Шантаж девственницы (ЛП)

Бля, мне хотелось её. И если пульсация в моем члене, который отказывается опускаться, может что-то сказать об этом, то я бы повторил. Мне приходит в голову подрочить в ванной, но я отбрасываю эту мысль. Мне не нужна моя рука. Вместо этого мне нужно что-то мягкое и теплое, и я чертовски стараюсь не думать о ней.
Когда мы с Биллом спускаемся по лестнице, я пытаюсь вспомнить то, что я знаю о его личной жизни. Нет ничего, кроме слухов. Я помню, как некоторое время назад слышал, что его жена ушла от него. Интересно, сколько лет было Фелисити, когда это случилось.
Я качаю головой. Мне нужно прогнать эту мысль. Я не могу так думать о ней. Я не могу фантазировать о дочери моего адвоката, как бы сильно я этого не хотел. Это было очень плохо для бизнеса, и я не могу представить, что люди скажут.
Слава богу, я отстранился до того, как чуть не трахнул ее. Я не знал, кто нам помешал, и я благодарен, что меня не поймали. Я так сильно ее хотел, что не думал о последствиях того, кем она была и где мы были. Кто знает, что бы я сделал, если бы нас не прервали. Я должен лучше контролировать себя.
Когда мы наконец возвращаемся на вечеринку, я киваю Биллу, когда он снова сливается с толпой. Мои выходки на балконе не упоминаются. Как будто этого никогда не было. Я хочу, чтобы кто-нибудь сказал это моему члену, потому что он, черт возьми, знает, что произошло. И он хочет большего.
Я беру бокал красного вина у одного из проходящих мимо официантов и встою у огня, разглядывая толпу. Я чувствую ее до того, как вижу. Я поворачиваюсь к более темной части комнаты. Фелисити сидит в углу, а мужчина, которого я не знаю, наклоняется, чтобы поговорить с ней. Я вижу, как она смотрит в мою сторону, а затем перевожу взгляд на него, по ее щекам ползет сильный румянец.
Я чувствую щелчок и вижу, что ножка моего бокала сломалась надвое. Тут же появляется официант, забирает у меня битое стекло и протягивает чистое полотенце. Кажется, я немного порезался, поэтому просто отмахиваюсь от него.
Когда я смотрю на Фелисити, я вижу, что она смотрит на меня с беспокойством на лице. Она боится, что я расскажу ее отцу о случившемся наверху? Потому как это последнее, что я хотел бы сделать. Ей следовало бы больше беспокоиться о том, что я подойду к ней, оттолкну того парня от неё и прижму её к этому углу нижней частью моего тела.
Стиснув зубы, я беру еще один бокал вина, на этот раз осторожно, чтобы не сломать его снова. Я также пытаюсь – безуспешно – не пялиться на Фелисити. Я не отрываю от нее взгляд, наблюдая, как она краснеет и кивает, почти не говоря ни слова мужчине. Она такая застенчивая, что мне видно это через всю комнату. Это не соответствует словам её отца. Когда мужчина уходит, я делаю шаг вперед. Затем замираю, словно вкопанный, снова и снова повторяя в голове, что я не должен идти к ней. Независимо от того, как сильно мое тело этого хочет.
Я вижу, как её взгляд загорается, и она делает шаг навстречу, но ее загоняет в угол другой мужчина. На этот раз я хочу разбить свой бокал о пол и кричать нецензурно, пока не снесу крышу с этого места. Я хочу кричать, что она моя, но это не так. Я даже не знаю, откуда берутся эти варварские и безумные идеи.
Она улыбается новому мужчине, и я подавляю свой гнев этим жестом. Почему меня, вообще, волнует, что она кому-то улыбается? Это не мое дело. За исключением того факта, что я пометил ее рот, и теперь мне кажется, что он принадлежит мне. Как она посмела использовать то, что у меня есть, для счастья других мужчин? Этот рот принадлежит мне, и его следует использовать только для моих желаний.
– Колдер, ты в порядке?
Посмотрев налево, я вижу, что Сидни подошла и положила руку мне на плечо. Это не та рука, которую я хочу. Та, которая мне нужна, находится в другом конце комнаты, и мне не нравится это.
Я киваю, принимая ее утешение, и стараюсь не так очевидно говорить о моей недавно обретенной одержимости дочерью адвоката.
– Ты готов уходить? Думаю, я хорошо прорекламировала нас и теперь очень хочу вернуться домой. Мои ноги болят в этих туфлях, – она немного наклоняется ко мне, приподнимает одну ногу и сгибает ее. – Но они такие красивые, что я просто не могла не надеть их.
 
Я просто угукаю, ещё раз взглянув на Фелисити. Я чувствую, как жар наполняет мою кровь, когда вижу ее с широкой улыбкой, наклоняющейся к мужчине перед ней. Думаю, ее отец был прав. Может, она такая же, как и ее мать, всегда требует внимания. Независимо от того, кто это. Мне горько, и я не могу больше смотреть на эту сцену.
Я беру Сидни за руку и вытаскиваю ее из гостиной.
– Я готов, – говорю я, когда мы выходим из пентхауса.
Когда мы спускаемся, моя машина уже ждет у обочины. Мой водитель помогает Сидни сесть, и я ее обхожу, чуть не хлопнув дверью, когда сажусь.
– Колдер? Что случилось?
Мы с Сидни знакомы с четвертого класса. У нее была аллергия на арахис, и у меня была аллергия, поэтому нам пришлось разделить обеденный стол. Над столом висела большая табличка, гласящая, что у нас аллергия, и в то время это было действительно неловко. Так что в итоге мы сблизились и стали лучшими друзьями.
Люди всегда думают, что мы пара, и мы использовали это в своих интересах. Это помогло мне разобраться с социальными альпинистами и избежать всеобщего внимания, а также помогло Сидни скрыть свою сексуальную ориентацию от семьи. Они строгие католики, и наличие лесбиянки вместо дочери было бы для них концом света. Вместо этого Сидни говорит им, что мы пара, и я просто не беру на себя обязательства. Я нормально отношусь к тому, чтобы быть засранцем для ее семьи и брать на себя все дерьмо, которое они собирают по праздникам. Я бы прошел через огонь ради нее, и я знаю, что она сделает то же самое для меня.      
– Ничего. Я в порядке, – я делаю глубокий вдох и пытаюсь очистить голову. Может быть, теперь, когда меня нет рядом с ней, эта потребность рассеется. – Я в порядке. Просто много мыслей в голове. Ты останешься сегодня у Лори?
Я пытаюсь сменить тему на ее девушку, зная, что это отвлечет ее внимание от меня.
Она вздыхает и откидывается на сиденье, и на секунду мне становится не по себе, когда я поднимаю эту тему.
– Нет. На прошлой неделе она сказала мне, что если я пойду на другое мероприятие с тобой как твоя девушка, то она расстанется со мной. Я сказала ей, что мы работаем вместе, и это сложно, но она говорит, что это чушь собачья. Она просит о чем-то, что я не могу ей дать.
Я киваю, думая именно об этом – желая того, чего у меня нет. Я смотрю в окно, прижимая кулак ко рту, пытаясь подавить растущее желание к Фелисити. Как будто чем дальше я от нее удаляюсь, тем сильнее влечение.
– Ричард, отвези меня ко мне домой, – говорит Сидни, и я смотрю на нее.
– Ты не придешь?
Еще до начала ночи мы договорились, что она придет и поиграет со мной в новый «Мэдден». Она одна из моих самых близких друзей, но она также крутой партнер, когда дело касается футбола.
Она смотрит на меня и приподнимает бровь. Один этот взгляд, и я вижу все, что она не говорит. Этот взгляд говорит мне, что она знает, что я полон дерьма и что-то скрываю. Она знает, мне нужна ночь для себя. Так что, если я не хочу об этом говорить, она пойдёт домой.
Я опять киваю и вновь смотрю в окно.
– Ты права. Увидимся завтра.
Автомобиль останавливается, она наклоняется и целует меня в щеку.
– Спокойной ночи, Колдер.
Я машу ей, когда она выходит из автомобиля и заходит в здание. Когда машина снова трогается с места, я откидываю голову и закрываю глаза руками. Мне нужны все силы, чтобы не сказать Ричарду, чтобы тот развернул автомобиль и вернулся к дому Фелисити.
 
Еще один раз. Думаю, если бы я мог увидеть ее еще раз, этого хватило бы, чтобы все прошло.
Расстояние между нами увеличивается, и ложь, которую я постоянно говорю себе, улетучивается. Одного раза с ней никогда не будет достаточно.