"Фантастика 2023-76". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Было дело, – пробубнил Флакт.
– Молкни, сопля, – мимоходом рыкнул на него отец. – Баронет и говорит, пошел, мол, как замена за данерами, а пришел едва живой. Кто-то тут же над ним посмеялся. Вроде того: «а Жало-то затупилось». А Штефан их возьми и вызови, двоих сразу и прикончил на глазах у всех. А потом и говорит остальным, что если он проиграл Призраку – это не значит, что растерял свои навыки, а просто встретил более сильного. И если еще есть желающие проверить остроту его меча – он всегда к их услугам. Во как! Так значит, ты и есть тот самый Призрак.
– Да, уважаемый мастер, – кивнул Атей.
– И ко мне ты пришел не просто так, – подвел итог гном.
– Вы очень проницательны, уважаемый Гмар, – чуть поведя подбородком, ответил Призрак.
– Князь, я пока не знаю, по какому поводу ты пришел ко мне, но прошу – выражайся нормальным языком, ты хоть и похож на альвов, но не они – это точно.
– Добро, Гмар, – как-то сразу расслабился Атей, а Окалина при этом широко улыбнулся.
– Ну вот, даже на гнома чем-то стал похож, – сказал и не увидел, как при этом переглянулись Виолин и Лайгор. – Что привело тебя ко мне, князь?
– Мастер, так уж получилось, что на меня переписаны твои долговые расписки, которые ранее принадлежали Хроку Серебрушке.
– Что-то мне не верится, что ты пришел их порвать при мне, – сразу набычился гном и стал заводиться. – Посмеяться решил или за гузно взять?
– Гноме, – повысил голос Лайгор. – Успокойся.
– А ты, Узелок, – перенес он на альва свой гнев, – уже забыл все добро, что видел от меня?
Громкость голоса кузнеца повышалась с каждым сказанным им словом. На его крик из соседнего помещения выбежали встревоженная женщина и две молоденькие девушки.
– Если ты, СТАРЫЙ ПЕРДУН, сейчас не сядешь на свое место, то я прибью твою куцую бороду к этой крепкой столешнице, – завибрировал голос Призрака. – И ты будешь слушать меня своей толстой задницей кверху. Ты понял меня?
И сразу развернулся к оборотням, почувствовав их напряжение.
– А вы стойте спокойно, – а потом снова уперся своим взглядом в переносицу гнома.
– Чтоб меня хурги без соли жрали, – бухнулся на свое место кузнец. – Меня так не пробирало, даже когда мой покойный отец на меня орал.
Атей быстро вернулся в свое обычное состояние и уже спокойным голосом спросил:
– Остыл, мастер? Теперь можем говорить спокойно?
– Что ты хочешь знать, князь? – устало произнес гном.
– Ты прости меня, Окалина, может, мои вопросы будут тебе неприятны, но я хотел во всем разобраться, прежде чем принимать решение, – откидываясь на спинку своего кресла сказал Атей. – Кстати, я так понимаю это твои домочадцы? – Призрак развернулся к замершим женщинам, которые смотрели на него широко раскрытыми глазами. – Не познакомишь? И еще, если уж сегодня будет решаться вопрос вашего будущего, я думаю было бы справедливым им тоже присутствовать здесь.
Гмар немного по-другому посмотрел на князя. Теперь было непонятно, чего в этом взгляде больше: удивления необычному поведению странного гостя или опаски за будущее своей родни?
– Несите, на что сесть, – после недолгого молчания сказал женщинам гном.
Девушки скрылись в темном помещении, но скоро уже появились оттуда с простыми, но крепкими табуретами. Поставив их рядком возле отца, они осторожно присели, положив руки на колени и опустив глаза в земляной пол.
– Знакомьтесь, князь, – начал Окалина представлять женскую половину своего семейства. – Моя жена Бенигна Яшма и две дочурки: старшая – Доната Ручеек и младшая – Дебра Жемчужина.
Когда кузнец называл их имена, женщина и девушки привставали со своих табуретов и, не поднимая взгляда, кивали головами. Насколько мужчины гномы были массивными и грубыми, словно вырубленными из гранита, настолько же их женщины были изящными и милыми.
– Флакта вы и так уже знаете. Вот и все мое семейство, – развел мастер руками. – Давай уж, князь, закончим со всеми нашими делами, да я допью свой кувшин.
При этих словах гнома его жена тяжело вздохнула, а девушки еле слышно всхлипнули.
 
– Гмар, а почему у тебя такое похоронное настроение? – с интересом спросил Атей.
– А какие тут ещё могут быть настроения, если я не знаю, на какие деньги завтра буду кормить свою семью? Я продал свой дом вместе с имуществом за бесценок, но и этого хватило лишь на то, чтобы немного снизить долг. Жена вон с дочурками сюда в кузницу переехали и спят на сундуках. Оружие ковать не из чего, весь металл, что был, давно извел. А что набрал по разным углам, пустил на ножи да топоры мясников, потому что ковать из этого металла меч – пачкать свое имя. Да и не купит все равно никто. Дровосеки с мясниками и те, купив топор или самый простой нож, потом вытравливают мое клеймо. Так какие настроения тут могут быть, князь? – закончил гном.
– Знаешь, что меня всегда удивляло, Окалина? – сузив глаза, зло проговорил Призрак, и все присутствующие во внутреннем дворе почувствовали перемену в его настроении. – И не просто удивляло, а бесило, вот как сейчас примерно. Это то, что разумный, жалуясь на свою судьбу и сетуя, что нечем и не на что накормить своих родных, в то же время хлещет какое-нибудь пойло, денег на которое пошло столько, что можно было седмицу кормить семью.
Баюкавший все это время в своей ладони кружку с гномьей настойкой кузнец на последнем предложении поставил ее на стол и виновато посмотрел на свою жену, по щекам которой текли слезы, как и у дочерей.
– Скажи, мастер, – успокоившись, спросил Атей. – Почему вы оказались в таком положении?
Гмар посмотрел на князя, все еще не понимая, почему того интересует его жизнь, и, не найдя в его словах и взгляде ни усмешки, ни злорадства, тяжело вздохнув, начал говорить:
– Может, потому, что я всю свою жизнь ценил больше всего дружбу, честь, верность и свое доброе имя, а не жажду наживы, интриги, стяжательство и сиюминутную выгоду? Я просто не смог найти своего места в том обществе, где оказался после Краха, – гном замолчал.
– Он изгой, Призрак, – решил продолжить Лайгор за кузнеца. – Такой же изгой, как и мы, только из своего народа.
– Он что, один такой? – удивился Атей.
– Нет, князь, – ухмыльнулся Гмар и с непонятной гордостью добавил: – Нас таких много.
– Тогда почему вы не смогли, как, например, те же альвы, объединиться?
– Потому что у них есть Галион Изумруд, а у нас такого нет, – тяжело вздохнул Окалина. – Много кто есть: воины, кузнецы, ювелиры, каменщики, даже несколько финансистов еще держатся на плаву, а вот лидера, вождя нет. А без него мы превратились в стадо без пастуха.
Теперь уже князь надолго задумался, скрестив на груди руки и глядя сквозь гнома.
Смотревший на него Гмар неуверенно заерзал в своем кресле. Потом повернулся к Узелку и прошептал:
– Ну и взгляд. По-моему, он уже знает, сколько пулов лежит в моей мошне на поясе.
Альв ничего не ответил, лишь улыбнулся краешком губ.
– Слушай меня, Гмар, – наконец, придя к какому-то решению, сказал Атей. – Я не хочу сейчас разбираться в причинах теперешнего твоего состояния. Будет твое желание и время, мы сможем сесть за хороший стол и обо всем поговорить. Не спеши меня перебивать, просто сначала выслушай, а потом принимай решение. То, что Лайгор принес мне клятву верности, надеюсь, является достаточным основанием для тебя, чтобы поверить, что я не чудовище, желающее нажиться на твоем горе. Мое предложение следующее: я оплачиваю все твои долги и снабжаю тебя работой по твою бороденку и даже выше. Уважаемую Бенигну и твоих дочерей забираю в особняк. Не дергайся, сказал, – повысил голос Атей, увидев, как гном захотел возмутиться. – Ты что, хочешь, чтобы они так и спали на сундуках в темной тесной комнатушке и ждали, когда у их отца и мужа появится лишний пул, который он не успеет истратить на вино, чтобы купить на него хлеба? Я не в заложницы их беру, Окалина, в особняке найдется дело для всех. Пусть они хоть выспятся на нормальных кроватях и пообщаются с другими женщинами, а не только с тобой и Флактом. Что-то мне подсказывает, что вы не избалованы гостями.