Невеста галактического масштаба Часть 1 (СИ)

Я тяжело вздохнула. Отчасти, она была права. Для кшорти должность штатного переводчика едва ли не самая необременительная. Если речь не идет о дипломатическом корпусе или исследовательских звездолетах дальнего радиуса, вообще, знать ничего не нужно.
Тут весь «фикус» в языке. Не в органе, конечно, а системе знаковых символов. За тысячелетия тесного общения с сотнями и сотнями разных рас наш язык впитал в себя слова и выражения почти всех народов. В результате, мы худо-бедно понимаем представителей абсолютно всех известных рас и после кратковременного контакта с ними начинаем вполне понятно говорить на любом языке. Вот с письменностью хуже. Тут учиться надо.
Пока мы пререкались, кабинка, негромко жужжа, преобразовывалась соответственно введенному коду. Хорошо, что я его вспомнила! Всё же не зря училась.
В отличие от Сони, я всерьез готовилась к практике в дипломатическом корпусе. Мне приключения, как таковые, не очень интересны, а вот иные расы, их традиции, новые миры — очень даже. Увы, попасть на судно, исследующее отдаленные уголки галактик, не так просто. Сначала экзамены, после практика, снова экзамены и тесты, и лишь после подтверждения уровня профессионализма собственно звездолет и рейсы.
И дело вовсе не в престиже. Как раз в центральных секторах работать куда престижнее, чем мотаться пустота знает на каких окраинах. Но чем дальше от изведанных вдоль и поперек районов, тем больше сложностей. Это в центральных секторах все уже привыкли друг к другу, а в новых мирах всё иначе. Тут одного знания языка мало.
В дальних пределах первую скрипку зачастую играют обычаи, этикет и традиции. К примеру, в одной из систем пятьдесят третьего сектора, с полсотни лет назад присоединившейся к Союзу, в качестве приветствия принято плевать в глаз собеседнику. Не зная об этом и сам не поздороваешься нормально, и действия аборигенов поймешь не правильно, а это…
— Мирта, что ты натворила? — зашипела Соня, пятясь от преобразившейся кабинки.
В данный момент последняя напоминала надутого волосатого осьминога. К счастью, тихий щелчок оповестил об окончании трансформации, и объяснять ничего не пришлось. Я раздвинула длинные щупальца, загораживающие проход, и нырнула внутрь, поманив остальных жестом.
Внутри для троих было тесновато, зато на уровне лица имелось окошко, заслоненное фильтрующей сетью рыжеватых спутанных волосков. У каждой расы своя физиология. У некоторых выделяются исключительно ядовитые газы, как например у ходи, код которых я набрала.
— Улянь, ты первый, — отодвигая космы от окошка, сказала я. — Поможешь вылезти Соне, а уж потом меня будете вытаскивать.
Спорить ках не стал, прекрасно помня, как однажды пытался протолкнуть меня в такое вот окошечко. Я ж не в первый раз от женихов сбегаю. Для гибкой орланской фигурки протиснуться в эту «форточку» труда не составит, Улянь и вовсе в любую щелку просочится, а мне, с круглым животиком и короткими ногами, такой подвиг не под силу. Вернее, под силу, но именно в качестве подвига.
В прошлый раз я застряла, перекрыв собой проход, и каху пришлось толкать меня в попу, а это неприятно. Пусть уж теперь тянет. Оно как-то надежнее. Ну… это я так думала. Пока снова не застряла.
Оказалось, когда твои ноги болтаются высоко над полом, а за руки тянут вверх, это совсем не надежно! Ни капельки! И весьма неприятно!
— Мирта, выдохни! — пыхтела Соня.
— Да я уже! И выдохнула, и живот втянула, и ушки в трубочку свернула, — огрызнулась я.
— Уши можешь развернуть, а живот втягивай! — не унималась сестра.
— Лучше ты меня вытягивай!
— Тебя легко, а живот ни в какую не лезет! Что ж у них окошки такие маленькие?!
Я зашипела:
— Это не окошко, а отверстие для выхода газов из задницы! Газам его достаточно!
Улянь тащил молча, но от этого легче не становилось. Я попыталась втянуть живот еще больше. Ничего из этого не вышло. То ли толкать проще, чем тянуть, то ли я за минувшие с прошлого раза две недели поднабрала в весе. Учитывая, что читать учебники я люблю вприкуску с чем-нибудь сладким, второе вероятнее.
 
Уперевшись ногами стену, Соня ухватила меня за голову и почти зарычала от натуги. Увы, застряла я намертво — ни туда, ни сюда.
— Пусти! — я взвыла. — Больно же!
— Пот-терпиш-шь!
— Голову мне оторвешь! Куда тебе сестра без головы?
— Дура! Еще пара минут и у меня вообще две половинки одной сестры будет!
Эм… И тут я вспомнила, что собственно представитель расы, код которой я набирала, в кабинку так и не вошел! То есть… Бублик горелый!!! Она же сейчас обратно расформироваться начнет, а я тут… висю. И, словно нарочно, кабинка тихонько зажужжала. Мамочка!!!
— Тащите меня! Я жить хочу!
— А замуж за принца? — раздался сзади язвительный, хоть и мелодичный голос эльфа. Причем разговаривал он с моей «молчаливой частью». А потом ка-а-к дернет за ногу.
— А-а-а-а-а!!! — взвыла, дергая конечностями больше с перепугу, чем целенаправленно.
— Не бфыкайся, бестолочь! — зашипел эльф, которому я ненароком залепила пяткой… куда-то в лицо. — Ты мне фуп фыбила!
— А-а-а-а! — Кто сказал, что кшорти в истерике отличаются богатством лексических реакций? — А-а-а-а!
Громкость жужжания всё нарастала. Кажется, сейчас одной дочкой у главы Союза станет меньше. Зато двумя половинками этой самой дочки больше! И тут эльф, злобно шипя, снова схватил меня за ноги и дернул, а Улянь… неожиданно отпихнул верещащую благим матом Соню и… толкнул меня.
Когда «тянуть» слилось с «толкать» в едином порыве, дело (то есть моё кругленькое и пухлое туловище) сдвинулось с мертвой точки. А если быть совсем точной, оно влетело в кабинку, сбив остроухого с ног. С громким и уже слегка набившим оскомину «А-а-а-а» я растянулась на худосочном и уже беззубом мужике всем своим отнюдь не детским весом.
Несчастный эльф взвыл благим матом и… отключился. Кто-то сомневается? Зря. Девочка-кшорти из хорошей семьи, которая любит учиться, много читает и обожает сладкое, вполне способна расплющить незадачливого поклонника. Что я, собственно и сделала. Не нарочно, зато со всей душой и вдохновением. Ну, не хочу я замуж! И умирать тоже не хочу.
Торопливо собрав трясущиеся конечности в кучку, кое-как соскребла себя с лежащего на полу блондина и уже вознамерилась сбежать, когда…
— Стоять! — прошипел эльф, снова вцепляясь в мою ногу мертвой хваткой.
— Руки убери! — рявкнул сиреневый скат, влетевший в окошечко.
— А-а-а-а! — взвыла я. Говорю же, оригинальность в истерике — не моё.
— Щелк! — громко щелкнула кабинка и сжалась до первичных размеров.
— ….! — выругались мы все хором, каждый на своем родном языке. Слажено так, самозабвенно, с душой…
Почему? Ну… Первичные размеры универсальной кабинки этой модели — пол метра, на пол метра, на полтора метра. Поняли? Причем полтора — это высота. И нас трое!
Меня стиснуло так — ни двинуться, ни пукнуть. Хорошо хоть по росту убралась тютелька в тютельку. Хуже всего пришлось эльфу. Улянь-то уменьшился и вжался в какой-то из углов, а вот остроухий… Начать с того, что в самый ответственный момент он лежал, а теперь из-за этого стоял… вверх ногами. Учитывая его рост под два метра или около того, сложило несчастного пополам, а его конечности…
— Если ты не уберешь свою коленку с моего плеча, я тебя укушу! Ухо прижал, зараза такая! — сдавленно просипела я, пытаясь хоть как-то извернуться, чтобы дышать. — И ладонь с груди сдвинь! Маньяк-извращенец! Мне ещё двадцати двух нет! Ты ребенка лапаешь!
— Было бы что лапать, — донеслось шепеляво снизу еще более сдавленное и приглушенное. — Там кости какие-то, а не грудь!
— Вот и не щупай! Это мои кости!
Улянь угрожающе зашипел, но я даже не поняла откуда конкретно. По крайней мере, эльфа шипение не впечатлило.
— Я бы с удовольствием, но руку не сдвинуть, — с трудом выговаривая «Р» просипел перевернутый красавчик. — Ты ж своим пузом всё свободное место заняла!
— Зеленого человека должно быть много! — отозвалась. Хотелось бы верить, что надменно, но, увы, не в моем положении.