Инквизиtor (СИ)
― Привет, могу войти? ― ощутив неловкость мужчины, проявила инициативу Анна.
― Привет! ― Мирон, выкарабкавшись из промедления, отошёл в сторону, позволяя девушке пройти в квартиру.
Версия, что от любви глупеют, суетливо забегала в мыслях мужчины, прерванная взглядом на вид Анны сзади. Она с ним ‒ это всё его! Подошёл со спины, обнял крепко.
― Как ты? ― спросила ласково, прижимая ладонями кисти его рук к себе.
― Теперь хорошо… ― Мирон выдохнул, прочувствовав, как потоки тепла проснулись в теле. ― Проходи, будь как дома.
Аня сняла свои туфли. Спрыгнув с высоты каблука, предстала перед ним, хрупкая и маленькая.
― Показывай, что у тебя есть интересного! ― заглядывая в сторону гостиной, не решалась войти, опережая хозяина квартиры.
― У меня шикарный вид из окна, джакузи, в которой можно сделать много пены, ― вспомнив предыдущую встречу, улыбнулся. ― А ещё вино и кровать кинг сайз.
Взял за руку, в желании поскорей миновать неловкость коридорной сцены, уверенно провёл в гостиную.
― Жилище холостяка у тебя далеко не скромное. Как в "Красавице и Чудовище", ― Анна устраивалась удобно на огромном диване в гостиной.
― За красавицу спасибо, но насчёт чудовища ты себе льстишь, ― пошутил в ответ Мирон, проследовав к кухонному острову. ― Вино или шампанское?
― Шампанское, ты же запомнил, что я люблю пену, ― Аня наблюдала за действиями мужчины, не отрывая взгляда.
― Расскажи мне о себе! ― попытался начать важный для себя диалог Мирон.
― Не думаю, что в моей судьбе будет что-то настолько интересное, чтобы говорить об этом. Я же тебя не спрашиваю о тебе. Хотя поводов достаточно. Мы, оказывается, живём совсем рядом, но встречаемся редко. Ты пропадаешь, появляешься, когда удобно тебе, а сегодня вообще позвонил с чужого номера! ― Анна попыталась продолжить.
― Стоп! Я не для этого спросил, чтобы услышать кучу упрёков. Давай не будем ругаться, ― прервал, сглаживая обстановку.
― Могу не ругаться. Но мне обидно. Кто я для тебя? ― Анна с вызовом смотрела на мужчину.
― Ань, странные вопросы! Я захотел тебя увидеть: сделал максимум, чтобы устранить препятствия, нашёл возможность побыть сегодня вместе. Не стоит исключать того, что ты с Апостолом в отношениях.
― Давай сменим тему! Я просто скучала по тебе, и не знаю, как реагировать на твоё поведение по отношению ко мне. ― Аня пожала плечами.
― Мы же можем не ругаться, как в прошлую нашу встречу?
― Это когда мы занялись сексом с порога, а потом ты без объяснений опять улетел в ночь?
Мирон встал из кресла, подойдя к девушке сел рядом, подтянул её к себе в объятья.
― Не обижайся! Сейчас так надо, ― сделал вывод: она уходит от прямых ответов. Это его злило.
― Ты тоже не обижайся, но я долго не смогу в таких отношениях, я начинаю привыкать к тебе. Только не понимаю, к чему. Это ненормально, что я для тебя как бездушная кукла, ты не интересуешься, что чувствую я. Как проходит мой день, как мои дела? Тебе безразлична моя судьба, словно ты просто реализуешь свои сексуальные потребности.
― Я могу тебя в этом переубедить и не заниматься с тобой сексом. Так спокойней? ― Мирон провёл рукой по линии бедра Анны, приподнимая платье.
― Если это единственный вывод, который ты сделал из моих слов, тогда можем пока остановиться на этом, чтобы ты не думал, что я с тобой только из-за секса. ― Аня убрала руку мужчины со своего бедра.
― Ань, у нас секс был всего один раз, откуда столько разговоров о нём? ― Мирон подтолкнул плечом девушку, пытаясь сменить настроение беседы.
― У меня он не так часто бывает, как тебе кажется! Для меня это, в отличие от тебя, не как зубы почистить.
― Это сейчас что? Ревность? ― Мирон недоумевающе посмотрел на девушку. Встал с дивана, направился к холодильнику за бутылкой виски.
Аня отошла с бокалом к окну. Созерцая вид на огни большого города, успокоилась. В отражении стекла наблюдала, как Мирон с шумом нервно поставил стакан на стол, открыл бутылку, налил себе. Её попытка объясниться мужчине в чувствах потерпела фиаско, с ограничением секса в результате. Почему она не может найти с ним общий язык? Каждый раз, когда пытается донести до него что-то значимое, во рту - каша из неправильных словосочетаний. Он цепляет её напоминаниями об Апостоле, она его ‒ своими уколами приступов необузданных эмоций. Поставив бокал на письменный стол, обратила внимание на книгу в кожаном переплёте.
― Что ты читаешь? Можно посмотрю? ― робко спросила она.
― Смотри, конечно! Не думал, что ты умеешь читать, ― Мирон запрокинулся в кресле, расставив широко ноги.
― Ха-ха, какой тонкий юмор! ― девушка взяла книгу и бокал, вернулась на диван. Аккуратно распахнула кожаный переплёт, удивлённо рассматривая название и год издания.
― Знакомая сказка? ― спросил Мирон, наблюдая за реакцией Анны.
― Из всех эпитетов относительно этой книги, больше всего мне понравилось выражение «памятник женоненавистничеству». Странно, почему ты увлечён подобным чтением? ― листая страницы, Аня старалась не смотреть на мужчину.
― Интересно было узнать о средневековье, решил начать с неё, ― подводил диалог к интересующей его теме.
― Но издание - не из разряда книг, которые лежат на полках в магазинах. Оно антикварное, в хорошем состоянии. Такие бывают только у фанатов темы, ― произнесла задумчиво. ― Ты веришь в потусторонние миры?
― Да, и считаю тебя марсианкой, ты нереально красива! ― Мирон попытался сыграть на ведении диалога с расширением эмоционального фона собеседника.
― Спасибо, что не ведьма. Если ты веришь во всю эту ерунду, тогда твоё поведение вполне объяснимо. Надеюсь, ты не гоняешь рептилоидов и домовых в своих фантазиях. Не хотелось, бы любить психа.
― А ты не веришь? У тебя не бывало странных снов или предчувствий? ― Мирон сделал глоток виски, глядя на Анну поверх граней стакана.
― Нет, не верю. Это всё ‒ бред! ― Анна положила трактат на стол.
― А если бы ты была автором, о чём бы ты написала книгу? ― он был рад тому, что они могут спокойно говорить.
― Я бы написала роман о любви. В нём не было бы места для терзаний главных героев и преград.
― Такое скучно читать. Всего одна строка, которой обычно заканчиваются сказки. Жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Романы не бывают такими маленькими по объёму.
― Ты считаешь, что счастливо жить скучно? И нельзя написать об этом больше, чем пару строк? ― Аня с интересом смотрела на Мирона.
― Они же не могут жить вдвоём в изоляции. В жизни неизбежно есть место для разных событий. Если это не отражается на отношениях, тогда кто-то из влюблённых просто врёт партнёру.
― А о чём бы была твоя книга? ― поинтересовалась Аня, в её глазах промелькнула искра любопытства.
― Наверно, о построении идеального мира справедливости, ― Мирон мечтательно улыбнулся.
― Не ожидала от тебя любви к утопиям, как к жанру, ― прервала полёт его фантазии. ― Твой роман куда короче моего, если не считать нюансов.
― Каких?
― Квантовый скачок, в процессе которого подобный мир может быть выстроен. На него нужна энергия и чаще всего ‒ это энергия уничтожения несогласных с твоей концепцией. А потом куда ты планируешь деть тех, кто не выдержит зону перегрузки при трансформации?
― Я знаю точно одно: тебе рот иногда нужно затыкать членом. До того, как ты всякие глупости начинаешь нести, ― мужчина был восхищен интеллектом Ани, но с этой точки зрения никогда не смотрел на свои идеалы.
― Мы договорились, что секса у нас нет, ― кокетливо улыбнулась.
― Я ‒ сапиосексуал, ты меня возбудила! ― почувствовал, как выражение его лица смягчается. ― Пошли в джакузи поплаваем: я тебя помою, помассирую.
― После книг, которые ты читаешь, к воде с тобой я подходить боюсь. Где гарантия, что твои водные процедуры не перейдут в ордалии? ― Аня встала, подошла к Мирону, сев на коленки. Погладила по голове. ― Инквизиторам запрещено совокупляться с особями женского пола.