Река надежды
– Этьен Лакруа! Какими судьбами? У тебя дела в Монреале? Это правда, что ты в мае отправляешься в Верхние земли [24]?
– Здравствуй, Габриель! Скажи, кто тот человек, с которым ты говорил минуты две назад?
От волнения у Этьена охрип голос. Коттэ удивленно вскинул брови.
– Иудей? Его зовут Джейкоб Соломон. Он…
– Нет, другой! Думаю, он шотландец.
– Верно, его так и зовут – Жан Шотландец. Он работает на Филиппа Дюрана. А почему ты спрашиваешь? Тебе нужны люди?
«Жан Шотландец… – задумчиво повторил про себя Этьен. – Неужели я ошибся? Хотя этот тип вполне мог придумать себе новое имя. Скорее всего, так оно и есть!» Он обернулся, поискал глазами Изабель, но на том месте, где он видел ее в последний раз, молодой женщины не оказалось. Нет, ошибки быть не может! Это он, бывший возлюбленный его сестры! Этьен, крайне раздраженный, кашлянул и тряхнул головой, словно желая освободиться от наваждения.
– Нет, люди мне не нужны. Хотя… Говоришь, он работает с Дюраном?
– Шотландец – доверенное лицо Дюрана. Он живет с его сестрой, милашкой Мари-Анн, вдовой Мишо. Помнишь такого?
– Помню. Спасибо, Габриель!
– Я собираюсь заглянуть в трактир Дюлона и пропустить чарку с Голландцем. Не хочешь составить нам компанию?
– Голландец – это ван дер Меер?
– Да, и мне нужно с ним повидаться. Один мой знакомый ищет компаньона. Это Соломон, о котором я только что говорил.
– Спасибо за приглашение, но как-нибудь в другой раз. До встречи!
Через пару минут Этьен был уже на темной улице. Свежий снег засыпал грязь на дороге и тротуарах, и улица Сен-Поль сияла ярким серебром. Чтобы рассмотреть следы, ему понадобились считаные мгновения. Слой снега был еще тонок, и на нем легко читались темные грязные отпечатки сапог. Они вели в сторону пригорода Квебек.
Возле ворот Сен-Мартен Этьен увидел экипаж, рядом с которым разговаривали трое мужчин. Спрятавшись в тени ограды, он стал наблюдать за ними. Фигуру Шотландца он узнал сразу. Затем Шотландец сел в коляску, собеседник последовал за ним, а третий сел на козлы и взял в руки поводья. Ударив хлыстом по заснеженным крупам лошадей, возница крикнул «Но!», и громоздкая упряжка повернула на восток, на улицу Сент-Мари. Все еще стискивая рукоять ножа, Этьен провожал экипаж взглядом, пока он окончательно не растворился в метели и ночном мраке.
– Мы с тобой еще встретимся, Шотландец! Я не забыл о Марселине!
* * *– Дорогая, вы готовы?
Изабель едва стояла на ногах, поэтому Пьер придерживал ее под локоть.
– П-п-пожалуй…
Ответ прозвучал неуверенно. Молодая женщина закрыла глаза в надежде, что головокружение прекратится, и прислонилась к стене, чтобы не упасть. Ее отчаянно тошнило. Встревоженно вглядевшись в бледное лицо жены, Пьер ускорил шаг. У подъезда их уже ждал экипаж. Изабель поскользнулась и едва не съехала вниз по ступенькам самым неприличным образом, но муж успел подхватить ее.
– Ой! – Она вцепилась в него. – Я совсем…
– Ну, если и пьяны, то самую малость, – пошутил Пьер, улыбнувшись. – Молодой Фробишер полвечера бегал между фонтаном с пуншем и вами! Боюсь, он тоже пал жертвой ваших чар. Но я не сержусь на вас за это. Нет на свете мужчины, который смог бы устоять перед вами, мадам Ларю! И сегодня, признаться, вы были изумительно хороши! Прекраснейшая из фей весны! В такую женщину невозможно не влюбиться. Сама Психея, окажись она рядом с вами, позеленела бы от зависти!
Изабель скептически усмехнулась.
– Н-неужели? Впрочем, я готова… п-поверить вам на слово!
Она снова невесело улыбнулась. Единственный мужчина на свете, которому она по-настоящему хотела нравиться и от которого ждала поклонения и любви, исчез, едва увидев ее. И все же во взгляде, который она успела перехватить, не было и тени враждебности. Он показался ей… безмятежным. Это было странно и даже внушало тревогу. Если он ее любил, то сейчас, после столь постыдного предательства, должен был бы злиться на нее. И холодно смотреть на нее, даже с отвращением… Она бы это поняла. А он стоял как ни в чем не бывало и даже улыбался, глядя на нее! Неужели она настолько заблуждалась относительно искренности его чувств?
Изабель поскользнулась на мокром булыжнике и вскрикнула от неожиданности. Прекраснейшая из фей? Как бы не так! Сейчас у нее был самый жалкий вид, и если бы супруг не поддерживал ее под руку, она бы растянулась на снегу во весь рост. Еще мгновение – и Изабель опустилась на мягкое сиденье кареты.
– Базиль!
– Что, мсье?
– Отвезите нас на холм Сен-Луи!
– Хорошо, мсье!
Изабель остановила взгляд затуманенных слезами глаз на лице супруга, который как раз закрывал дверцу.
– Мы едем на холм Сен-Луи? В такое время? Я бы предпочла вернуться домой и сразу лечь, – проговорила она, зевнув.
– Свежий воздух пойдет вам на пользу, дорогая! Скоро рассвет, и, уверяю вас, это будет великолепное зрелище!
– Великолепное… – повторила Изабель едва слышным шепотом, сопротивляясь сонливости и силясь справиться с тошнотой.
На прохладном воздухе ей и вправду стало легче, а вид города, раскинувшегося под бледнеющим небом красивых пастельных оттенков, успокоил ее чувства. «Виде́ние… Это всего лишь виде́ние! – повторяла она про себя, глядя на голубое, с сиреневыми полосками небо. – Александер не мог быть на балу! Тот человек просто очень на него похож, вот и все!» Но эти ярко-голубые глаза, эта незабываемая улыбка… Черты незнакомца снова и снова возникали перед ее мысленным взором, сея сомнения в воспаленном сознании.
Пьер подошел сзади, обнял жену и положил подбородок ей на плечо. Его дыхание согрело ей щеку. Изабель закрыла глаза и позволила щебету птиц, просыпавшихся после холодной ночи, убаюкать себя. Что за ночь! Что за бал! Мадам Ларю повеселилась на славу – она танцевала и даже перебрала пунша… На самом же деле на сердце у Изабель было тяжело.
– У вас болит голова?
Пьер, всегда такой внимательный и заботливый… Но разве могла она рассказать ему о причине своего смятения?
– Немного болит.
– Хотите, прогуляемся?
– Базиль, наверное, волнуется… Может, лучше вернуться?
– Базиль делает то, что ему приказано, Изабель. Он и так проспал целый вечер, – мягко произнес Пьер, поворачивая ее к себе лицом. – Мне не хочется возвращаться, по крайней мере пока. Хотя, если вы замерзли…
– Я не замерзла.
Рядом с ними с ветки сорвалась и упала на снег мокрая сосулька. С приходом тепла ели начали освобождаться от своего белоснежного зимнего наряда. С холма открывался прекрасный вид на город и его окрестности. Пригород Сен-Жозеф, раскинувшийся к юго-западу от городских стен, лежал у них под ногами. С холма к нему вела извилистая, местами даже опасная дорога, а из города туда можно было пройти через ворота Реколле. На северо-востоке поднимался холм Сен-Жан, засаженный фруктовыми деревьями, которые в скором времени должны были зацвести и напоить воздух волшебными ароматами. Изабель подумала, что можно будет отправиться туда с Габриелем на пикник. Мальчику очень нравилось играть на природе, и он с упоением бегал за бабочками.
Следуя по течению реки Святого Петра, которую местные жители называли «Пти ривьер», или «Маленькая речка», взгляд Изабель остановился на пригороде Квебек, окруженном болотистыми участками и еще дремлющими под снегом полями. Название его напомнило ей о родном городе, по которому она так сильно скучала, с его морскими пляжами, пахнущим йодом воздухом и островом Орлеан. Еще несколько недель – и она увидит все это своими глазами после трехлетней разлуки! Габриель подрос, и его можно взять с собой даже в такую дальнюю поездку…
Пьер провел по ее шее и плечам затянутой в перчатку рукой, и она почувствовала, как он прижимается к ней своим крепким телом. В гостиных Монреаля дамы не раз вздыхали, удивляясь, как это мадам Ларю удается удерживать супруга в сетях брака. Она знала, что в прошлом красавец нотариус слыл дамским угодником и разбил немало сердец. Мысль о том, что некоторые из дам их круга знакомы с ее мужем столь же интимно, как и она сама, не доставляла Изабель удовольствия. Не то чтобы она ревновала, но ей неприятно было думать, что они наверняка насмехаются над нею.