А.Беляев. Собрание сочинений том 3

— Цветовая симфония! — тихо сказал Власов, словно боясь спугнуть своим голосом химерических птиц. Моторы не работали. Тишина была изумительная. Слова Власова прозвучали глухо, как из-за стены. Тишина словно поглотила звуки человеческого голоса. И снова пауза…
— На земле солнце уже зашло, — тоненьким голоском проговорил Буся. И снова молчание.
Солнце коснулось горизонта и начало медленно погружаться. Последний луч — зеленый луч! — редкое атмосферическое явление, и нет больше солнца.
Перистые облака высоко над «Альфой» еще пламенели несколько минут и погасли…
— Финита ля комедиа! — сказал уже обычным своим голосом Власов.
Лампа ярко освещала каюту. Власов ходил три шага вперед, три назад, морщился, тер грудь и говорил:
— Ну, кто был прав? А? Я сейчас проверял записи. И что же? «Альфа» шла все медленнее.
Власов зевнул.
— Пойду приму лекарства да прилягу, пока астма не разыгралась… Э-хе-хе! — Он ушел покряхтывая.
— И в самом деле, лучше бы он сидел в своем Павловске, сказал Ханмурадов. — Расхворается — возись с ним!
— Власов — один из лучших наших аэрологов, — ответил Сузи. — Он не совсем здоров, и ему, конечно, нелегко дается такое путешествие. Но ты думаешь, он усидел бы в Павловске? В нем все время борется «бренное тело», которое просит покоя, с неугомонным духом ученого. Вот он раскряхтелся, о лекарствах, кровати заговорил. А ты думаешь, будет он лекарства принимать, ложиться в постель? Я уверен, что всю ночь с камерой просидит. Будет следить за ночной радиацией. — Сузи зевнул. — Ты-то сам хочешь спать?
— Н-нет… — ответил Ханмурадов и подавил зевоту.
— Нам надо установить вахты. Если ты не устал, то оставайся на вахте до восхода солнца. Следи за курсом, высотой, скоростью. Случится что — звони. Мотор работает. Буся тоже может спать до утра.
— Хорошо. Доброй ночи, — ответил Ханмурадов.
— Доброй ночи, — ответил Сузи и ушел.
Ханмурадов остался один.
Он погасил лампу и посмотрел в иллюминатор. В этой каюте было три окна — на носу и с боков. В переднем иллюминаторе виднелись звезды. Вот и Полярная звезда… Найти бы такое течение, чтобы идти прямо на Полярную!.. Ханмурадов посмотрел в правый иллюминатор. Внизу, словно зацепившись за облачную пряжу, сверкал желтый месяц.
Чтобы отогнать сон, Ханмурадов затянул песню. Полтона, полтора тона, полтона вниз, фермато… Полтона, полтора тона, полтона вверх, фермато… Два тона, полтона вниз, фермато… Восточный мотив.
Вошел Буся.
— Что в темноте воешь?
— А ты почему не спишь? — спросил Ханмурадов.
— Не спится, — коротко ответил Буся, щуря сквозь стекла очков глаза.
Ханмурадов зажег лампу.
— Спать надо, — наставительно сказал Ханмурадов. — С восходом солнца у нас начнется большая работа. Воздушную реку искать будем, которая на север течет. Течет! Над головой где-то течет, а поймай ее! В океане теплые течения — Гольфстримы разные, хоть по цвету воды отличишь. А тут ничего не видать! — Ханмурадов зашагал по комнате.
Дверь с треском раскрылась, и на пороге появился Власов. Он был возбужден. Глаза его засверкали.
— Сузи, где Сузи? — воскликнул он.
— Спать пошел, — ответил Ханмурадов. — Вы еще не ложились, товарищ Власов?
— Изумительная штука! Вот так пляска космических лучей!.. — И он вновь быстро вышел.
С первыми лучами солнца в капитанскую рубку вошел Сузи. Он приказал остановить моторы — больше не нужно было подогревать газ: солнце прогрело оболочку. «Альфа» быстро шла вверх. Потолок вчерашнего дня был превзойден, а «Альфа» все поднималась. Вертикальное воздушное течение — «воздушный гейзер» — выносило дирижабль в верхние слои тропосферы. Сузи внимательно следил за инструментами. Некоторое время направление полета не менялось. И вдруг на огромной высоте «Альфу» быстро понесло в северо-восточном направлении. Ханмурадов, несмотря на усталость, не уходил спать. Неужели они нашли, наконец, ту реку, которую искали? Река! Едва ли это течение можно назвать рекой. Если «Альфа» действительно попала в слой, где горячие экваториальные токи несутся к северу, то это уже не река — это целый воздушный Гольфстрим, который должен низвергаться с заоблачных высот на ледяные северо-полярные пространства гигантским водопадом.
 
— Власов, вы спите?
— Нет! — послышался сердитый голос Власова.
Через минуту он вышел, хмурый, кислый, с красными глазами, небритый.
— И черт меня дернул… — начал он и не договорил, скользнув взглядом по аппаратам. — Ого! — воскликнул Власов уже совершенно иным тоном. — Скорость сто тридцать километров в час. Ураганная скорость! Направление полета на северо-восток. То, что мы искали! Эврика! — И тут же, вновь нахмурившись, он прибавил: — Рано еще радоваться. Воздушная стихия коварная штука. Посмотрим, что дальше будет… Совсем валюсь от усталости. Пойти, что ли, поспать часок… У меня-то ноченька была! Приходите посмотреть на мою камеру. Вы не только увидите, но и услышите космическую радиацию. Увидите вспышки на экране, услышите, как электроны и нейтроны, прилетевшие из неведомых глубин неба, барабанят, словно град по железной крыше, в пластинку микрофона. Ах… — Он зевнул и замотал головой. — Привык к своей кровати! А тут лезь на эти полати! — Он ушел.
А через четверть часа, облачившись в скафандр, он уже поднимался на верхнюю площадку, держа в руке, как гроздь гигантского винограда, шары-зонды с самопишущими приборами. Он выпустил шары и долго смотрел, как они, быстро уменьшаясь, летят в синеву неба, потом спустился в радиорубку и начал беседовать по радио со своими научными сотрудниками в Слуцке. Он горячился, волновался, хвалил и журил своих помощников. И болезнь и бессонная ночь были забыты…
Солнце заливало коридор гондолы. Внизу клубились тучи. Днем, вероятно, будет гроза. Но «Альфа» выше гроз!..
Ханмурадов побрел в свою каюту, разделся, лег на койку и уснул глубоким сном. Проснулся он только в полдень от звонка, созывавшего в кают-компанию.
Там он узнал хорошие новости. «Альфа» продолжала лететь все в том же направлении и с такой же скоростью. Лаврова к завтраку не вышла: она передавала срочные радиограммы на землю.
— Теперь только бы нам не потерять нашей реки с наступлением ночи, когда оболочка остынет, — волновался Власов. — Надо принять все меры, чтобы удержать «Альфу» на этой высоте!
В час, когда по многолетней привычке Власов ложился в своем Павловске спать, он вновь разворчался, жаловался на грудь, но так и не ложился. Он не открывал глаз от альтиметра, барографа, термометра, поднимал шум и крик, когда «Альфа» снижалась хоть на несколько метров, потрясал кулаками над Бусей, когда он возился у регуляторов. Не доверяя аппаратам, надевал кислородную маску и бежал в легком костюме на крышу «Альфы» к движущемуся анемометру. Ханмурадов на ходу перехватывал Власова и силой заставлял надеть тужурку, шапку и перчатки: Ханмурадов начинал уже любить этого чудака ученого.
— Брось! Оставь! Не до тебя! — отбивался Власов. Но Ханмурадов не отпускал его, пока тот не сдавался и не одевался теплее.
«Завтра можно отправить на землю радиограмму о том, что «Альфе» удалось найти воздушное течение, которое составляло цель экспедиции. Задача наполовину решена. Или подождать еще сутки?.. — подумал Сузи. — «Воздушная стихия — коварная», — вспомнились слова Власова. — Да, пожалуй, самая коварная. Гораздо коварней водной. В конце концов пусть решает сам Власов, когда отправить радиограмму. Он научный начальник экспедиции!»
Утро нового дня началось, как обычно. «Альфа», подогреваемая солнцем, поднялась выше и шла неизменным курсом. К четырем часам дня оболочка раздулась предельно. В мягких дирижаблях пришлось бы выпустить, то есть потерять, часть газа во избежание разрывов оболочки. На «Альфе» холодильники регулировали температуру газа, и дирижабль, не теряя ни высоты, ни газа, продолжал свой полет.
Над головою — вечно безоблачное небо. Только самые легкие перистые облака поднимались выше «Альфы».