Выжить нельзя умереть (СИ)
Она села за рояль, Эльриан подошел к нему, Марита проиграла короткое вступление и зал заполнил звучный баритон, зазвучали всем хорошо известные строки на русском:
«Кто может сравниться с Матильдой моей,
Сверкающей искрами черных очей…»
Допев арию и выслушав положенные комплименты, Эльриан поблагодарил Мариту за помощь, поцеловав ей руку, и тут заметил устремленный на него задумчивый взгляд Женни. — «Так, кажется, опасения Мариты были небеспочвенны» — отметил он про себя..
Первой обратилась к нему все же Бернардетт:
— Неожиданно. Великолепный голос. Редко в каком театре услышишь. Такой баритон нельзя не развивать! Эльриан, а вы не пробовали себя на сцене?
— Вы знаете, леди Бернардетт, за всю мою сознательную жизнь император в ярости орал на меня всего два раза. В первый раз, когда в восемь лет мы с кузеном умудрились угнать спортивный авионик его старшего брата. Хорошо, что там стояла функция возврата и автоматической посадки, а то мы бы с вами сейчас не разговаривали. А во второй раз это было после того, как я спел князя Елецкого в «Пиковой Даме» в 17 лет, со сцены нашего столичного театра, и сорвал голос. Самой обидной была невозможность оправдаться — говорить не мог, не писать же объяснительные записки. Правда отец быстро разобрался, кто меня уговорил петь и по какой причине, даже извинился. Но то, что петь со сцены человеку моего происхождения и положения это абсолютное табу, я хорошо усвоил. Так что мой удел — изредка развлекать общество на великосветских приемах. На сцену я больше не выйду.
— Жаль, — ответила Бернардетт, — голос действительно чудесный.
— А я только собралась предложить вам роль в новом кинофильме, — задумчиво произнесла Женни, — теперь понимаю, что даже заговаривать об этом не стоит…
— Да, это абсолютно исключено. Тут ничего нельзя поделать.
— А вам самому не хотелось бы попробовать себя в роли актера?
— Знаете, леди Женни, к сожалению, жизнь заставляет играть ежедневно, почти не оставляя возможности быть собой. Во дворцах искренности и естественности места нет.
— И даже учась в академии на другой планете?
— Тем более. Весь прошлый год я играл простого парня, рядового курсанта, так как отец одним из условий учебы на Морионе выставил полное инкогнито. В этом году роль другая, но не легче. Так что играть еще кого-то нет никакого желания.
— Тогда хоть спойте нам еще что-нибудь, хоть короткое, — попросила Бернардетт.
— Пожалуйста, с удовольствием.
— «Вечернюю серенаду» Шуберта? — спросила Марита.
Принц кивнул, Марита заиграла и зал вновь заполнил баритон Эльриана, только уже на немецком:
Leise flehen meine Lieder
Durch die Nacht zu dir;
In den stillen Hain hernieder,
Liebchen, komm zu mir! *
Отзвучали последние аккорды, присутствующие поаплодировали, и Женни попросила спеть еще. Эльриан отошел от рояля, выпил воды из стоящего на столике стакана и произнес:
— Дамы и господа, к сожалению больше ничего сегодня исполнить не смогу. Хоть серенада и была транспонирована на несколько тонов ниже, но все-таки ее пришлось петь на верхнем пределе возможности голоса. Надо дать связкам отдохнуть.
Естественно, никто возражать не стал. Норберт только поинтересовался:
— Эльриан, вы говорите по-немецки? Или просто выучили текст?
— Не поверите, но кроме трех обязательных древних языков я выучил в свое время еще три. Всего шесть. В основном это древние языки, связанные с оперой — итальянский, немецкий, русский, французский, плюс английский и испанский. Ну и латынь, это уже просто на спор.
— Но ни на испанском, ни на английском практически нет классических опер!
— Зато много литературы.
— И что?
— Читать подлинники гораздо интереснее, чем перевод, особенно на Общегалактический.
А языки я учил всегда легко!
Норберт прекратил фактический допрос, обдумывая мысль, как, учась в военном училище, можно найти время еще и на изучение языков, пение вместе с музыкой, танцы, спорт, высший пилотаж! Какие еще сюрпризы преподнесет этот непредсказуемый принц? Хотя не такой уж непредсказуемый. Герхард предупреждал, что четвертый сын Эвальда не подходит под общепринятые стандарты «принца». Надо было поговорить с дядей поподробнее, но времени не хватило. Герхард вызвал буквально в последний момент, пришлось просить мачеху задержать отлет, а потом нестись на авиадром! Завтра посмотрю принца сам, в деле, посмотрим, так ли честно он выиграл первенство своей планеты!»
За раздумьями Норберт не заметил, как родственники постепенно стали расходиться. Первым ушел Альберт, заметив, что собирается завтра встать пораньше, что бы, еще до завтрака, как следует познакомиться с Солнышком. Посмеявшись невольному каламбуру к нему присоединились уставшая Марита и Бернардетт. Альберт подхватил обеих под руки и удалился. За ним тихо исчезли в неизвестном направлении Аннабель и Эльриан.
Женни о чем-то беседовала со слегка смущенным Джанни. Норберт поднялся.
— Женни, вас проводить в апартаменты? — спросил он мачеху, когда Джанни закончил отвечать на ее вопрос.
— Да, конечно, Джанни, извините, что задержала, вы, наверное, завтра тоже встанете рано?
— Да, но только на конюшни не пойду, посмотрю на авионик. Риан наверняка захочет покатать Аннабель, так что проверю машину перед полетом.
— Джанни, вы что, не доверяете службе безопасности Холдинга? — удивился Норберт.
— Доверяю, но всегда предпочитаю не передоверять свои обязанности другим.
— Что же, одобряю. Если хотите, пойдемте вместе, я тоже хотел проверить машину после транспортировки.
— Договорились! Не обижайтесь лорд Норберт, я ваших сотрудников очень уважаю, приходилось с ними работать, замечательные ребята!
Они дошли до комнат Женни, распрощались с леди, пожелали спокойной ночи.
— Джанни, — предложил Норберт, — а давайте-ка еще чуть-чуть выпьем у меня, хочу задать вам несколько вопросов, касающихся нашей совместной деятельности, в частности на Морионе. Есть несколько для меня неясных моментов. То ли мои сотрудники что-то пропустили, то ли о чем- то не полностью информировал дядя Герхард, побоялся доверить информацию Галапочте, но для ясности картины мне не хватает точки зрения очевидца.
Джанни согласился, другого выхода, не обидев Норберта, он не видел.
-----------------------
*Стихи Людвига Рельштаба. Самый известный стихотворный перевод на русский
Н.П. Огарева:
Песнь моя летит с мольбою
Тихо в час ночной.
В рощу легкою стопою
Ты приди, друг мой!
Глава 42
Терра, Кейптаун.
Ранним утром, буквально на восходе солнца, Эльриан и Аннабель пришли в конюшню, к своему удивлению застав там Альберта. Он проминал Солнышко. Заметив дочь с женихом он подъехал поближе, соскочил, подошел, держа кобылу в поводу, и поприветствовал таких же ранних пташек:
— Замечательная лошадь! — воскликнул он, — такой ровный галоп, умная, легкая в управлении. Не нарадуюсь! Спасибо! А у кого ее жеребенок?
— Солнечного Лучика приобрел Наджар, в подарок отцу. Ему только исполнилось два года, был еще до конца необъезжен, пришлось повозиться.
— Если поеду как-нибудь на Джарру, обязательно посмотрю! Два года? Значит она уже вновь может встретиться с жеребцом. Но торопиться не буду. Пусть отдохнет от перелета, тем более у нас скоро зима. А где-то в апреле заберу в нашу конюшню.
В это время вывели Дитя и довольно возрастного мерина для Эльриана.
— Риан, не обижайтесь, Ронни хоть и возрастной конь, но самый опытный в работе с молодыми жеребцами, сами увидите. Мне всегда казалось, что он в прошлой жизни был учителем. Прирожденный педагог!
Эльриан помог Аннабель сеть в седло, проехали круг по беговой дорожке для разминки,
Конь слушался ее идеально. Выехали на площадку для конкура, попрыгали. Все четко. Аннабель была в восторге. Эльриан заметил, что пока, еще два-три дня после перелета, не стоит давать жеребцу большие нагрузки, поэтому, передав коней конюхам решили поехать, посмотреть новый авионик. Перед тем, как отпустить коня в конюшню, девушка, гладя его по лбу, сказала: