Шантаж девственницы (ЛП)

– Мы можем запланировать что-то более масштабнее. Сделать вторую свадьбу, – попытался он снова. Он самый невыносимый мужчина, которого я когда-либо встречала за всю свою жизнь.
Он может перейти от милого состояние до бурлящего от гнева в мгновение ока. Я начинаю замечать, что это случается только со мной. Со всеми остальными он выглядит спокойным. Другими словами, как будто он полностью контролирует ситуацию. Но не со мной, а затем я напоминаю себе, что мы не пара, и от этого становится еще тошнотворнее.
Он потерял контроль в тот единственный раз, когда я попыталась урезонить его в самолете, когда мы возвращались в Нью-Йорк. Затем все чуть не дошло до драки, и он напомнил мне, что никогда не отпустит меня. Далее он заставил меня рассказать ему все подробности о моем друге Марке. Каждую. Чертову. Деталь.
Было ясно, Колдер не из тех, кто делится своими игрушками. Никогда. У меня не было желания расспрашивать его о Сидни. Я не думала, что мой желудок сможет с этим справиться. Так что я даже не пыталась. Какой в ​​этом смысл? Что бы он не сказал, я не могу уйти.
Мой отец хорошо воспринял эту новость, и я не хотела бросать еще одно полено в огонь, который я уже и так разожгла, и тем самым положить конец карьере, ради которой он так много работал.
– Я не люблю быть в центре внимания. Маленькая свадьба только с нами и моим отцом была идеальной, – я поворачиваюсь, чтобы вновь взглянуть на него. – Видишь, ты меня даже не знаешь. Если бы ты знал обо мне хоть немного, то так бы и поступил.
Он улыбается, наклоняется и целомудренно целует мои губы.
– О, я знаю. Все говорят, что ты стеснительная, но со мной ты не такая. На самом деле ты, кажется, полна огня.
Я даже не могу ответить, потому что это правда. Я совсем на себя не похожа, когда я рядом с ним. И, что еще страннее, мне это нравится.
– Но, поверь мне, Фелисити, я обращаю внимание на все, что ты делаешь. Например, когда ты нервничаешь, как тогда на выпускном, то стучишь указательным пальцем по ладони. Или, когда возбуждаешься, ты убираешь волосы за ухо и скользишь пальцем по шее, – он снова наклоняется, будто собираясь поцеловать меня. – Или просто, когда ты собираешься кончить, издаешь эти маленькие выдохи. Я уже пристрастился к этим звукам. Я даже не уверен, что смогу кончить, не услышав их.
Он поворачивается, опять начинает резать бифштекс и кладет кусок в рот. Я просто смотрю на него, потрясенная тем, что он сказал.
– Ты собираешься сказать мне, что случилось? Давай не начинать этот брак с неправильной ноты. Мы можем всё заставить работать на наше счастье. Мы могли бы быть идеальной парой.
Я вновь смотрю на свою еду. Мне хочется засмеяться. Начать не с той ноты? Все эти отношения кажутся одной неправильной нотой за другой. У нас ужасный беспорядок. Он меня шантажировал. Почему этот брак не начинается ни с чего, кроме неправильной ноты? В довершение всего, он женился на мне только потому, что я забеременела. Это единственная причина, по которой он пришел за мной.
Я не слышала о нем несколько месяцев. Ни звонка, ничего. Не то чтобы ему было трудно найти меня, тем более после того, как я увидела дурацкую папку, что у него была на Марка, которую он получил меньше чем за час!
Но как бы меня это не раздражало, он прав. Я не хочу с ним ссориться. Черт, огромная, жалкая часть меня рада, что он заставил меня быть с ним, потому как он был прав в ту ночь в своем гостиничном номере, когда заставил меня сказать ему, что я люблю его. Потому что я и правда люблю его. С того самого первого поцелуя. Он оказался в каждой моей мысли, хочу я того или нет. Даже если я сделаю сознательное усилие, чтобы не думать о нем, то все равно думаю.
– Я просто не ожидала, что мой брак начнется таким образом. Я хотела… – я замолкаю, мои эмоции берут верх.
Колдер же резко встает, роняя стул на пол. Он поднимает меня, заставляя визжать, и усаживает на кухонную стойку для завтрака так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. Его руки приземляются по обе стороны от меня, заключая меня в ловушку.
 
Его движения резкие и быстрые, но взгляд мягкий. Наполненный беспокойством.
– Скажи-ка. Скажи мне, что ты хотела. Какие у тебя были планы? – его голос такой же мягкий, как и выражение его лица.
– Я думала, ты уже составил наши планы. Какое это теперь имеет значение?
– Ты хочешь меня, – я сужаю глаза при его дерзких словах. – Черт. Я тоже хочу тебя. Иначе, зачем мне забираться к тебе в постель?
– Потому что я такая как все, – вот, я снова не сдержалась.
– Я был придурком. Я был зол и ревновал. Злюсь на себя за то, что не пришел за тобой раньше. Я ненавидел мысль о том, что до меня могли быть люди, у которых был шанс украсть тебя у меня. Я был ещё больше зол, потому что думал, что ты можешь уйти к кому-нибудь другому. Мне чертовски жаль. Я должен был знать. Я почувствовал твою невинность в ту первую ночь, когда поцеловал тебя на балконе. Это не было притворством. Я почувствовал это, и мне показалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я годами не ел ничего слаще в моей жизни и вот... Я чертовски боялся, что это у меня отнимут.
– Это было действительно мило, – должна признаться, когда он бросается в эти маленькие истерики из-за моего внимания или ревности, маленькая часть внутри меня испытывает от этого трепет. Я знаю, что так он заботится обо мне.
– Скажи мне, – он наклоняется ещё немного, как будто ему не терпится услышать то, что я скажу. – Хочешь играть на скрипке? Я тебя всегда поддержу. Хочешь собственную студию? Я построю тебе такую. Просто скажи мне, что ты хочешь, дорогая, и я тебе это дам.
– Я хотела влюбиться до того, как выйду замуж. Потом родить деток и всё такое. Всё просто наоборот.
– Ты меня любишь, – рычит Колдер.
Я просто закатываю глаза.
– Скажи это, – я не могу сосчитать, сколько раз он заставлял меня сказать это. Но он никогда не говорил это серьёзно.
– Я люблю тебя, – говорю я ему. Я знаю, он не остановится, пока я не скажу, и это правда. Я просто не могу заставить себя сказать это самостоятельно. Может потому, что он меня не любит.
Его тело заметно расслабляется. Я почти чувствую, что ему не хватает любви. Это напоминает мне о том, как мало я о нем знаю. Колдер ничего не рассказал мне о своей семье. Я знаю только то, что его родители умерли семь лет назад, потому что я читала об этом в Интернете, когда влюбилась в него.
– Позволь мне показать тебе, малыш. Не борись со мной на каждом шагу. Я могу говорить до посинения и извиняться снова и снова, пока не охрипну, за то, как я себя вел, но позволь мне доказать тебе. Дай нам шанс. Ты увидишь, я сделаю для тебе всё, что ты когда-либо захочешь. Дашь шанс?
– Хорошо, – что мне терять? Понятно, что он меня не отпустит.
Он наклоняется и целует мои губы. Одна его рука касается моего живота, поглаживая его. Затем он снимает меня со стола. Ногами я обвиваю его талию, когда он несет меня по коридору в спальню и кладет на кровать.
Я думаю, он вновь собирается заняться со мной любовью, но он соскальзывает с кровати и снимает мои туфли, прежде чем исчезнуть в ванной, а потом вернуться с бутылкой лосьона в руках.
– Я читал, что если я буду регулярно растирать тебе ноги, это поможет при отеках.
– Ты читал об этом? – я не могу не хихикнуть.
– Не мог уснуть прошлой ночью. Поэтому читал столько, сколько смог. Я ведь ничего не знаю о детях и беременности. Я был единственным ребенком, – он садится в конце кровати, укладывая мои ноги себе на колени. – Как думаешь, нам следует переехать? Рынок сейчас хорошо стоит на ногах. Мы могли бы продать это место. Если только ты не хочешь остаться здесь. Оно близко к твоему отцу. Или, может быть, мы сможем продать здесь и купить апартаменты в доме твоего отца, и ещё за городом.
 
– Это твое место. Я не против чего угодно. Я не особо задумывалась над тем, где нам жить. Прошло не так много времени. Все слишком быстро происходит.