Инквизиtor (СИ)

Когда-нибудь, у него будет шанс найти её снова. Но только после того, как он выживет и избавится от хвостов.
«Надеюсь, ты уже далеко». Ещё немного, и отключка сознания, но эти немного он жив. Не как биоробот, не как трансформер, как тот, обычный парень из маленького посёлка.
В комнату заходит мужчина средних лет с двумя пластиковыми стаканами в руках.
― Давай просто поговорим. Кофе тебе взял, ― пытаясь сыграть в доброжелательного покровителя, садится напротив.
― Спасибо, ― опухшая после допроса щека делает улыбку Мирона жалкой гримасой.
― Серьезно тебя зацепило,… ― пристально глядя в заплывшие от отека глаза, отвечает собеседник.
― С лестницы упал.
― С шестидесятого этажа ты рухнул. Если сейчас не поможешь нам, вернуться, туда не получится. Ты же адекватный, ― скулы собеседника напрягались. ― Тебя предупреждали: Объект опасен и оказывает влияние на подсознание.
― Я не знаю где она! Просто исчезла.
― Ты понимаешь, я не могу тебе помочь. Зачем ты влез? Всё же шло по плану.
― Спасибо за кофе, рад был увидеть.
Глоток обжигает горло, но он рад этому. Снова жив. Мирон наслаждается своей болью. Наслаждается теплотой внутри. Она теперь свободна.
― Мирон! ― голос собеседника звенит в ушах грохочущим набатом. Ещё немного и снова нависнут взрывной волной синдромы контузии.
― Вы же сами говорили, она марсианка, ищите там.… ― перед потерей сознания в памяти только кофе, обжигающий лицо, из смятого при падении пластикового стаканчика.
Тайны Красной Планеты. Высшая Власть.
В глубоком сне он вспоминает её улыбку, беседы о флаге: ― «Голубой должен быть наверху, а разделили битвы красных с белыми». Вот у него и был голубой наверху. В стакане плескался в Федерации. Забавная она всё-таки, эта странная сумасшедшая. С копной непослушных волос, пахнущих полем из детства, с глазами, цвета майской травы. С улыбкой, ради которой он придумывал всегда новые истории. С бледной кожей, на которой проступал румянец каждый раз, когда он прикасался к ней. Его звали Мирон. Она его называла - Мир. В этих буквах для него слились вся боль и отчаяние от невозможности быть её миром. От предательства и неизбежности.
Если Ангелы действительно существуют, отдал бы всё, за то, чтобы она взяла его за руку и забрала с собой в тот дивный мир, о котором говорили ночами, где тихий шёпот по утрам и больше нет кошмаров пережитой войны во снах.
Сотрудник подошёл ближе к обездвиженному телу. Похлопал его по щекам. Постучал кулаком в металлическую дверь.
― Уносите!
  
Она. Полгода назад
 
Весеннее солнце игриво преломлялось в гранях стеклянной вазы. Солнечные зайчики прыгали по стене. Напротив меня женщина средних лет, невысокого роста, пронзительным взглядом всматривается в мои реакции на беседу. Елена – психолог, проводит со мной сеансы, на которых я рассказываю ей всякую ерунду. Она пытается местами анализировать мои истории, но чаще всё заканчивается её недовольством. По её мнению, я убегаю и прячусь от откровенности. От собственных мыслей, от эмоций, от предметного разговора о том, что же меня беспокоит и почему я решила, что терапия мне нужна.
― Что вы сегодня чувствуете? ― строго спрашивает она, стараясь удержать моё внимание.
― Мне сегодня хорошо: светит солнце, ― продолжаю наблюдать за игрой света на стене.
― А почему для вас это так важно? ― пытаясь вытащить меня из моих мыслей, спрашивает она.
― Не знаю. Может же человеку быть просто хорошо от того, что светит солнце в окно.
― А было ли у вас такое, чтобы солнца не было видно? ― голос Елены становится мягче.
Ищу ответ. Внутри меня нить связи с реальностью обрывается щелчком, создав вакуум внутри. Темнота окутывает комнату, в тишине мыслей отчётливо слышны только капли воды.
Елена сосредоточенно смотрит на меня. Заметив мои слёзы, спрашивает.
― Анна, где вы сейчас находитесь? ― интонация меняется.
― Не знаю. Темно, только капли слышно.
 
― Какие капли? Обо что они стучат? Осмотритесь.
― Стекают через крышу на землю, ― пытаясь понять, что происходит, отвечаю я.
― Вы можете встать и включить свет там?
― Нет, у меня руки скованны! ― панический страх поглощает сознание.
Капли продолжают стучать монотонно, погружая в транс.
― Вы там одна? ― Елена старается не оставлять меня наедине с воспоминаниями.
― Да, я жду его.
― Кого? ― строгий голос.
― Когда он приходит, открывается дверь, оттуда проникает немного света. Его образ в лучах искрится.
― Кто он?
― Не знаю, но я люблю, когда он приходит. Он приносит еду в железной миске, и его руки для меня как жизнь. Сильные, крепкие, без перчаток. Иногда он гладит меня и прижимает к себе.
― Вы видели его лицо? ― психолог старается не дать мне уйти глубоко в болезненные воспоминания.
― Мне нельзя смотреть на него.
― Как вы там оказались?
― Не знаю, но его долго нет, ― внутри меня волнение достигает пика.
― Что произошло? ― заметив мои переживания, уточняет Елена.
― Он не пришёл, я умерла.
― Вам сейчас нужно умереть там. Представить, как вы покидаете тело. Этого больше нет. Вы здесь и сейчас, ― Елена выводит меня из подвала памяти. ― Отпустите то тело. Оно уже не ваше.
Яркий свет солнца обнимает меня радостью настоящего дня.
― Что это было? ― удивлённо спрашиваю я.
― Возможно, просто воспоминания вашего подсознания. А что с тем мужчиной?
― Не знаю, но я его не боялась,… ― задумавшись, пыталась найти ответ. ― Любила.
― Любить того, кто держит в подвале? Это же нездоровая любовь! ― психолог смотрит на меня с ужасом в глазах.
― Я же не знаю, что было до!
― Не важно, не может быть такой любви. Это не любовь. Это другое, ― Елена подает мне стакан воды.
― Что? ― спрашиваю её я, не успев отойти от шока сеанса.
― Стокгольмский синдром. Видимо, это то, с чем нам придётся работать. Ваши отношения предыдущие, о которых вы говорили, они в разной степени все напоминают этот сюжет. Вы словно ищите ту любовь, пережитую когда-то, наделяя мужчину ролью палача.
― Он не палач! ― возмущаюсь я в ответ, не ожидая от себя такой реакции.
― А кто?
― Он – спаситель.
― Хорошо, кого он спасает?
― Не знаю и не хочу к этому возвращаться.
― Анна, давайте с вами просто договоримся, Любовь – это совсем другое чувство. Мужчина не должен вас удерживать на цепи, чтобы вы чувствовали заботу о себе.
― Что, если мои перепады настроения – это чувство, что он есть где-то? Моя вторая половинка. Он занят чем-то важным, и когда ему нужна энергия, он думает обо мне?
― Что за половинка? Люди рождаются целыми. У вас свой запас энергии на ваши задачи. У него – свой, ― Елена возмущена. ― Это какая-то душевная инвалидность. То, что вы описываете.
― А если он что-то очень-очень важное делает, ― слова, словно сами выпрыгивают из меня.
― Анечка, даже с законным супругом женщине необходимо хранить свой очаг. Мужчина - добытчик приносит что-то, а не тянет из очага в важные задачи. Иначе это не муж, а вор. Наконец-таки мы с вами хоть к чему-то пришли.
― Я бы не хотела повторять это снова.
― Что чувствуете? ― психолог обеспокоена ситуацией.
― Сначала было легко и хорошо, а теперь грустно.
― Почему?
― У меня отняли любовь.
― Любовь не заключается в другом человеке, ищите её в себе. Она там, внутри вашего сердца, просит проснуться, ― Елена всё так же пристально вглядывается в мои глаза. ― Что там еще осталось?
― Если я найду любовь к себе, тогда зачем мне мужчина? ― обиженно делаю вывод.
Елена громко рассмеялась.
― Из крайности в крайность, ― внесла записи в свой блокнот, завершила приём. ― На сегодня это всё. Ваше бессознательное само найдёт ответы на вопросы, которые тут были. Мы хорошо поработали.
Дождавшись, когда я покину помещение, Елена достала свой смартфон из сумки. Покрутив его в раздумьях в руках, отложила в сторону. Ещё раз пересмотрела записи в блокноте. Налила себе воды. Решительно взяла смартфон снова.