Бесценный дар

Миллионерша? Может, и так… по крайней мере, так может стать, если она выдержит до октября. Но она никак не могла привыкнуть к этому.
Она посмотрела в зеркало. Совсем непохожа на богатую женщину. И совершенно не чувствует себя таковой. Энн положила руки ладонями вниз на стол перед собой. Руки уж точно не были руками богатой наследницы – с короткими ногтями и без всяких украшений. Руки должны быть ухожены, наманикюрены, унизаны дорогими кольцами. Но Энн не слишком любила драгоценности и длинные алые ногти. Может быть, она не принадлежит к типу богатых женщин.
Ну нет, всем нужны деньги – кто сказал, что она не достойна этого? Просто потому, что она не испытывает желания покупать яхты и бриллианты? Постепенно Энн стала привыкать к мысли, что теперь у нее нет финансовых проблем.
Поддавшись импульсу, она снова взялась за телефон, на этот раз набрав номер родителей. Это было начало – трансатлантические звонки очень дороги.
Дома было уже довольно поздно, и она застала родителей за приготовлением ленча. Когда миссис Форрестер поняла, что это звонит Энн, она радостно вскрикнула и велела мужу взять вторую трубку. По‑прежнему пытаясь войти в образ богатой наследницы, Энн легко заговорила о своем увольнении из «Квест Риэлти», уверяя мать, что ничего страшного не произошло. Затем она рассказала о событиях последних двух дней, особенно о собачьих испытаниях и чаепитии с подругами Беллы. Ответила на расспросы отца о погоде и матери – о жизни в замке.
– Все очень любезны со мной, – подвела она итог, когда вопросы дошли до отношения к ней лэрда и его домочадцев. Не было смысла беспокоить их действительным положением событий.
– Вообрази, Энни, – сказала мать, когда все темы для разговоров исчерпались. – Мы с папой устраиваем встречу школьных друзей. Двое моих подруг по колледжу со своими мужьями приезжают погостить у нас.
– О, это здорово. Вы, должно быть, хотите повидать бывших одноклассников.
– Я очень хочу, но для этого собираюсь привести дом в порядок. Нужно почистить ковры, и я хочу перекрасить свободную спальню. «Мебель Бэйлесс» устраивает на следующей неделе большую распродажу, так что я попробую найти там…
– Мама, – прервала ее Энн. – Что это значит – попробую найти? Мы достаточно богаты, чтобы не рыскать по распродажам.
– Это твои деньги, Энн. Мы с папой не хотим, чтобы ты тратила их на нас.
– Но почему же нет? – спросила Энн, внезапно загоревшись идеей. – На что же я должна их тратить?
– А что же с твоим делом, которое ты хотела открыть?
– Там хватит и на это. Бога ради, мама! Белла оставила мне пять миллионов фунтов. Нам больше не придется считать каждый грош!
– Но…
– Нет, теперь послушай меня, – смеясь, велела Энн. – Я хочу, чтобы вы наняли кого‑нибудь для уборки дома. Купите новые ковры, обстановку – все, что хотите, чтобы вы могли с гордостью показать дом своим друзьям.
– Золотце мое, мы не можем этого сделать, – вступил в разговор ее отец. – Кроме всего прочего, ты пока еще не получила эти деньги.
– Но я их получу. Все, что я должна сделать, – это остаться здесь до октября. Лакомый кусочек! Я серьезно обижусь, если вы не сделаете этого для меня. Пожалуйста! Скоро у нас будет много денег, так что мы можем начать их тратить.
Родители Энн почти уступили ей, но, прежде чем повесить трубку, она заставила их пообещать подумать серьезно над ее предложением.
– Отлично. Тогда я позвоню вам через день‑другой, – сказала она и попрощалась. Улыбаясь сама себе, она повесила трубку. И вдруг почувствовала себя именно так, как должен чувствовать себя человек с невероятно большим счетом в банке. И это было чудесно.
Тут над ухом у нее раздалось сопение, и она в тревоге посмотрела в зеркало. Вровень с ее плечом отразился дирхаунд Рори, Крошка. А позади стоял сам Рори. Увидев выражение его лица, Энн испугалась, что он слышал больше, чем ему следовало.
Медленно она повернулась к нему, причем Крошка ткнулся ей влажным носом в шею, как бы вознаграждая за усилие. От Рори она дождалась только тяжелого взгляда.
 
– Я… Я говорила с моей матерью, – неуверенно сказала она.
– Да, – одно‑единственное слово в этой его отвратительной манере. Однако Энн все еще надеялась, что он не слышал ее разговора, потому что если слышал, то уверился, будто она охотница за наследством. Что он подумает?
– Вам нужен телефон? – спросила она, безнадежно пытаясь изменить тему.
– Мне нужно позвонить в гараж, – ответил он. – Мак‑Дью прислал не те запчасти к трактору.
– Тогда я покину вас. – Энн поднялась, отстраняя дружелюбно настроенного собачьего монстра. И под воздействием какого‑то идиотского намерения исправить ситуацию, задержалась в дверях. – Вы думаете, что можете починить трактор?
Его зеленые глаза остались ледяными.
– Лакомый кусочек, – сказал он отчетливо.
6
Напряженное затишье в отношениях между Энн и Рори длилось до субботнего вечера. Рори не обращался к ней напрямую, но передал через Фиви, что она должна быть готова выйти в семь вечера. Фиви тоже шла с ними, и только поэтому Энн решила пойти.
Следуя совету Фиви, она оделась тепло – в синие вельветовые слаксы и рыбацкий свитер поверх цветной рубашки. В амбаре, кажется, дует и, вне всякого сомнения, холодно.
Она ждала в Большом зале, поглядывая на свои часики, когда услышала шаги Рори на лестнице. Он появился в поле зрения, и Энн поразилась. Кроме всего прочего, он был в килте.
Энн поняла, что до неприличия нескромно разглядывает его, но никак не могла оторваться. Рори, казалось, совершенно игнорировал ее бестактность и начал рыться в ящиках огромного комода.
– Фиви, – позвал он. – Где ключи от «бентли»?
Энн совершенно не слышала их разговора. Он просто стояла, глазея на него. Кроме килта из шотландки цветов Мак‑Дональдов, он надел синий свитер с замшевыми заплатами на локтях. Кремовые вязаные гольфы обтягивали его икры, оставляя открытыми загорелые колени. На левом боку виднелась рукоять горского кинжала, а меховая сумка, спорран, которая висела у него на поясе, дополняла архаичность его наряда, весьма колоритного. Энн отвернулась, надеясь, что он не заметил, как она разглядывала его, позабыв о чувстве собственного достоинства.
Танцы устроили в просторном амбаре с бетонным полом, усыпанным соломой. Это было не то, что рисовалось в воображении Энн, но она не испытала разочарования. Она не могла отвести глаз от Рори. Брайди и Элспет подхватили ее и представили всем присутствующим. Но даже когда она знакомилась с дружелюбными сельчанами, ее взгляд следовал за Рори. Уследить за ним было нетрудно, он был выше всех. Ее поразило и удивило не только то, что его осаждали все женщины, одинокие или замужние, но и то, что он был постоянно окружен детьми, которые шумно старались привлечь его внимание.
Невысокий круглолицый мужчина в красном килте, председатель сельской общины, был хозяином вечера. В одном конце амбара установили стереосистему, и оттуда он делал объявления. Записи, под которые один за другим следовали танцы, были в основном шотландскими народными песнями, хотя иногда попадались американские кантри.
Энн с интересом наблюдала за парами, которые кружились под незнакомую мелодию, выделывая замысловатые перестроения. Стройная блондинка пригласила Рори на танец, и Энн поразилась, как легко он двигался, каждый раз, когда он кружился, край его килта развевался, открывая загорелые ляжки. Энн вспомнилась старая шуточка насчет того, что носят шотландцы под килтами, и ее неожиданно разобрало любопытство, совершенно не подобающее леди.
– Поставили бы они что‑нибудь побыстрее, – шепнула она Фиви.
– Быстрее? – прищурилась Фиви. – Все вы, американцы, любите посмотреть на затейливые танцы.
Энн даже не успела ничего сказать, как Фиви поднялась с кипы соломы, на которой сидела, и пошла переговорить с человеком, который выбирал музыку.
Почти сразу темп танцев стал быстрее. Следующие песни были живее, и танцоры с удовольствием приветствовали это. С виноватым видом Энн сосредоточила внимание на нескольких других мужчинах, одетых в килты, и с некоторым чувством облегчения обнаружила, что под килтами они носят простые белые облегающие трусы. Для шотландской таинственности это было уж слишком.