А.Беляев. Собрание сочинений том 3
На расстоянии полукилометра среди поля виднелся круглый песчаный островок, а дальше, в двух километрах от него, стояло высокое сооружение, издали похожее на наблюдательную вышку…
— Вот, — сказал Ханмурадов, показывая на песчаный островок среди хлопковых полей. — Что это такое? Не знаете? Это мой воздушный столб. Понятно? Смотрите, смотрите! Над островком как раз парит орел! Он распластал неподвижно крылья. Воздушный, восходящий ток воздуха. Зелень хлопковых полей поглощает солнечные лучи. И над полями воздух прохладнее, тяжелее, чем над островком.
Песчаная почва островка сильно прогревается. Согретый легкий воздух испытывает давление окружающего, более плотного и более холодного, и устремляется вверх. Каждый летчик знает, что такое воздушная яма. Летишь в степи. Пролетишь над лесом, и вдруг — ах! — аэроплан камнем падает вниз. Почему? Лес — листва — поглощает много солнечных лучей, тепла. И над лесом — нисходящий воздушный ток. И я придумал воздушный столб. Смотрите! Орел вылетел из воздушного столба, снизился, снова взлетел, и вот его поднимает вверх… Ну, теперь-то вам уж, наверное, понятна моя мысль? Там, далеко, вышка. Видите? Это стартовая планерная вышка. Я полечу оттуда к воздушному столбу, планирующим спуском. В пути я потеряю часть высоты. Но мне надо лишь добраться до воздушного столба. Он меня вновь поднимет вверх, как орла. Я запасусь высотой — потенциальной энергией планеров — и смогу лететь дальше. Поставьте такие воздушные столбы на известном расстоянии друг от друга или в шахматном порядке. Постройте несколько отправных стартовых вышек, и вы сможете наладить безмоторный планерный транспорт, наладить полевую воздушную связь в наших крупных колхозах и совхозах.
Сейчас я покажу вам безмоторный воздушный транспорт. Наблюдайте отсюда. Да, имейте в виду. Пока у меня имеется только один воздушный столб, добраться до него не так-то легко. Боковой ветер может отнести меня в сторону. Есть еще и другие препятствия, но вы сами сейчас увидите!
Через полчаса Ханмурадов уже парил в воздухе, подруливая к воздушному столбу.
Крутой вираж — и планер идет прямо на столб. Но тут происходит неожиданное для зрителей: планер, словно салазки, с разгона въехавшие на бугор, становится носом вверх и… переворачивается. Планер вертится, то взлетает вверх, то падает вниз… До земли не более сорока-пятидесяти метров…
— Вот тебе и паук! Как бы голову себе не свернул…
Но Ханмурадов, изловчившись, выправляет планер и врезается в воздушный столб. Теперь планер только плавно покачивает крыльями. Ханмурадов спиралью медленно поднимается вверх, стараясь не приближаться к границе невидимого столба. Вот уже планер выше стартовой точки… Подъем замедляется и, наконец, приостанавливается. Теперь Ханмурадов парит, как орел, почти на одном месте.
Ханмурадов поворачивает руль, вылетает из воздушного столба и широкою спиралью снижается.
Все спешат к Ханмурадову.
— Удачный полет, который, однако, мог окончиться и катастрофой.
Ханмурадов поднимает руку вверх. Он хочет говорить.
— Вы же все крылатые люди и должны понимать! — начинает он, когда толпа затихла. — Это только первый опыт. Почему потрепало мой планер? Потому что на границе нисходящих и восходящих воздушных течений должны существовать завихрения — турбулентные токи. Но их можно ослабить, уничтожить, сгладив границу песчаного островка и зелени полей. Для этого можно использовать хотя бы песок различной окраски и, следовательно, различной отражательной способности.
Затем, стартовые вышки должны быть выше. Чем более отлогим будет планирующий спуск, тем быстрее будет движение планера. Чем оно быстрее, тем легче преодолеть боковые течения и воздушные возмущения на границе столба. Но принцип, идея мне кажутся правильными. Остальное — дело расчета, нашей изобретательности, упорства в достижении цели. Я предлагаю, товарищи, организовать «Клуб ревнителей безмоторного транспорта».
— «Ревнителей» — это звучит архаически. «Клуб энтузиастов безмоторного транспорта» — вот как надо назвать, — послышался голос.
— Возражений нет? Принимается единогласно!..
* * *После собрания Сузи взял под руку Ханмурадова.
— Пойдем, Махтум, мне надо с тобой поговорить.
Ханмурадов и Сузи уселись в густой тени на поваленное бурей дерево. Ханмурадов ждал. Сузи молча набивал короткую трубку.
— Ну, что же ты? — нетерпеливо спросил Ханмурадов.
Сузи продолжал спокойно набивать трубку, набил, закурил, дыхнул глубоким дымом и тогда только начал:
— Буксировка планеров Ташкент — Новосибирск — Москва — Ташкент была моим последним пилотированием. Я оставляю аэроплан.
Ханмурадов взмахнул руками.
— Ты оставляешь аэроплан? Наш лучший летчик! Ты с ума сошел, Сузи! Он оставляет аэроплан!
— У нас много «лучших летчиков», Махтум, но еще мало опытных капитанов дирижаблей. Я изменю аэроплану ради дирижабля. Ты уже знаешь, я сдал экзамен на капитана, совершил несколько рейсов, имею диплом… Отсюда я лечу прямо в Москву, сдам аэроплан и… точка!
— Я не согласен! — горячо воскликнул Ханмурадов и для убедительности ударил кулаком по колену. — Оставить аэроплан! Тебе!
Сузи улыбнулся.
— Ты хорошо знаешь Бусю Шкляра? Советую познакомиться с ним поближе. Худенький, маленький, голосок тоненький, на вид мальчишка. А голова — на вес золота, другой такой не купишь… Заместитель главного инженера «Дирижаблестроения».
— Это ты к чему? — спросил Ханмурадов.
— Одно к одному, — ответил Сузи, попыхтев трубочкой, и задал Ханмурадову новые вопросы: — Ты ведь не один работал над твоими воздушными столбами?
— Ну, конечно, не один. У меня есть помощники. Ты сам их видел.
— И хорошие, надежные?
— Хорошие… Нет, я так не могу разговаривать. Что это за разговор? То об одном, то о другом. Словно игра в загадки-отгадки! Говори прямо, что тебе надо?
— Один у тебя недостаток — горячий ты, Махтум!
— Солнце у нас жаркое, кровь горячая. Оттого и горячка!
— Мы выросли с тобой под одним солнцем, а вот я научился владеть собой. Ну, не кипятись, как чайник! Ты хочешь, чтобы я сказал тебе прямо, чего я хочу, — скажу прямо. — И Сузи медленно и внятно, почти тоном приказания проговорил: — Я хочу, чтобы ты, Махтум Ханмурадов, оставил свои воздушные столбы на попечение твоих помощников, а сам отправился со мной в Москву, чтобы заняться другим делом.
— Я? Чтобы я бросил столбы? Уехал? Изменил безмоторному транспорту? Никогда! Ни-когда-а!!
— Ну, я тоже не могу так разговаривать, — сказал Сузи. — Или садись и слушай меня, или прекратим этот разговор!
Ханмурадов безнадежно махнул головой и опустился возле Сузи, пробормотав сердито:
— Вот что сделал Север с человеком… Кусок льда!
— Никто не принуждает тебя к измене, — начал Сузи. — Наоборот, если только ты не взорвешься опять, как пороховая бочка, и спокойно выслушаешь меня, ты узнаешь, что о безмоторном воздушном транспорте и будет моя речь. Но только в гораздо более широких масштабах.
Твои воздушные столбы, твоя мысль о безмоторном транспорте очень интересна. И именно потому, что эта мысль пришла тебе в голову, и потому, что ты храбр и умеешь добиваться цели… — Ханмурадов нетерпеливо зашевелился, — я и решил остановить выбор на тебе… Дело в том, что я тоже много думал о проблеме воздушного безмоторного транспорта.
— И ты тоже?..
— Представь… Из твоих воздушных столбов может получиться толк. Но это будет по преимуществу местный безмоторный воздушный транспорт.
— Почему только местный? — горячо возразил Ханмурадов. — Воздушные столбы можно расставить на любом расстоянии!..
— Во-первых, не на любом, — возразил Ханмурадов. — На озере ты не поставишь. А во-вторых, каждый воздушный столб — это станция, остановка для пополнения «кинетической энергии» — высоты, подобно тому как паровозы запасаются на станциях водой и топливом. Медлительная операция! На больших расстояниях твой безмоторный транспорт будет слишком тихоходным.