Инквизиtor (СИ)
― В курсе! ― подчинённый, не принимая подобного пренебрежения к себе, напрягся.
Он не видел раньше Апостола таким, и сейчас, вглядываясь в новые мимические искажения лица собеседника, ожидал перехода к сути беседы. Начальник упивался возможностью проявить свою власть, с долей самоутверждения и гордыни. Маски спали.
― Если бы ты работал дипломатическим агентом, был бы на хорошем счету. Но здесь ‒ иное ведомство, твоё поведение носит характер политической проституции! ― Пётр изощрённо выводил на эмоции. ― Вот ручка и листок, пиши на увольнение по собственному желанию. Это будет твой счёт за цыганский ужин.
― Дату какую поставить? ― Мирон не готов был оправдываться или вступать в словесную перепалку.
― Задним числом пиши, от тебя в отделе давно пользы особой не было. Неделю назад ставь, ― начальник закликал мышкой, создавая видимость занятости. ― Или ты думал: сейчас вернёшься, припадёшь к источнику губами и всё? Накачался новым ресурсом, можно опять в ведьмины болота прыгать, в дружбу играть? Не бывает так. ― Апостол намеренно не называл имени, чтобы подчеркнуть разность социального статуса.
― Готово! ― подчинённый положил перед собеседником бумагу.
― Удостоверение сюда! ― Пётр стукнул несколько раз указательным пальцем по краю стола. Поставил размашистым почерком автограф так, что подпись Мирона в сравнении была раз в десять меньше. ― В оружейку ‒ табельное сдай, потом ‒ в отдел кадров. Любовь без радости, разлука без печали. Запомни, если ты или твоя сука рыжая надумаете гадить, я вас из-под земли достану. Усёк?
― Всего доброго вам! ― сотрудник оставил удостоверение, забрал документ. Не дождавшись ответа, покинул кабинет.
Апостол не готов был верить после всего на слово. У отдела негласно появилось два новых Объекта, неделя слежки за ними не помешает. Поочередно проинструктировал двух оперативников о новой задаче. Если Мирон и Анна что-то задумали, лучше держать их в зоне контроля. Помимо ярости на хитросплетения событий, причиной которых был подчинённый, начальника разгневало то, что Вадим оказался прав. Уровень авторитета Петра Сергеевича снизился.
***
По улице Облачного города шла девушка с уставшими от недосыпа глазами. Растрёпанные волосы, небрежная одежда, грубо вслух общалась сама с собой, отпугивая прохожих. Брела, сдерживая себя за предплечья, сутулясь, казалось на её плечах тяжёлая ноша, которая заметна только ей одной.
― Почему ты не выбросишь кольцо? ― голос в голове находил всегда новые вопросы, изматывающие душу.
― Потому что, так Мирон меня найдёт, если вдруг ты надумаешь что-то подстроить, ― надежда теплилась в ответе.
― Конечно, он не может тебе позвонить ‒ нажать одну кнопку, а искать тебя кинется. Что за бредовые сказки у тебя в голове?
― Лучше, чем твои истории, про то, что сдохнуть должны те, кто тебе не нравится! ― Аня повязала платок на голове, перекрестилась, перед входом в храм.
― Ой, тут ты сама погуляй! Я отлучусь пока ненадолго, ― хихикнула демонстративно и притихла.
В храме запах ладана и воска. От сквозняка открывшейся двери пошатнулось пламя свечей. Девушка подошла к резервуару с освящённой водой, зачерпнула, выпила. На душе становилось легче, прежнее восприятие мира возвращалось. Тяжесть в голове отступила, словно одержимость осталась в прошлом. В мерцании огней и яркости цвета лики старых икон смотрелись празднично. Живые цветы в напольных вазах. Анна подошла к церковному киоску, купила свечи. Она не знала, как правильно молиться, поэтому просто просила о том, чтобы голос исчез из её головы и Мирон вернулся. Родителям здоровья, себе пути нового, далёкого от необходимости обманывать любимого человека. Села на лавку в пустующем зале. Тишина, вот что придавало ей сил. «Боже, помоги мне найти путь избавления от терзающего меня голоса, пожалуйста!» Достала смартфон, написала Мирону сообщение: «Прошу тебя, выйди на связь, ты мне нужен». Сообщение прочитано. Но ответа так и не последовало.
Аня вышла на улицу. Сняла платок, обернулась, посмотрела на храм, уходя.
― Бу! ‒ бесцеремонно резко, раздалось. ― Я тут! Соскучилась? Есть две новости хорошая и плохая, с какой начать?
― С любой. Не надо меня пугать своими трюками, ― Анна огорчилась, что голос не исчез.
― Хорошая ― документы на выезд будут готовы через неделю. Плохая ― за нами следят!
― Мы, уже мы? С каких пор ты решила? ― девушка пыталась говорить тише, чтобы не смущать прохожих.
― А ты знаешь, что не обязательно тебе отвечать мне вслух? На тебя итак все косятся, выглядишь не очень.
― Не хочу я из головы устраивать дом совещаний. Пусть косятся! ― упрямо заявила Анна, проигнорировав новости.
Свернула к пруду в парке, села на траву, наблюдая, как люди кормят уток. Краем глаза окинула прохожих, заметила мужчину на лавке в одежде, не располагающей к прогулкам. Если голос права и документы будут через неделю, тогда кто бы это мог быть? Спрашивать у погорелой она не намеривалась, ей хватало своего жизненного опыта до того, как это ворчливое чудовище проявилось в голове.
― Хватит уже умничать! Попроси меня, слетаю, разведаю! ― капризно заявила старуха.
― А ты можешь, как и раньше делать вид, что ты не вот эта гнусавая сущность, поселившаяся в голове, а просто ‒ мои мысли? Ты из меня недееспособную делаешь. И вообще работай почаще на общее благо вне моей головы.
― Общее благо. О… ― протяжно ответила, ― мне нравится, что ты смирилась. Ты не представляешь, сколько всего мы можем сделать вместе, они все к твоим ногам падут. Я полетела.
***
Вадим сидел за длинным обеденным столом напротив тучного мужчины в очках. Тот, сопя, ковырял вилкой в тарелке, откидывая в сторону зелень.
― Поналожат гавна всякого, и жри, как козёл траву. Унеси, ― подозвал он стоящего неподалёку официанта. ― Повару скажи, уволю, если увижу опять зелень в тарелке.
Выслушав рассказ Вадима, мужчина довольно улыбнулся.
― Ну вот, племяш! То-то же, а говорил Апостол твой умный. Дураком с детства был, таким и остался. Я ему сколько раз предлагал, работай со мной, будет тебе счастье. Нет, упрямый баран, придумал свой какой-то несуществующий мир, в справедливость он играет.
― Дядя Веня, а теперь что? ― племянник в предвкушении замер.
― Как и договаривались, будем делать так, чтобы ты занял место Пети в отделе. Держать руку на пульсе надо всегда. Дядя плохому не научит. Только заруби себе на носу: мне нужна активность, чтобы все эти ваши перемирия сразу в топку. Придумали идиоты. ― Веня провёл большим пальцем по зазубренному лезвию сервировочного ножа. ― Пойми, нашу биржу не просто так медведем называют, потому что в спячке постоянно. На ней бабосов не поднять, то ли дело западная ‒ прёт как бык. Только торги открылись, уже активность: графики прыгают, растут деньги. А с этой стабильностью мнимой медвежьей, на месте экономика топчется. Нужна движуха! Энергия ведьм должна искрить. Лбами сталкивать, крутить, вертеть, флажки устанавливать, в конфликтах потенциал отжимать и попёр дальше в рост. Обвинять, пугать, ссоры накручивать. Понаблюдай, как я стратегически вопрос решаю, а потом у нас команда будет с тобой. ― Мужчина обтёр губы салфеткой.
― Это понятно, мы давно обсуждали, я согласен. А в отделе что? ― Вадим внимательно смотрел в ожидании ответа, прищурив маленькие колкие глаза.
― Есть у меня один план, как додавить Мирона твоего этого. Оно ведь знаешь как, убрал руку с шеи, не задушил до конца, а потом, бац, ― стукнул кулаком по столу, ― и обратно оно всплывает. Не тонет потому что. ― Рассмеялся от своей глупой шутки. ― Апостол давно бы ко дну уйти должен был, а второй раз плюх и коричневая куча на воде. Благо хоть с братцом его развести вовремя удалось. Ты иди, работай, вида не подавай! Сам поймёшь, когда почерк дяди узнаешь в виртуозной игре. У меня свои симфонии соло на скрипке. Танец злобного гения.
***
Мирон сидел на берегу пруда в парке, вечерние огни отражались в глади воды. Свежий, прохладный ветер напоминал о приближении осени. Пропали различия сущностей в лицах, лишь мир стал ещё темнее для него, но легче как-то. Не срываться по первому звонку, не ловить по приказу.