Река надежды

Собравшись с силами, Александер набросился на канадца и схватил руку с пистолетом, намереваясь заломить ее за спину. Этьен испустил сдавленный крик. Пистолет упал. В ту же секунду Александер ударил его кулаком в челюсть. Этьен повалился на землю, увлекая за собой противника.
Cheannaird! Пес подбежал и принялся с лаем бегать вокруг дерущихся. Очень скоро Этьен подмял Александера под себя, и у того снова нестерпимо заныла нога. Искаженное ненавистью лицо промелькнуло у шотландца перед глазами, потом он увидел кулак… Удар, полученный в левую скулу, был так силен, что Александер застонал. У него зазвенело в голове, во рту появился металлический привкус крови.
– Что ты сделал с золотом?
Резкий голос Этьена почти полностью заглушали звон в ушах и лай собаки. Разозленный его молчанием, канадец ударил снова. Александер услышал хруст и задохнулся от боли – Этьен, наверное, сломал ему нос. Он повернул голову, чтобы сплюнуть кровь, когда взгляд его упал на пистолет. Мысли с лихорадочной скоростью проносились в голове. Что предпринять? Как убедить этого мерзавца, что у него нет золота?
Тем временем Этьен схватил его за ворот рубашки и заставил подняться.
– Что ты сделал с золотом?
На него было страшно смотреть. Этьен явно был не в себе.
– Я… я его отдал!
– Отдал? Отдал все золото? Кому?
– Монахам.
– Монахам?
– На богоугодные дела.
Этьен попытался пнуть ногой собаку, и та зашлась лаем.
– Ты – придурок, Макдональд! Наши священники лижут английским чиновникам сапоги! Делают все, что те приказывают!
Этьен, бледный как смерть, с трудом переводил дух. Ошеломленный, он качал головой, словно не мог поверить в услышанное. Он тоже вспомнил о пистолете и решил его подобрать. Но Александер сделал это первый. Снова завязалась ожесточенная драка, и Этьену не понадобилось много времени, чтобы и на этот раз выйти победителем. Завладев наконец пистолетом, он приставил холодное дуло к глазу противника, и тот моментально замер. Прерывисто дыша, Этьен, казалось, задумался. Александер ожидал, когда же раздастся роковой щелчок и его череп разлетится на куски. Мысли его обратились к Изабель и детям.
– Вставай!
Этьен вскочил на ноги. С трудом сглотнув, Александер подчинился. Шурин ткнул его дулом в поясницу и подтолкнул к пшеничному полю.
– Жаль, что придется снова сделать Изабель вдовой, но… Если уж я не могу заполучить сундук, то хотя бы отомщу за Марселину!
– Это не он убил твою Марселину! – крикнул кто-то у них за спиной.
Круто повернувшись, мужчины увидели перед собой разъяренную Изабель. Перед собой она держала охотничье ружье – оно всегда стояло в чулане на случай, если дикий зверь подойдет слишком близко к дому.
– Тебе это не к лицу, сестренка! Изабель играет в войнушку!
– Я буду играть в войнушку, если ты меня вынудишь, Этьен!
Уверенным движением она передернула затвор. И вдруг она увидела залитое кровью лицо Александера и вскрикнула. С циничной усмешкой на устах брат пристально смотрел на нее. Вокруг радостно пели птицы. Потянулись секунды. Изабель почувствовала, как палец задрожал на спусковом крючке. Она набрала в грудь побольше воздуха и снова посмотрела на Александера. Тот гладил по голове сидящую у ног собаку. По губам мужа она прочла просьбу уйти. Ну уж нет, никуда она не уйдет! Изабель решительно помотала головой и перевела взгляд на брата, который за это время не шелохнулся.
– Уходи, Этьен!
– Сначала я получу свое, а потом уйду!
– Хочешь отомстить? Думаешь, все переменится и ты получишь назад все, чего лишился, если убьешь Александера? Ты бредишь, Этьен! Ты потратил свою жизнь на интриги и махинации! Не важно, делал ты это во благо Новой Франции, ради Марселины или же… из ненависти к моей матери. В сердце у тебя была только жажда мести, благо повод ты всегда находил! Только не говори мне, Этьен, что, если ты убьешь хоть кого-нибудь, чтобы отомстить за Марселину, у тебя на душе станет легче! Видеть чужое счастье – вот что для тебя невыносимо! Потому что у тебя самого не получается стать счастливым. Ты всегда был таким, и я не знаю почему. Но больше всего на свете тебе хочется разрушить мою жизнь!
 
– Ха! Ха! Ха! Иза, что ты несешь! Вздор!
– Да неужели?
Их взгляды встретились, и она поджала губы от презрения и страха. От взгляда этих черных глаз у нее мороз продирал по коже. Ее тело сотрясалось от нервной дрожи, передаваясь наставленному на Этьена ружью. Нет, у Этьена с Шарлем-Юбером нет ничего общего! Они не похожи ни внешне, ни по характеру. Это напомнило ей, что Шарль-Юбер не ее родной отец. Изабель была потрясена. Единственное утешение заключалось в том, что с человеком, который стоит сейчас перед ней, ее не связывают узы крови.
– Может, отчасти ты и права. Ты так похожа на эту гарпию Жюстину…
– Никто не просил тебя любить Жюстину! Но ты мог бы с уважением относиться к чувству, которое питал к ней твой отец.
– Отец не понимал, с кем имеет дело! Она вила из него веревки, как, впрочем, и ты! Нет, Иза, тебе этого не понять…
– Конечно! Мне не понять, как у человека может быть такое черное сердце! Ты хоть кого-нибудь любил в своей жизни, Этьен? Делал ли ты хоть что-нибудь во благо, а не ради разрушения?
Он моргнул, сжал кулаки, обдумывая слова сестры. Теперь он смотрел на Александера, который не осмеливался шелохнуться.
– Я любил, Иза! Поверь, я любил!
Изабель вскинула брови и издала презрительный смешок.
– Кого же это? Перрену?
– Мари-Эжени, мать моей дочки!
– Служанку в доме Гийеменов?
Этьен покраснел от ярости.
– Да, Мари-Эжени была служанкой, как твоя Мари, но я ее любил! Но для твоей матери она была недостаточно хороша! Сын одного из богатейших торговцев Квебека не может жениться на служанке или, что еще хуже, на индианке! Нет, никогда! Это же неприлично!
– Марселина говорила, что ее мать умерла…
– Умерла? Сразу после родов Мари-Эжени продали в рабство, Иза! Она не умерла! Я в то время был на Озерах, и твоя мать, разумеется ничего не сказав отцу, дала Гийеменам денег, чтобы они избавились от нее! Когда я вернулся, ее уже увезли в колонии, и мне не удалось выяснить, куда именно. На мое счастье, работорговец не захотел возиться с младенцем. Гийемены отдали девочку на воспитание бездетной паре. Отец, конечно, ничего не знал о Марселине. А зачем мне было рассказывать? Даже если бы он и отправил Жюстину восвояси, в Ла-Рошель, меня бы он тоже выставил из дома и лишил наследства!
Изабель в смятении смотрела себе под ноги. Когда она подняла глаза, то прочла во взгляде брата проблески безумия.
– Этьен, уходи! Оставь нас в покое! Ты ничего от нас не добьешься. Золото…
– К черту это проклятое золото!
– Тогда что? Ты хочешь отомстить мне за мать, лишив того, что она отняла у тебя? Хочешь отомстить нам за то, что двое насильников сделали с твоей дочкой? Или хочешь отплатить за то, что так и не смог прибрать к рукам золото Голландца?
Александер понял, что пора вмешаться.
– Не думаю, что твоему брату нужно именно золото. Скорее, некий документ, а точнее – записная книжка.
Этьен открыл рот, но не произнес ни слова. Только поудобнее перехватил пистолет и качнул дулом.
– О чем ты говоришь?
– О перечне имен… Очень интересный документ! Как только я прочел его, мне стало понятно, насколько опасным оружием он может стать в руках… злонамеренного человека!
– И где сейчас эта записная книжка? – глухо произнес Этьен.
– Я ее сжег.
– Проклятье!
Выстрел разорвал тишину утра, пробудив петухов и другую живность. Застыв на месте, с расширенными от ужаса глазами, Изабель увидела, как Александер упал на землю. Когда Этьен приставил еще дымящееся дуло к голове ее мужа, она с криком бросилась к ним.
– Не-е-ет!
От страха за любимого силы Изабель, казалось, удвоились, и она, ударив Этьена дулом ружья, выбила из его рук пистолет. Тот закричал от боли и схватился за пораненную руку здоровой рукой.