позже, связавшись с Глашувом. В любом случае я думаю, что мы можем спать спокойно и не обращать внимания на звонки. Все, что от нас зависело, мы сделали — участок пути детально обследован, на линии нет ни следа опасности, которыми нам угрожали. Я считаю эти сигналы так называемой «ложной тревогой».
- 121 -
Спокойствие помощника успокаивающе подействовало на начальника. Он попрощался с коллегой и закрылся на остаток ночи в кабинете.
Но работникам станции нелегко было вернуться к порядку. Люди столпились у будки вокруг стрелочника и о чем-то таинственно шептались между собой; время от времени, когда тишину ночи нарушал новый всплеск звенящих сигналов, склоненные друг к другу головы железнодорожников поворачивались в сторону сигнального столба и несколько пар глаз, расширенных от суеверной тревоги, следили за движением стучащих молоточков.
— Плохой знак, — ворчал сторож Гржеля, — плохой знак!
И так сигналы звучали до первых рассветных лучей. Но чем ближе к утру, тем слабее и глуше становились звуки, тем длиннее делались промежутки между сигналами, пока окончательно не стихли перед рассветом. Люди вздохнули, словно ночной кошмар перестал давить им на грудь.
Наутро Помян обратился к администрации в Остое, отправив подробный рапорт о событиях минувшей ночи. Пришедший по телеграфу ответ приказывал ему ожидать прибытия специальной комиссии, которая должна была основательно расследовать это дело.
В течение дня движение поездов осуществлялось по расписанию и все шло своим чередом. Но когда пробило семь часов вечера, вновь раздались тревожные сигналы в том же самом порядке, что и вчера: сначала сигнал «Расцепились вагоны», затем приказ «Задержать все поезда», наконец команда «Прислать локомотив с рабочими» и отчаянный крик о помощи: «Прислать паровоз с рабочими и врачом». Характерным было постепенное эмоциональное усиление в подборке сигналов, каждый последующий из которых сообщал об увеличении иллюзорной опасности. Совершенно очевидно, что сигналы дополняли друг друга, создавая разорванную паузами цепь, складываясь в какой-то зловещий рассказ о предполагаемом несчастье.
Как бы там ни было, все это выглядело как издевательство или глупая выходка.
- 122 -
Начальник пришел в ярость, служащие станции вели себя по-разному: одни воспринимали историю с юмористической точки зрения и смеялись над обезумевшими звонками, другие суеверно крестились. Стрелочник Здун вполголоса утверждал, что в сигнальном столбе сидит дьявол и лязгает звонком, чтобы досадить людям.