Дочь палача и дьявол из Бамберга
Симон опешил:
– Белена и болиголов? Так это же…
– Ингредиенты для снотворного. Правильно, – Куизль кивнул. – Если оборотень может, то и у нас получится. Таким образом мы избавимся от стражников. Правда, средство не то чтобы надежное, их скорее одурманит, и то ненадолго. Все, что с ними произойдет, покажется им сном. – Палач лукаво ухмыльнулся: – А мы постараемся сделать так, чтобы сон превратился в кошмар. Георг, – он повернулся к сыну, – сходишь чуть позже к скорняку и раздобудешь дешевых шкур и кож.
– Шкуры и кожи, будет сделано. – Георг нерешительно кивнул. – Но почему…
– Вы еще не поняли? – Магдалена нетерпеливо посмотрела на брата с Симоном. – Отец с дядей Бартоломеем переоденутся в чудовищ, чтобы стражники подумали, будто на них напал настоящий оборотень. Потом среди них останется убитый волк. Они решат, что это тот самый оборотень, который на них бросился!
– И где же этот волк? – спросил Симон.
Его жена показала на дверь:
– Там, в сарае. Здоровый такой, совсем недавно угодил к Алоизию в капкан. Он уже околел, но стражники в возбуждении на это даже внимания не обратят. – Она подмигнула дяде: – Ведь перед этим на них нападет страшный оборотень.
– Минуточку! – Бартоломей грозно перегнулся через стол. – Ключ от камеры я вам, может, и дам. Но не ждите, что я стану закутываться в вонючие шкуры!
– Подумай о своих питомцах, – пригрозил ему Якоб. – Ты ведь хочешь, чтобы они остались с тобой? Тогда помоги нам. Все просто.
– Да перестань ты!
Магдалена сердито взглянула на отца. Потом примирительным тоном обратилась к Бартоломею:
– Ты делаешь это ради Барбары. Все-таки она твоя племянница. К тому же ты сам говорил, что не хочешь этих преследований. Если мы покажем людям убитого оборотня, то нам, возможно, удастся остановить это безумие. Катарина наверняка сказала бы то же самое.
– Только Катарину в это не впутывайте! Довольно и того, что вы меня втянули… – Бартоломей прикусил губу. Казалось, его обуревали сомнения. – Ладно, – сказал он наконец. – Согласен. Но если что-то пойдет не так…
– Тебя с нами не было, – перебил его Якоб. – Я тебя понял.
Он повернулся к Симону:
– Как думаешь, можно у твоего приятеля выпросить еще кое-какие ингредиенты?
Фронвизер склонил голову набок:
– Смотря какие. Что вам нужно?
– Сера, древесный уголь и селитра.
Якоб снова ухмыльнулся. Несмотря на его возраст, Симон видел в нем мальчишку, задумавшего какую-то особенную выходку.
– По отдельности все они используются в качестве снадобий, – с нескрываемым удовольствием пояснил он. – Но если их смешать, получится самая жуткая субстанция, когда-либо придуманная человеком. Порох. Мы же хотим устроить нашему оборотню такой побег, о котором будет говорить весь город? – Он хлопнул в ладоши. – Чтобы ничего не удалось утаить. К тому же сера так воняет… все решат, будто зверюга явилась прямиком из ада. Матео будет свободен, и никто не заподозрит моего брата в том, что он открыл дверь в камеру.
Магдалена кивнула.
– Значит, каждый знает свои обязанности. Симон сегодня же раздобудет у мастера Самуила необходимые ингредиенты. Георг идет к скорняку за шкурами. И завтра ночью отец, дядя и я проберемся в тюрьму при Старом дворе.
Фронвизер растерянно взглянул на жену:
– Э, ты? Почему ты? Я-то думал…
– Я поначалу тоже был не в восторге, – вмешался Куизль. – Но Магдалена убедила меня, что сумеет отвлечь кого-нибудь из стражников. Мы же не знаем, сколько их там. С двумя или тремя мы с Бартоломеем справимся. Но если их окажется больше, могут возникнуть трудности.
– Черт, если что-то пойдет не так, вас повесят как еретиков и приспешников дьявола! – вскинулся Симон. – Это вы понимаете?
– Полагаю, сначала нас колесуют и выпотрошат, – задумчиво проговорил старший Куизль. – Во всяком случае, так раньше поступали в Шонгау. Как считаешь, Бартоломей?
Тот кивнул.
– А могут сварить в кипящем масле, как обычно поступают с колдунами и фальшивомонетчиками… Правда, для этого потребуется умелый палач, а разыскать его не так уж просто. Может, пригласят из Нюрнберга?
– Хватит уже! – простонал Симон. – Это… это же ужасно. – Он посмотрел на жену: – Магдалена, я запрещаю тебе участвовать в этом безумии!
Но та лишь отмахнулась:
– Ладно тебе, Симон. Мы и не в таких передрягах бывали. И не забывай, что большинство стражников, скорее всего, отправят в замок. Ничего не случится.
Цирюльник закрыл глаза и потер виски. И чего он женился на такой упрямой, своенравной женщине?
Остается только надеяться, что дети пошли в меня. Хотя насчет Пауля приходится сомневаться.
Симон вздрогнул. В суматохе он совершенно забыл спросить про детей.
– А где Петер и Пауль? – спросил он, нахмурив лоб. – Явно не у Катарины. Она в себя все никак не придет.
Магдалена взяла его за руку:
– Не беспокойся. Они в надежных руках. Старый управляющий в трактире «У лешего» присматривает за ними и развлекает всякими историями. Я заглянула к ним по пути, у них все хорошо. И я подумала, что лучше нам поговорить в тишине. – Она улыбнулась младшему брату: – Но Георг, когда вернется от скорняка, посидит с любимыми племянниками. Так ведь?
Георг скрестил руки на широкой груди и выпятил подбородок:
– Так мы не договаривались! Магдалена, значит, отправится с отцом и дядей выручать Матео, а я в это время буду укачивать детей и петь колыбельные? Это несправедливо.
– Проклятье, Георг, тебе всего пятнадцать! – прорычал Куизль. – Довольно и того, что Магдалена в этом участвует. Ты останешься дома, и это не обсуждается.
Георг хотел возразить, но под строгим взглядом отца промолчал. Лишь через некоторое время Бартоломей нарушил молчание.
– Я вот еще что забыл сказать, – начал он осторожно. – Днем, перед тем как отправиться в лес, я ходил к реке. Заглянул к старьевщику Ансвину, поговорить насчет городского рва. Ансвин ведь следит и за тем, чтобы Регниц был относительно чистым. Вот я и решил, что он поможет нам вычистить ров.
– Ну и что? – спросил Якоб нетерпеливо.
– Ну, Ансвин сегодня утром выловил из воды еще один труп. Я только мельком взглянул на него. Выглядит скверно, но, по-моему, это Тадеуш Васольд. Помните, пропавший советник…
– Проклятье! – Якоб вскочил. – А раньше ты не мог сказать? Непременно нужно осмотреть труп! Каждая жертва что-нибудь рассказывает о своем убийце. Сейчас уж Ансвин наверняка отвез тело к страже.
Бартоломей пожал плечами:
– Не обязательно. Иногда он держит трупы у себя. Особенно если они в таком скверном состоянии, как Васольд. Потом приходят стражники и на месте осматривают тело, прежде чем похоронить.
– Тогда давай поскорее заглянем к Ансвину, пока не стемнело. – Старший Куизль уже стоял в дверях. – Не уверен, что нам удастся, как в прошлый раз, взглянуть на труп, когда он окажется у стражи… – Он потер свой большой нос. – А я нутром чую, что этому Васольду еще есть что нам порассказать.
С этими словами палач вышел на улицу.
* * *Чуть позже Симон с Магдаленой остались одни за столом. Бартоломей ушел вслед за Якобом к реке, а Георг, поворчав немного, отправился к скорняку. На обратном пути он заберет детей из трактира. Симон отметил, что впервые за долгое время они с Магдаленой остались наедине – без шумливых и капризных детей и без ворчливого тестя, который вечно указывал всем, что делать.
В печи потрескивали поленья, распространяя по комнате аромат смолы, и Фронвизер вдруг понял, до чего он голоден. После скудного завтрака перед собранием поесть ему сегодня так и не довелось. Симон подошел к очагу, отрезал немного от подвешенного там окорока и разложил мясо с хлебом на две тарелки. Одну он пододвинул Магдалене, и та жадно принялась за пищу.
Некоторое время они молча ели, и Симон собирался с мыслями. Им столько всего предстояло обсудить, что он не знал даже, с чего начать! Магдалена стояла на своем и хотела дождаться свадьбы, отложенной на неопределенное время. Хотя возможно, что теперь все пойдет куда быстрее, чем ожидалось. Если Матео окажется на свободе, у Барбары не останется причин прятаться от отца. Быть может, скоро они смогут уехать домой.