"Фантастика 2023-76". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Пап, расскажи сказку, – попросил Димка, натягивая одеяло до плеч.
Ярославна только приглушила фитиль лампы на столе и вышла из комнаты, оставляя нас наедине.
– Ну, хорошо, – согласился я, устраиваясь поудобней на лавке у окна. – Время позднее, так что сказка моя будет не длинной, договорились?
– Угу, – согласился Димка, и глаза его азартно загорелись в предвкушении новой истории.
– Случилось это однажды в каком-то времени в далеком племени, где люди жили не богато и не бедно, просто сами по себе, никому не рабы, никому не господа-хозяева, своих духов-предков, отцов-покровителей почитали. Но пришли к ним по морю иноземцы, злые да жадные. И узнали иноземцы, что у того племени и посуды золотые, и монисты золотые, и боги их золотом одарены, и предки их на золоте почивают. И земли у того племени были богатые да добрые, не бывало там зимы и стужи, только солнце жаркое да дожди с радугами. И были люди того племени от палящего солнца темны, как всяк, кто летом под солнцем работает. Жадные иноземцы решили взять все добро у племени, где обманом, где силой, где злой волей. «Много у нас золота, – говорят люди племени, – берите, нам не жалко». И взяли у них все золото иноземные люди. И захотелось им тогда еще и добрые земли забрать у людей племени. «Берите, сколько надо, – ответили люди племени, – у нас много, нам не жалко». И взяли иноземцы жадные все, что только смогли охранить. И возгордились своей хитростью да удалью, обрадовались, что так легко обманули людей племени. Все у них взяли, ничего в обмен не дали. «Устали мы на ваших землях жирных работать, – сказали злые иноземцы. – Идите-ка вы теперь за нас поработайте, люди племени, а потом мы c вами сочтемся».
Но обманули иноземцы добрых людей. И за работу им не заплатили, и золото у них отобрали, и земли их присвоили, да еще и должниками сделали.
Пытались тогда люди племени возмутиться да взять свое обратно, да куда там, пришло иноземных людей тьма. И выгнали они людей племени в худые каменистые степи да ледяные горы, где даже травы не растут и чахнут. И били они их, и убивали, и рабами и должниками делали.
И решили тогда люди племени поговорить со своими предками, поговорить, совета спросить. И ответили предки из своих могил, чтоб не беспокоились люди племени за землю свою, за волю свою. Пусть, сказали предки, живут иноземцы, как им хочется, да пусть себе думают, как разумеется. И ушли люди племени и спрятались, чтоб найти никто не мог. С тех пор остались жадные иноземные люди сами по себе, и не осталось им ничего, как самих себя обманывать, как самих себя убивать да грабить. С тех пор живут они в раздоре да бедах, от своей же жадности да глупости страдают да болеют. А мудрые люди племени спрятались далеко-далеко и бед не знают, своих отцов да духов-предков почитают, как и прежде. Потому что не в богатстве счастье, не в жирной земле плодородной, не в золота блеске, а в великой мудрости. А если человек мудрости не слушает, то всю жизнь так и живет в нищете.
– Так мудрость – это богатство такое? – спросил Димка уже почти сквозь сон.
– Мудрость, она не каждому дана и дороже золота любого и камней самоцветных. Пусть нет у кого-то ничего, только одежды, но если мудр, то богаче прочих князей да бояр, купцов да менял. Мудрость – самое дорогое сокровище на земле.
Из последних сил дослушав мою путаную историю о том, как происходила колонизация Америки, в иносказательной, вольной трактовке, Димка уснул. Уставший от дневных игр, от массы впечатлений, в свои пять с небольшим лет он даже не представлял, что бывает какая-то другая жизнь кроме той, что была в крепости. Ему, наверное, казалось, что всегда так было и так будет.
В тишине спальни было особенно слышно, как внизу, во дворе, конюх да няньки ворчат на кого-то настойчиво колотящего в ворота. Я не питал иллюзий на сей счет и почти на все сто был уверен, что дело срочное. Иначе никто бы не посмел явиться ко мне в такое позднее время. Должно было произойти что-то настолько важное, что ни один из моих начальников, ставленников и сотников не мог принять решения, не спросив моего совета.
 
Наум стоял у калитки, теребя в руках жетон пропуска. Рядом с ним мялся тщедушный старикашка, судя по виду, булгарский купец. Одет был не броско, но добротно. Оружия не носил. Я припомнил, что раз или два видел его в портовой части крепости, но лично не беседовал.
– Что стряслось, Наум? Ночь на дворе, а ты бедокуришь. Случилось что?
– Это Каяс, знакомец Рашида Итильского. Пришли к нему с вестью два битых гонца. Один без руки, второй плетьми посечен. Плачут жалуются, что у Вороньего мыска напали на их караван сотни три разбойников. Зажгли лодки, а пока гребцы пожар заливали, взобрались на борта и взяли все. Кого из гребцов не убили, того в плен взяли, в реке утопили. Купца и приказчиков зарезали и в воду бросили. Говорят гонцы, что половецкие то были люди. А еще сказывают, что вроде как на берегу их верховые ждали.
– И много всего взяли?
– Три корабля!
– Три корабля! – подтвердил старикашка Каяс, нервно теребя в руках костяные четки. – Три десятка бочек желтой земли, два десятка бочек земляного масла. Белого песка сто кувшинов. Казарскую медь. – Брюзжащий и напряженный голос Каяса был еще более неразборчив по причине жуткого акцента и отсутствия передних зубов, но я сразу понял, что это именно те три корабля, которые шли с моими заказами. Большая часть совершенно необходимых составляющих для пороха и горючих смесей, тот дивный товар, который мне везли с юга, определив невысокую цену, потому как не знали, на что могут сгодиться такие странные, на взгляд многих, вещества. Для меня же это были стратегические запасы. Основа моей нынешней и будущей военной мощи. Наполнители для ракетных установок и бомб. Топливо для некоторых мастерских и расходные материалы для лабораторий.
– Еремей в курсе? – спросил я Наума, разглядывая звездное небо над верхушкой недостроенной башни.
– Он уже отправил разведчиков. На быйдарках пошли, – скривил Наум рот, произнося непривычное слово. – Еремей велел узнать, как поступить, собирать ли отряд, чтоб товар отбить, или еще что…
– Собирать, что еще! Да побыстрее! – выдохнул я, сдерживая ярость и добавил раздраженно: – До Вороньего мыса, небось, только к утру и поспеем.
Если налетчики не полные дуроломы, скоро поймут, что товар им достался, мягко говоря, не жирный. Да и корабли, я думаю, жечь не посмеют. Скорее попросят выкуп за свою добычу. Вот только я переговоров с террористами не веду, и потому пусть насладятся последней ночью в своей убогой жизни.
Или от незнания, или по чужому наущению, но накликали безвестные налетчики на себя большую беду, сами, наверное, об этом не догадываясь. Проку им с той добычи никакого, а вот биты будут, как за добрый товар. Да и прочие купцы знать станут, что со мной шутки плохи. Это не столько спасательная экспедиция, а скорей поддержание авторитета. Обычно подобный товар по моему известному списку везли в крепость купцы небогатые, порой отчаявшиеся. За серу и селитру, за нефть и дешевую медь и свинец платили мало. А порой и вовсе не считали товаром, достойным внимания и долгой перевозки. В моих же торговых рядах такой товар уходил оптом и за хорошую монету, так что давал шанс откупиться и набрать что-то из моих диковин в обмен на обратную дорогу. Уж не знаю, сколько купцов я спас от разорения таким образом.
– Давай-ка, Наум, кличь пятерых стрелков, из своей группы с короткими, малыми ракетами. Сам пойдешь, и я пойду…
Прикрыв ладонью в тяжелой кольчужной перчатке рот, Наум тихо шепнул:
– Оборотня звать будем? – и покосился на старика, который словно впал в ступор от свалившихся на него напастей.
– Нет, справимся сами. Негоже по пустякам такую силищу, тревожить.
– Их три сотни, батюшка! Как же так! Пятерых стрелков?
– А ты что же, без рук, что ли? А я? Да увидят наши с тобой рожи бородатые – так испугаются, что потом до могилы икать будут. Да и разведка впереди уже готовит место. Сдюжим. Распоясались разбойники, пора проучить сволочей.