В августе 79-го, или Back in the USSR

– Да, кто там?
В купе заглянула пожилая, на удивление приветливая проводница – видимо, сцена моих проводов ее впечатлила.
– Может, чаю желаете или еще что-нибудь надо?
– Чаю желаю, – ответил я. – А еще супчика горячего.
– Вообще-то у нас еду только в СВ носят, но я попрошу Люсю из вагона-ресторана, она принесет борща.
Да, подумал я, вот именно так и должны звать официантку из вагона-ресторана – Люся! Вспомнив фильм «Вокзал для двоих», я ожидал увидеть кого-то наподобие Гурченко. Но явилась полногрудая пышно-телая мадам с ярко накрашенными губами. Она принесла совершенно невкусный борщ и все норовила задеть меня огромной грудью. Я кое-как избавился от Люси, похлебал борщ и зарекся что-нибудь есть в советских вагонах-ресторанах, кроме яичницы.
Утолив голод, я закрыл дверь купе, достал свой бесценный компьютер и стал играть в свою любимую «стрелялку» Serious Sam 2. Жалко, что зарядки аккумулятора хватает только на два часа! Я проиграл все два часа и снова лег спать, теперь уже до Москвы.
В Москве меня обещала встретить Катя, и я удивился, увидев рядом с ней, кроме двух носильщиков, молодого симпатичного парня. Но Катя кинулась мне на шею и поцеловала прямо в губы – видимо, успела соскучиться.
– Привет, милый, как доехал? Регина хотела со мной поехать тебя встречать, да ты сказал, что вещей много. И я ее на твоей квартире оставила – прибираться. Это Володя, водитель моего отца, его командировали нам в помощь.
Пока носильщики вытаскивали из купе крупный багаж, я познакомился с Володей.
– У вас какая машина? – спросил я у него.
– «Волга».
– Похоже, придется брать еще такси – вещей очень много!
Когда, кое-как нагрузив багаж на две тележки, мы двинулись к выходу с перрона, к нам подошел милицейский патруль и потребовал документы. Видимо, приняли за спекулянта. Я дал патрульным паспорт и, увидев, как вытянулся старший лейтенант и отдал честь, вспомнил, что в паспорте лежала моя «фотография» с Брежневым. У носильщиков отпали челюсти от удивления. Обнаглев до предела, я попросил лейтенанта найти нам такси. Не говоря ни слова, тот бросился на стоянку такси и, не обращая внимания на огромную очередь, первую же подъехавшую машину направил к нам. Это мне понравилось, я сделал себе заметку на память – хотя прекрасно понимал, что перебарщивать с этим «фото» было опасно. Мы кое-как распихали вещи по двум машинам, я посадил Катю с таксистом, а сам сел с Володей, крепко прижимая драгоценный портфель с ноутбуком.
В квартире нас встретила Регина, мы расцеловались; она выглядела очень неплохо – я даже сказал ей пару комплиментов. Разгружались недолго – слава богу, в доме был лифт. Я глянул в окно – вид был хороший, все-таки пятый этаж! Квартира была двухкомнатная, отличная, с потолками в три метра, импортной мебелью и хрусталем в серванте. Плюс импортные телевизор, телефон, холодильник, проигрыватель, имелись даже пианино и ванна. Видно было, что хозяева долго работали за границей. Не хватало только кондиционера, но я привез из Анапы свой, попросив плотника аккуратно вынуть его из окна.
– Артурчик, давай, сходим куда-нибудь, посидим? – предложила Катя.
– Не могу, у меня есть еще важное дело! – ответил я.
– Какое дело?
– Мне надо срочно где-то сейф купить.
– Сейф? Сейчас?
– Да. Бабушка оставила наследство, золото, бриллианты, просто так оставлять нельзя – нужен большой сейф! Володя, поможешь?
– Я, кажется, видел сейфы в магазине «1000 мелочей», – отозвался тот. – Поехали!
К счастью, сейфы в СССР не были дефицитом, и часа через два, кое-как затащив с помощью Володи и лифта на пятый этаж тяжеленный сейф и спрятав туда свои «драгоценности», я с девчонками отправился в Парк имени Горького гулять и отмечать начало покорения Москвы.
Утром, приняв душ и оклемавшись, я сделал пробежку и отправил Катю домой на такси. После завтрака позвонил Стасу – пора было решать вопрос со студией. У Стаса были новенькие «Жигули», и мы с ветерком доехали до ЦДСА. По дороге Намин объяснил мне новую ситуацию: начальник ЦДСА генерал-майор Василий Иванович Шевцов получил задание подготовить и записать диск-гигант дважды Краснознаменного, ордена Красной Звезды академического ансамбля песни и пляски имени Александрова. Однако, несмотря на включение записи в планы «Мелодии», сделать ее хронически не удавалось – коллектив был очень большой, только в оркестре участвовало сорок человек! А в «Мелодии» большая студия только одна, и очередь на запись в ней просто бесконечная. А самое главное, Борис Александрович Александров, руководитель ансамбля, был очень придирчив: он постоянно слышал, как кто-нибудь из музыкантов или певцов «лажал», и заставлял все заново переписывать – диск-то за границу пойдет.
 
В общем, они в график «Мелодии» никак не вписывались – только переругались там все! Тогда ушлый Василий Иванович решил создать свою студию: помещений у него в ЦДСА много, микрофоны и пульт на сорок каналов ему по заказу привезли из ГДР – только многоканального магнитофона нет, а сроки поджимают!
– Он уже помещение оборудовал: звукоизоляция, контрольные динамики, стекло, кабины – все, как положено. Я ему про тебя рассказал, и он теперь мне покоя не дает. У тебя же восьмиканальный магнитофон?
– Нет, четырехканальный, – ответил я.
– Ну и что, зато время-то не ограничено – хоть неделями пиши! На два канала – оркестр, а на два – голоса! На «Апрелевку» уже готовую «мастер-катушку» принесете, и все дела!
– Знаешь, Стас, не очень мне хочется сутками в студии сидеть!
– Я тебе главное забыл сказать – Шевцов же из Московской областной филармонии звукооператора переманил. Игорь Букин, слышал?
– Нет.
– Не может быть?! Он классный звукарь и «паяльник» опытный – золотые руки! В общем, ты только числиться на работе будешь, а сам делай что хочешь!
– Как-то гладко у тебя все получается, – с сомнением проговорил я.
– Сейчас приедем, сам поговоришь. Василий Иванович нормальный мужик, отвечаю!
Действительно, переговорив с начальником ЦДСА, я об особых условиях не услышал – обязанности чисто номинальные, а студия почти готова и полностью в моем распоряжении. Услышав, что я пишу песни для Пугачевой и Кобзона, генерал меня зауважал и даже устроил мне экскурсию по ЦДСА. Чего там только не было: лекционные, концертные, кино– и выставочные залы, методические кабинеты, учебные аудитории, огромнейшая библиотека (свыше 500 тысяч томов), летний парк с театром. Имелись также залы отдыха, комнаты для настольных игр, танцевальные залы и даже гостиница. Проходя по своим владениям, Василий Иванович то и дело покрикивал на подчиненных и выявлял недостатки. Показал он и студию: мощные стальные двери, толстенные стены, огромный микшер, аппаратная и даже комната отдыха с диванами – все было сделано с генеральским размахом.
В общем, я согласился – с условием, что могу уйти в любой момент. И попросил поставить в аппаратную большой сейф. После чего, обменявшись рукопожатием с Василием Ивановичем, пошел в канцелярию оформляться на работу. Перед оформлением бумаг меня пригласил на беседу заместитель генерала полковник Баталов из особого отдела. К счастью, зная о расположении ко мне генерала, долго меня не мучил – задал лишь несколько общих биографических вопросов, спросил о родителях и попросил принести фотографию на пропуск.
Покончив с формальностями, я вернулся в студию и обнаружил там симпатичного длинноволосого парня, который и оказался звукооператором Игорем Букиным. Мы познакомились и обговорили технические мелочи – я пока не собирался рассказывать ему про ноутбук и делал ставку на «четырехканальник».
– Ну, наконец-то магнитофон появится, а то Василий Иванович только обещает! – с энтузиазмом сказал Игорь. – Где магнитофон сейчас, дома у тебя? Так он что, твой личный?
– Да, почти, Пугачева денег подкинула.
– Ну ни фига себе! – Игорь покачал головой. (Личный «многоканальник» в СССР – это было круче, чем личный «мерседес»!) – Давай сейчас и съездим, заберем.