Спецотдел. Ведьма на службе (СИ)

– Вы думаете, что хотели бы другую судьбу. Хотели бы, чтобы Анна была жива. Тогда какую беду выбрали бы вы себе за жизнь дочери? Мужа, который избивает и вас, и ее, а вы не можете его бросить по каким-то причинам? Невозможность устроиться на работу ни вам, ни мужу, нищета и голод и для вас, и для Анны? Безусловно, вы сейчас думаете, что лучше так, чем смерть Анны. Но если бы была такая беда у вас, Анна бы наслаждалась жизнью? Да, она была бы жива, но хорошо бы ей было чувствовать боль в желудке, и страх, когда отец пьяный приходит и крушит вашу коммунальную квартиру? Вы думаете, что смогли бы выбраться из той ситуации. Но на деле все происходит не так. Со стороны всегда просто судить. И думать, что вы все в силах поменять. Вы осуждаете тех, кто не может уйти от мужа алкаша? Но вы не в «их тапках», чтобы понять, почему они так поступают. У вас нет их жизненного опыта, нет их психологических проблем. Сейчас вы думаете так, с вашим жизненным опытом и прочим. А были б вы изначально в другом месте и жили б по-другому, у вас и мысли б другие были. Анна, если вы ее отпустили, в лучшем мире. Вы христиане?
– Крещеная, но в церковь не хожу.
– А Анна?
– А ее мы не крестили.
– Значит, она сейчас в нейтральном пространстве. И скоро пойдёт на перерождение.
Елена Анатольевна забеспокоилась:
– А если она переродится в ужасной семье, где ее будут бить и морить голодом?
– Это будет ее судьба. Не нужно больше о ней беспокоиться, ведь она станет другим человеком.
– И будет жить...
– И будет жить! Все мы умираем в физическом мире. Кто-то раньше, кто-то позже. Но наши души бессмертны.
– Она умерла Анной, но родится другим человеком?.. Как все сложно и просто одновременно! Хоть я и не верила в перерождения... Точнее, я о них не задумывалась. А ты, Ада, точно знаешь, что перерождения существуют?
Я улыбнулась:
– Да, знаю точно. Я помню кое-что из своих прошлых жизней. И в каждой было что-то болезненное, неприятное и ужасное. У всех людей есть проблемы. И со всем можно справиться, Елена Анатольевна. И ваша дочь справится обязательно! Только она будет уже не вашей дочерью.
Хотя, кто знает? Может быть, Елена Анатольевна внезапно забеременеет? И в сорок лет рожают. А может, возьмёт малыша из детского дома, и в нем окажется душа Анны? Всякое может быть. Но я не буду говорить про это Елене Анатольевне.
– Знаешь, Ада, а ведь действительно... Конечно, мне кажется, плохо так думать, но Аня прожила хорошую жизнь. Из страданий были только страдания по Сергуне. Да и умерла она, пусть и жутковато, но безболезненно? – Она посмотрела на меня, и я была вынуждена кивнуть. – У кого-то и похуже смерть. А моей Ане еще повезло! И мне так спокойно сейчас стало... Как никогда не было! Да, Аннушка прожила короткую жизнь, но вполне неплохую. Это действительно лучше, чем, если бы ее всю жизнь били и издевались над ней.
Я не стала вмешиваться в ход мыслей Елены Анатольевны. Она еще долго рассуждала, как все удачно сложилось. Ее язык заплетался от выпитого вина. Лично я бы не сказала, что сложилось все удачно. Но у каждого свои беды. Своя смерть. Для Анны действительно все выглядит не так ужасно, ведь она уже умерла, и ее единственная беда – уйти в мир иной. А вот беда Елены была посущественнее – жить, осознавая, что ее дочери, которую она родила и растила, больше нет. Но, я гляжу, мои слова, возможно где-то грубые, помогли ей. Помогли отпустить смерть дочери. А это самое главное. Анне ничем уже не поможешь, а ее матери можно! И я помогла, чем смогла.
Пока Елена Анатольевна беседовала сама с собой, я поплавала еще немного и услышала голоса. Выглянула из-за бассейна. По тропинке шел Ник. Я принялась вылезать из воды, попутно вопя ему что-то. А он взглянул на меня, замер на месте. Нет бы самому подойти!
У него в руках был телефон. Судя по чехлу с пентаграммой, это мой! И этот самый телефон полетел на каменную дорожку из рук Ника.
– Эй! – возмутилась я, подлетая к напарнику. – Свой будешь ронять!
Я подняла телефон. Ни царапинки! Очень даже хорошо. Я злобно покосилась на Ника, который, почему-то, был очень напряженный. Я хлопнула по его плечу:
 
– Да ладно, не расстраивайся. Телефон же не разбился. Но в следующий раз держи крепче! Ты куда уезжал? Почему меня бросил?
– Я н-н-не, – начал заикаться Ник, – н-не бросил.
– Что с тобой? Кто-то навел порчу на заикание?
Ник пристально глядел мне в глаза, не моргая. Никогда так не таращился! Поэтому я и заподозрила неладное.
– Результаты анализа клеща пришли? – испугалась я. – Он был энцефалитным?!
Ник поднял руки перед собой:
– Нет, что ты! Не знаю насчёт результатов, но уверен, что все в порядке!
– Тогда чего ведешь себя так странно?! Напугал!
Мимо прошла Елена Анатольевна. Она с пьяной улыбочкой посмотрела на меня и сказала:
– Прикрылась бы. Тогда не вел бы Никита себя странно.
Я опустила взгляд вниз. Оглядела себя. А что не так? Конечно, купальник не закрытый, раздельный, но все было прилично! Я недоуменно посмотрела вслед хозяйке дома.
– Я ездил за Нивой... – сказал Ник, который теперь глядел на рядом стоящую яблоню. – Захар Викторович предложил переночевать нам здесь, так как думал, что ты еще долго проваляешься. А сам он уехал из-за работы.
– Нам еще Ольгу проверять. Так что будет очень удобно, если проведем ночь здесь. Да и комнат тут полно свободных. Не дача, а резиденция!
Я включила телефон, посмотрела новые сообщения. Ничего. Даже анализы клеща не пришли, что меня расстроило. Вспомнила про Милану. Я ведь обещала ей амулеты, но так и не сделала их, да еще и не вернусь сегодня домой.
– Ладно, Ник. Пошли в дом. Расскажешь, что нарыл на Ольгу. А завтра мы поедем к любовнику Анны.
– А ты переоденешься?
Я поджала губы:
– А что, я плохо выгляжу?
– Нет, тебе идет этот цвет, – быстро пробурчал Ник. Наверняка, чтобы отмазаться.
– Ну тогда и без претензий давай, раз мне цвет этот идет.
– А откуда у тебя этот купальник? У тебя же был чёрный.
– Елена Анатольевна одолжила.
– Черный мне больше нравится.
– А тебя никто не спрашивал! Ишь, будешь мне еще тут возникать. Что хочу, то и ношу. Иди, я сейчас приду.
Я вернулась к бассейну, забрала свою обувь и направилась в дом. Елена Анатольевна лежала на диване в гостиной, листала журнал. Ник оказался в той комнате, в которой я спала.
– Ну что, рассказывай, – сказала я.
Ник поглядел на меня, затем отвернулся:
– А переодеться?
– Тебя смущает мой вид?
Ник промолчал. Я тяжко вздохнула, взяла свои вещи, вышла в коридор и переоделась в ванной комнате. Когда вернулась, Ник валялся на моей кровати, положив ногу на ногу, а рядом с ним лежали какие-то листочки.
– Погляди, – предложил напарник, указав на бумагу.
Я плюхнулась на кровать рядом с ним, взялась за листы. На них оказалась выписка доходов Михайловой Ольги Николаевны. Я прищурилась, вглядываясь в цифры. Каждый месяц экономке приходила определённая и самая крупная сумма. Это наверняка была зарплата. А вот в остальные дни приходили деньги помельче от разных людей. Я подняла глаза на Ника.
– И что бы это значило?
– Если она как-то странно отреагировала на слово «полиция», то что-то тут нечисто, Ада. Конечно, она отпереться может, мол, взаймы давала, взаймы просила. Да и дело никто на нее не открывал.
– Слушай, сходи к Елене Анатольевне и спроси, где они были в эти числа. А я пока на Таро попробую посмотреть, что это за дополнительные доходы.
Когда Ник ушёл, достала Таро Уэйта, и принялась делать расклад. Ответ вышел таков: дополнительные доходы нелегальные и связаны с домом. Не ее домом.
Я заинтересованно почесала щеку. Может, дело в этом самом доме?
Оставив карты на кровати, полетела на кухню. Ольги там не было. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь. И поняла, что домовой, которого я искала, жил именно на кухне.
– Батюшка домовой, явись мне, – сказала я. – Буду ждать тебя в той комнате, которую мне выделили.