Сокровище Сивояры
И наконец, кредит взял сам Филат, чтобы вытащить маму. И этот кредит теперь капля по капле отравлял ему жизнь. Закрыть его сразу было нельзя. Не для того даются магические кредиты, чтобы их так легко возвращали. Даже если бы Бермята и Настасья отдали все свои запасы, это ничего бы не изменило. Кредит желал выпивать магию Филата постепенно, подчиняя себе все его силы и время. Получалось, что на те магры, которые Филат ежедневно зарабатывает, он покупает себе минуты и часы жизни, но основная сумма долга при этом растёт. А если Филат перестанет платить – с ним будет то же, что с этим типом.
Ну ничего! У него теперь хотя бы есть голем. И этот голем когда-нибудь к нему придёт, если магзели додумаются подбросить к нему в топку хотя бы одно полено. Магзели, возможно, не знают, что големы первых моделей всегда возвращают все найденные ими вещи хозяину. А вот стожар об этом знает. Об этом рассказывают стожарские сказочки, самые точные сказки в мире.
Даже если чужая вещь – это просто яблочный огрызок.
Глава 2
Всёпропалус
Как я научилась жарить яичницу. Берёшь яйцо и жалобно стонешь: «Ма-а-ам! А яйца мыть надо? Тут на нём какая-то подозрительная трещинка! Вдруг в неё сальмонелла заползла?» Мама мигом прибегает – и у тебя яичница.
Полчаса спустя Филат был уже у знакомой девятиэтажки. Быстро оглядевшись, он провёл рукой по вывеске «Центр охраны зрения». Буквы на вывеске растаяли и проступило «Магболь № 0». Дряхлый атлант, напоминавший створчатый шкаф, возился с клумбой у себя на макушке. Когда-то цветы были искусственными. Теперь атлант пытался прорастить настоящие маргаритки в куске дёрна, который наклеил на тумбочку с тремя ящиками, служившую ему головой.
– Сменная обувь! – привычно проскрипел атлант, открывая и закрывая нижний ящик головы, служивший ему ртом.
На сей раз Филат не стал переобувать ботинки с правой ноги на левую. Ему было лень их расшнуровывать. Он достал из кармана бумажку и крупно написал на ней: «СМЕННАЯ ОБУВЬ». Атлант с грехом пополам прочитал, успокоился и опять занялся своей клумбой.
Почти у каждого старого атланта есть какая-нибудь слабость или увлечение. Наличие увлечения – признак постепенного зарождения души. Так утверждают стожарские сказки. Стожарские сказки – самые правдивые сказки в мире. Если в стожарских сказках говорится, что у чудовища был двадцать один глаз, а ключ в замке нужно повернуть ровно три раза – значит именно двадцать один глаз и именно три раза, а не четыре и не два. Стожарские сказки не терпят вымысла, хотя во все остальные моменты жизни стожары довольно часто врут.
Филат некоторые время наблюдал за неуклюжими попытками атланта разглядеть свою макушку в зеркало.
– Давай помогу! – сказал он и, вскочив на стол, выхватил у него зеркало. – Вот смотри! Тут какая сложность, якорный бабай! Нужен хоть небольшой слой земли! В дёрне ничего не вырастет!
– Земля сваливается! – проскрипел атлант.
– Не свалится! Тройной слой марли! Внутри торф! И поливаешь пшикалкой! Через марлю корни пробьются, а торф осыпаться не будет! А сверху нахлобучишь круглый аквариум, чтобы был парничок! Аквариум я тебе раздобуду! – пообещал Филат.
Атлант несколько раз восхищённо открыл и закрыл нижний ящик.
– Ты помог мне! Я помогу тебе! – скрипуче произнёс он и показал Филату на щель в своей голове. Из щели лезла закрученная чековая лента, на которой бесконечно повторялось «Ведётся фиксация!». – Вот так! Минуту! – сказал атлант, придерживая чековую ленту пальцем и мешая ей ползти. – Ты Филат-стожар. Ты приходишь сюда уже в третий раз. К маме.
– Да.
– Твою маму перевели на минус пятый этаж. Третий не очень левый поворот. Четвёртый крайне правый поворот. Шесть пролётов вверх, затем пять вниз и два пролёта по диагонали, пока не услышишь звук рвущейся ткани.
– Ткани? Не вощёной бумаги? – удивился стожар.
– Ткани. Проекция шестого измерения на седьмое… – Это очень… – атлант разом открыл и закрыл свои дверцы, – нехорошо. Три-четыре-шесть – закрытое отделение. Там держат тех, кто представляет опасность для других магов. Утром в больницу прислали двух бетонтов и двух магзелей. И они тоже направились в три-четыре-шесть.
Филат поморщился. Бетонтов, подобных тем, что он видел на рынке, магзели используют для охраны особо важных объектов. Они довольно подвижны, потому что у них нет брони «антимаг». Бетонтов делают из песка, щебня и цемента, прекрасно впитывающих атакующую магию. Для полного уничтожения бетонта нужно не менее двух тысяч магров.
Дряхлый атлант продолжал что-то говорить, поскрипывая ящиком-челюстью:
– Я не люблю бетонтов… Они… – Атлант затруднился с определением и показал на чековую ленту, которую всё ещё прижимал пальцем. – У них нет этого вот, что можно придержать… Они делают всё как велено… Их тут попросили доставить одну старушку на рентген, а металлическая дверь была закрыта, и они просунули бабушку в отверстие для рентгеновских снимков, как в почтовом ящике. Скандал был ужасный. Оказалось, что проблема состояла в галочке «срочно». Не стоило её добавлять. Тогда бы они сходили за ключами или дождались лаборанта. А так – «срочно». Ну бетонты и сделали «срочно», а на остальное им наплевать.
Филат кивнул, показывая, что понимает. Атлант продолжал монотонно скрипеть:
– Я обязан сообщить о твоём приходе магзелям, и я это сделаю, но не сразу, а через пятьдесят девять минут!
– Тебе за это ничего не будет? – спросил Филат.
– Техномаги забыли убрать галочку с пункта «сообщить в течение часа». Я почти мебель. Никто никогда мной не интересовался. Только ты и та бабулька, которую просунули в отверстие для снимков. Это она дала мне семена маргариток для моей головы. Внимание! Я отпускаю ленту!.. – Атлант убрал палец, и из щели мгновенно вырвался здоровенный рулон ленты. – Сменная обувь! – скрипуче потребовал атлант.
– У меня невидимые бахилы! Спасибо тебе! – сказал стожар и, подмигнув атланту, решительно направился к лестнице.
Третий не очень левый поворот. Четвёртый правый… Нет, не то… Филат вернулся и из пяти возможных правых выбрал самый правый. Лестница закручивалась в бесконечные спирали, как на картинах Эшера. Какие-то лестницы двигались сверху вниз, какие-то – снизу вверх. Мимо Филата двое санитаров-хримтурсов протащили носилки с диковатым, поросшим грязной белой шерстью йети, но головы санитаров были опущены вниз, из чего стожар заключил, что по каким-то пространственным параметрам они не совпадают.
Таких зданий, как магболь № 0, в Магскве больше не строили. Слишком дорогой и сложный проект даже для магов. Проще сделать тридцать невидимых этажей вверх, чем в обычную девятиэтажку вталкивать не пойми что, от чего и у самих сотрудников ум заходит за разум. Сложно вытаскивать стрелу, застрявшую в плече у дико орущего вампала, когда в семи сантиметрах от тебя щекой на тетради валяется московский двоечник, обитающий в заурядской части девятиэтажки, и, капая слезами и соплями на буквы «Дамашние зодание», ноет, что ему ск-у-у-учно. Так и хочется чуток отвести пальцем завесу, чтобы его повеселить.
Шесть пролётов вверх… ага, ну тут понятно… затем пять вниз и два пролёта по диагонали… Филат остановился. Перед ним минимум десять лестниц шли по кругу, образуя нечто вроде обруча. И какую из них выбрать?
По счастью, на одной из лестниц появилась красивая дева-кешалия, дочь царя туманов. Она была в синем халате магсестры и под мышкой держала магбук. Над ноутом в пространстве летали крылатые значки с рабочего стола. Двигалась кешалия до крайности деловито. Чувствовалось, что в хитросплетениях магболя она ориентируется не хуже скрипучего атланта.
– Ай, ромалэ! Куда идёшь? – спросил Филат.
