В августе 79-го, или Back in the USSR

– Слушай, Артур, тут у меня знакомые спрашивали, можно ли будет им тоже записаться. Группа «Пламя»… За деньги, конечно.
– А сколько можно запросить?
– Ну, Штильман на «Мелодии» берет пятьдесят рублей в час, и у него очередь. Я думаю, рублей тридцать смело можно просить.
– Не круто?
– Нормально. знаешь, какие они деньги на шабашках гребут?! Все ведь под фонограмму работают.
– Хорошо, но только через две недели, не раньше, мне надо сначала свою группу записать – похоже, наклевывается контракт с «Полидором».
– Что, серьезно? С «Полидор интернэшнл»? – с сомнением сказал Стас.
– Вот, приглашение на переговоры пришло. – Я показал ему конверт.
– Ни фига себе! Это же валюта!.. Только наши все равно все отберут! Все контракты заключаются только через Министерство культуры. Тебе достанется шиш да маленько!
– Я же могу не говорить никому!
– Еще хуже будет – пластинку-то не спрячешь! Сразу спросят, куда валюту дел. Ты лучше договорись, чтобы часть оплачивали официально государству, а часть – тебе лично, валютой. Кстати, ЦДСА тоже имеет право заключать договора с иностранными фирмами напрямую. Поговори с Иванычем, он мужик ушлый, от валюты не откажется.
– Ну, пока рано, может, еще и не получится ничего.
– Ладно, расскажешь потом, я пошел работать. Через два дня группа «Москва» собралась на первую репетицию полным составом: я, Женя, Марина, Володя и Герман – длинноволосый красавец-блондин. Герман, несмотря на женоподобную внешность и такие же манеры, обладал потрясающим басом. Ничего, на Западе модно иметь голубого в группе. Познакомились поближе, обговорили условия. Я, кроме зарплаты, пообещал коллективу долю от чистой прибыли от шабашек и левых концертов. Рассуждал я так: пять долей должен получать композитор, три – автор слов, две – продюсер, две – аранжировщик, три доли – человек, вложивший деньги в проект, а так как это был я, у меня получалось восемьдесят процентов. Одну долю я оставлял звукооператору, то есть Игорю, и по одной – солистам. Итого двадцать долей. Причем, я сразу обговорил свое право в любой момент поменять любого солиста. Затем предложил всем подписать контракт на бумаге. Не привыкшие к западным методам работы, ребята сначала растерялись, но выбора у них не было, и контракт все подписали. Каждого в основном интересовала твердая зарплата, а я смотрел немного дальше и поэтому подстраховывался. Конечно, в советские времена можно было бы и не платить им ничего, кроме зарплаты, но потом они бы все равно поняли, что их обманывали, и плохо бы про меня думали.
Так как фонограммы «минус» уже были готовы и оставалось только наложить голоса, то дело шло быстро. Слова учить тоже пока не надо было – тексты пели с листа. Все ребята были профессионалы, мелодию схватывали сразу же и сами раскладывали ее на голоса. Когда ребята услышали первую готовую песню – «Братца Луи», они в восторге завопили – ничего подобного в СССР еще никто не исполнял! К ночи мы записали четыре песни на русском и английском языках и даже отметили такой день в комнате отдыха.
– Завтра с утра, в девять, – все на примерку в мастерскую, – напомнил я, так как уже договорился с мастером и даже купил у скорняка, которого мне нашла мама Кати, четыре хвоста и большие куски шкурки чернобурки. На это ушло почти полторы тысячи рублей, но зато костюмы получатся не хуже, чем у «Бони-Эм»! Мы поговорили о внешнем виде и имидже каждого солиста: на фото и видео у каждого должен быть постоянный, запоминающийся образ. Даже я выбрал себе имидж: парик, черные очки и приклеенные усы. Многие звезды жалуются, что не могут появиться на улице, поэтому я решил подстраховаться заранее и появляться на сцене или экране только в таком виде.
Мы закончили уже за полночь. Женя с Мариной поехали ко мне, потому что в общежитие их бы уже не пустили, а ребята-москвичи разъехались по домам.
– Слушай, Артур, а ведь действительно классные песни получаются. неужели мы станем знаменитыми? – восторженно спросила Марина, когда мы сели в такси.
– Чтобы стать известными, надо записать пластинку или чтобы по телевизору показали, – рассудительно проговорила Женя.
 
– Не обязательно, – уверенно заявил я. – Сейчас у каждого второго в доме магнитофон, и «Машина времени», например, стала популярна только благодаря магнитоальбому.
– Артур, а хочешь, я к тебе перееду? – вдруг спросила Женя, когда мы приехали домой. – В общаге тесновато, да и за тобой присмотреть некому.
Подобное предложение мне уже поступало, и я опять отказался – свобода была дороже.
– Не волнуйся, – ответил я, – меня тетя Люда и кормит и обстирывает.
– Надо посмотреть на эту тетю Люду, может, ей восемнадцать лет, и ноги у нее от ушей, – сказала с ухмылкой Марина.
– Ей за пятьдесят, и весу в ней килограмм сто. И вообще, я люблю естественных девушек.
– Это как? – полюбопытствовала Марина.
– Подходишь к девушке на улице и спрашиваешь: «Девушка, вы не могли бы провести со мной ночь?»
– А она?
– А она должна ответить: «Естественно!»
– Ладно, маньяк сексуальный, пойдем в другую комнату, сегодня я неестественно проведу с тобой ночь. – Женя взяла меня за руку. – Это надолго, а завтра вставать рано.
– Снятся людям неспроста эрогенные места, – пропела нам вслед Марина.
Несмотря на усталость, часа полтора я вспоминал свои любимые позы из «Камасутры» и пытался обучить им свою старательную подружку. Она на удивление быстро все схватывала и даже пыталась импровизировать.
По прошествии нескольких дней все фонограммы для первого диска группы «Москва» были готовы. Фотографии тоже подоспели – нам их сделали в самой известной фотостудии Москвы, и они вышли просто супер! Мы записали фонограммы на компакт-кассету, и я взял ее с собой, собираясь в посольство. Мне незачем было вести в посольство Женю – я решил, что ни ей, ни кому-то другому знать подробности переговоров незачем, а переводчики у немцев наверняка были свои. Надев свой костюм с галстуком и взяв портфель, в котором лежали фотографии, я отправился на встречу.
У входа в посольство меня остановили наши милиционеры и охранник посольства; я показал им приглашение. Охранник по телефону позвонил кому-то, и через пять минут ко мне вышел элегантный молодой человек. Он поздоровался по-русски и проводил меня в большой кабинет, где уже ожидали двое немолодых немцев. Один, герр Шнитке, оказался представителем «Полидор», а второй, герр Готлиб, – атташе посольства ФРГ по культуре. Они дали мне свои визитки и с помощью переводчика (им оказался парень, который меня встретил) начали беседу.
– Герр Башкирцев, нас серьезно заинтересовали ваши записи. Это ваши песни? – спросил герр Шнитке.
– Да, и права на них у меня оформлены должным образом.
– А есть ли у вас готовые фонограммы с голосами?
– Да, вот здесь у меня сорокапятиминутная демо-кассета с полным альбомом группы «Москва». Вот фотографии группы. – Я достал из портфеля снимки и вместе с кассетой передал герру Шнитке.
– Карл, поставь кассету, – попросил по-русски переводчика герр Готлиб. На столе стоял музыкальный центр «Грюндиг» с кассетной декой, и с его помощью немцы прослушали по куплету с припевом из всех одиннадцати песен альбома. Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, ко мне снова обратился герр Шнитке:
– Скажите, а есть ли у вас возможность профессиональной студийной записи альбома в международном формате?
– Да, фонограмма на катушке с тридцать восьмой скоростью и нужным качеством уже готова.
– А к какой концертной организации вы относитесь? Имеет ли она право на заключение международных договоров? – спросил уже герр Готлиб.
– Организация не совсем концертная – ЦДСА, но право на заключение международных договоров она имеет, – ответил я.
Немцы переговорили между собой, потом герр Готлиб кому-то позвонил – видимо, выяснял функции этой организации, после чего вновь обратился ко мне:
– Мы хотим предложить вам не только заключить контракт на выпуск этого альбома, но стать вашими представителями на Западе для выпуска последующих альбомов и организации турне.