Эмили. Отчаянная (СИ)

— Эмили, — зовет надрывно, — так нельзя.
Девушка упрямо вжимается губами ему в плечо.
— Расслабься. Хотя бы…попытайся, — просит мученически.
Складывалось впечатление, что он уже пожалел обо всем. Не она. А именно он. В голосе его была горечь. И ей стало обидно. Да, Эмили понимала, что такому мужчине сдерживаться довольно сложно, но и она в данную секунду не чаи гоняла… Что-то неуловимо изменилось между ними в этот момент.
Впрочем, девушка собрала остатки своей выдержки и для начала отцепилась от него, вернувшись на подушку. Тело благодарно заныло облегчением, хотя низ живота продолжало безбожно печь от боли. Очень хотелось дать волю слезам, но тогда он точно остановится, а этого допустить нельзя.
Эмили кусала губы, хмурясь и разглядывая Марселя со своего ракурса. Он неотрывно наблюдал за ее реакцией, и в этом неподъемном взоре читалось непонимание и осуждение. Похоже, он страдал не меньше, чем сама девушка.
Подняв руку она безотчетливо прошлась по его щетине, а затем обвела пальцами контур мужских губ. Оказывается, это приятно. До мурашек. И они на ощупь реально мягче, пусть и сжаты очень сильно. В какой-то миг он раскрыл их и легонько поцеловал нежные кончики, вызвав ответный трепет. Эмили распахнула глаза, уставившись в его сосредоточенные и серьезные.
— Я тебя люблю, Марсель.
Слетели слова с уст естественно и непринужденно. Ее победа. Ее спасение. Ее вожделенная цель. Быть ЕГО.
Он опустил веки, на линии челюсти заиграли желваки.
Эмили тоже сомкнула их, и это как-то неожиданно помогло сосредоточиться на соприкосновении его торса с ее животом. Плавное, легкое, методичное… Главное, не думать о том, что происходит ниже. Потому что картина не менялась, и это режущее ощущение никуда не делось.
Тихий всхлип, когда Марсель сомкнул губы на маленькой вершине, а рукой начал дразнить вторую. Долго-долго меняя позиции с одной на другую.
Она не поняла, когда именно, но стало в разы легче. Эмили просто расслабилась. И теперь все было…сносно. Теперь можно было просто лежать и смотреть на любимого мужчину, упиваться его близостью, позволять ему любить себя, сглаживать этот неприятный эффект…
Толчки стали чуть интенсивнее. И одновременно с этим Марсель, каким-то образом втянув свою ладонь между их телами, опускал ее все ниже и ниже, поглаживая ее кожу. И добрался до неизменной конечной точки, заставив Эмили судорожно вздрогнуть. Опять этот накативший шквал эмоций, затянувший ее водоворот наряду с остаточной болью. Но главное — он тоже немного расслабился, и для нее это было…было действительно важно.
Такой эйфории, как в прошлый раз, девушка не ждала. Интуитивно понимала, что сейчас просто надо переждать. Зато она расплылась в счастливой безумнейшей улыбке, когда Марсель в ней запульсировал. Ее любимый мужчина обессилено опустился, придерживая вес на локтях, продолжая тяжело дышать. И Эмили очередной раз осознала, насколько же он себя сдерживал.
Она уткнулась в его мощную влажную шею и поцеловала солоноватый изгиб:
— Спасибо.
— Дурочка, — выдохнул со смесью изумления и усталости, — я тебя чуть не убил…
— Я знала, на что шла. Не надо так говорить, — шепотом в ухо.
— Очень сильно сомневаюсь, что действительно знала.
Эмили чудом не застонала то ли от разочарования, то ли от облегчения, когда он медленно вышел, откатившись и сразу встав. Она остолбенела, когда Марсель отвернулся и завозился, видимо, устраняя…хм…следы. Заворожено уставилась на могучую спину и ягодицы, отмечая, как он красив в атлетическом плане. Хотя, как раз спина по количеству и виду глубоких шрамов выглядела плачевнее.
— Я в душ.
Это было сухо и скупо. И…ошеломило девушку.
Она еще долго сверлила потухшим взглядом опустевшее пространство. А потом сквозь сохранившиеся отголоски болезненных ощущений заставила себя умеренно-резво вскочить и направиться в ванную. Девушка раскрыла дверь. И все ядовитые слова, весь запал и обида как-то мигом застряли у нее в горле.
Он стоял, опираясь о кафель ладонями обеих рук. А голова пала на грудную клетку. Не шевелился. Вся поза — признание поражения.
 
И Эмили поняла.
— Тебе совсем не понравилось? — осторожно устраиваясь между ним и стеной под горячие струи и посреди его напряженных предплечий.
Марсель не шелохнулся, будто не удивился.
— Понравилось — что? Как ты искусала до крови губы? — она автоматически коснулась рта и ошарашено выдохнула, обнаружив там кучу мелких ран, — или то, как сжималась от боли, стискивая зубы? Что именно, Эмили, из этого мне должно было понравиться?
— Это естественно…
— Я ведь едва вошел в тебя наполовину, понимаешь? — перебивает гневно. — Физиология есть физиология. Я не должен был…
— Не произноси! — приложила ладонь к его лицу. — Все остальное ведь было волшебно! А это…это же со временем как-то получится?
Молчит.
Вода обволакивает их своим потоком и шумом.
Эмили впадает в отчаяние от его деланного безразличия. Но что она может сделать?
— Я думала, в такое моменты утешают девушку, а не наоборот… Ты даже не попытался хотя бы обнять меня после всего… И если тебе кажется, что сделал мне больно, потому что несоразмерно… — запнулась, не находя слов, — большой… Поверь, сейчас мне намного хуже. По-настоящему больно.
Она покинула кабинку, вернувшись в спальню. Нацепила на себя теплый костюм, не заботясь о том, что вся промокла, и зацепила взглядом темные пятна на простыни.
— Да уж, Эмили, поздравляю, ты стала женщиной…
Развернулась, чтобы уйти, но в последнюю секунду вернулась и резким движением сдернула ткань с матраса, комкая и превращая в один беспорядочный круг. А это она здесь точно не оставит.
Позже никто за ней так и не пришел.
  
Глава 24
 
«Он так молчит, что хочется раздеться».
М. Тэтчер
Эмили осторожно разлепила ноющие воспаленные глаза и сквозь пелену все же смогла разглядеть огромную охапку роз рядом с собой на кровати. На самом деле, сначала в сознание ворвался именно запах, вызвавший пробуждение. Аромат был сильным, и теперь понятно, почему. Они лежат слишком близко, рассыпанные по постели. Девушка медленно приподнялась и попыталась проморгаться. Достаточно уныло и вяло. Взгляд вновь остановился на живописных цветах. Необычно. Нежно-персиковый, длинные стебли, необрезанные шипы.
Но в комнате наличествовало не только благоухание этих шикарных растений…
— Я не закрыла дверь. Досадно.
Ей не было нужды разворачиваться, чтобы удостовериться в присутствии этого мужчины. Спина и так горела от пристального взора. И снова захотелось расплакаться.
Эмили силой воли сдержалась, отгоняя образовавшийся в горле ком. Большую часть ночи она уже посвятила самобичеванию, из-за чего чувствовала себя разбитой вдребезги, помятой и определенно точно — опухшей. Глаза горели от сухости, даже ресницы двигались болезненно. Внутри было…пусто.
Девушка, ничуть не стесняясь своей наготы, привстала, собирая с постели розы, затем поднялась и направилась к нему. Чего он там не видел после вчерашнего? Максимум можно стесняться отекшего лица, да и то — ей сейчас плевать.
Зато ее собственное сердце екнуло, стоило лишь завидеть его. Марсель сосредоточенно следил за ней, скрестив руки на груди и плечом облокачиваясь о косяк. К слову, он занимал весь дверной проем. Огромный. Мощный. Притягательный. Ему очень шла белая рубашка, заправленная в классические темные брюки. Ткань выгодно подчеркивала рельефность тела, натянувшись от напряжения его обладателя. И одна мысль о том, что еще несколькими часами ранее она с упоением целовала это самое тело, отзывалась вспышкой горечи.
— Дебют был у твоей кровати, моя точно в этом плане бывалая. Так что, букет не по адресу! — резко вытянула охапку вперед, практически хлестанув его по изгибам локтей.
Когда поняла, что Марсель не собирается шевелиться и потакать ей в стремлении избавиться от ненужного подарка, разжала пальцы и позволила им тяжелой волной пасть к его ногам. И проигнорировав ленивый взгляд, пустившийся в путешествие по ее наготе, отвернулась, закипая.