"Фантастика 2023-76". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Друг! Он назвал меня другом!
– Спасибо тебе, существо!
Хельвальд тоже совладал с речевым аппаратом. Принц только что закончил подъём и, придерживаясь за моё плечо, выпрямился на дрожащих ногах. Нардиец уже понял, кто прячется под личиной рыжеволосой великанши. Вот только моё описание сущности Траха не позволило Хельвальду подобрать подходящее слово для обращения к роботу, и принц выдал это дурацкое "существо".
– Существо? – поспешил для вида обидеться Трах. – Не зови меня так, человек. Мне не нравится, как это звучит.
– Как же тогда к тебе обращаться? – не стушевался нардиец. – Не по имени же. Или Трахотар – это не имя?
– Имя, – подтвердил Трах. – Название у меня слишком сложное, а "Трахотар", в переводе с языка моих создателей, означает – вездесущий. Но обращаться ко мне можешь просто. Бог, Боже, Господи. Все три варианта устраивают.
Неслабо Трах загнул! Впрочем, почему бы кому-то, победившему кучу существ, называвших себя богами, в свою очередь не назвать богом себя? Боюсь даже представить пределы могущества, доступного нынче этому древнему роботу. Но Хельвальд... Хельвальд может встать в позу. Он у нас крутой дядька.
– Бог.., – словно пробуя слово на вкус, медленно проговорил принц.
– Создатель! – неожиданно выпалил пришедшее в голову я.
– Одобряю, – оценил Трах. – Я как раз планирую создавать. А ещё созидать и выращивать.
– Аллои?! – не поверил я.
– Ага. Их. Видел тут есть потребность в замене...
– Создатель! – взревел Хельвальд и упал на колени. Откуда только силы нашлись так орать?
– Саня! Ваше Высочество!
Обгоняя Фалко и ещё целый Рой левитантов, к нам мчался Диего.
– О нет, – бросил Трах быстрый взгляд на заполнивших воздух магов. – Я сейчас не в том виде, в каком богу надлежит представать перед смертными. Скоро свидимся, Саша. Пока!
И в три быстрых шага длинноногая Хена нырнула в тут же закрывшийся за ней и пропавший портал. Нам только и осталось, что уткнуться взглядами в место, где только что висела пространственная дверь.
Скоро свидимся... Буду ждать. Настроение перевалило отметку "Прекрасное" и застыло в позиции "Счастье".
Уж теперь-то у меня нет сомнений, что всё будет хорошо. Даже замечательно. Ведь как ещё оно может быть у того, кто зовётся "Друг бога"? Четвёртый сценарий с двумя жёнами, императорской короной, детишками, друзьями и пивом – встречай Александра Углова! Я заслужил.
Победитель. О нет, не в игре. Бери выше. Победитель судьбы!
А бабуля? Боюсь, что бабулю ждёт переезд. Уверен, ей понравится здесь. Другу бога всё можно!
Конец цикла
  
Тимур Рымжанов
 
Хромой странник
   
1
 
Я не раз падал с неба. Первый раз меня просто вытолкнули, точнее – дали пинка под зад и я, воя от ужаса и восторга одновременно, рухнул в бездну очередным желторотым птенцом, которого «заботливый» отец-командир спровадил из ребристого чрева натужно ревущего самолета в свободное падение, дабы не тормозить конвейер по штамповке элитного воинства под легендарной аббревиатурой ВДВ.
С воплем летя вниз, я только и заботился о том, чтобы все сделать правильно – как учили. Лишь за несколько секунд, прежде чем коснуться земли, наконец-то осознал, что парю свободно в тишине, и лишь приглушенный мат отца-командира, тоже висевшего под куполом парашюта, только чуть повыше, и распекавшего на лету кого-то из курсантов, нарушал эти благостные мгновения. В один миг восхитился чудесным видом и, едва успев сгруппироваться, тут же шлепнулся на распаханное поле.
Потом были еще прыжки: в снег, пыль, грязь. Днем и ночью, в мороз и жару. В полной боевой выкладке и налегке, в зависимости от поставленной цели и учебного плана. Со временем приближающиеся так стремительно холмы и поля рассматривал с единственной мыслью о том, как по ним придется бежать или ползти, выполняя боевую задачу. Там, наверху, время идет совсем по-иному. В одну секунду можно вдохнуть полноту ощущений всей той бесконечной красоты, что стелется у ног, кружится хороводом облаков и лазурью над головой. Как в тот краткий миг первого прыжка. Но это было так давно…
 
Я не раз падал с неба. Но к этому падению я был совершенно не готов. Нет ориентиров. Ничего нет! Круговерть цветных пятен… Цирковой балаганчик, подхваченный ураганным ветром, размазанный в пространстве… Неосознанно, рефлекторно поджал колени и… завалился на бок. Просто рухнул, как мешок с картошкой, на какую-то поверхность, больно треснувшись головой. В ушах еще звучал протяжный, гулкий стон, какая-то невыносимо низкая нота, почти неслышимая ухом, но ощущаемая всем телом как невидимый пресс. Казалось, от этой странной волны вибрирует все вокруг, само небо и земля сотрясаются. Я отчетливо помнил, как заплясал молоток в руках, словно колокол загудела наковальня, детали и инструменты посыпались с деревянного верстака. Огонь в горне словно бы ожил, и почти погасшее пламя на мгновение выкинуло ярко-оранжевый всполох, выдохнуло, озаряя золотым лепестком сумрачную мастерскую.
В глазах двоилось, кожу как будто бы скрутили липкой лентой, боль электрическим импульсом пронзила все тело. Стряхнув с руки кожаную перчатку, невыносимо горячую, попробовал перекатиться на живот, чтобы приподняться, но в колено впилось что-то очень угловатое и колючее. Невольно перемещая центр тяжести на другую ногу, я опять завалился. В голове вертелась расписная детская карусель с лошадками, пестрая, яркая до тошноты. На лице еще чувствовался жар от огня. Кожа рук на ощупь была теплой, влажной, и от нее шел пар. Это я наконец сфокусировал зрение. Упругий поток воздуха неприятно холодил взмокшую поясницу, продираясь выше по спине, между складок задравшейся толстовки, надетой прямо на голое тело. Резко запахло сырой землей, прелой травой или тиной… Пытаюсь осмотреться… так и есть – валяюсь на развороченной земле, уткнувшись мордой в траву и где-то неподалеку осатанело квакают лягушки.
Звон в голове постепенно утихал. Не знаю, чем он был вызван, сильным ударом или неожиданной вибрацией этой странной железки, торчащей на подставке, что вдруг зазвучала в моей мастерской, затряслась на верстаке по неведомой причине.
В первый момент, как только увидел ее, среди разложенного на земле, поверх косо настеленных газет, кое-где прижатых камешками, убогого товара стихийно возникшей барахолки, она показалась мне похожей на камертон. Не на лиру или подкову, как сказала та старушка при товаре, обмахиваясь каким-то причудливым линялым веером, а именно на камертон. Вот ведь приглянулась такая безделица!
Но на фоне того «богачества», что зябко и сиротливо ежилось, старательно разложенное старческими руками на газетках у ног немногочисленных зевак, она зацепила мой взгляд причудливым изгибом силуэта. Немного вычурной формы, с загнутыми концами, на массивной стальной подставке. Спортивный трофей? Похоже. Но скорее приз за творческие достижения на ниве клубной самодеятельности от какого-нибудь профсоюза… Торговаться особо не пришлось. Бабка определила стоимость этой вещи просто – по весу, не учитывая художественной ценности, руководствуясь какими-то своими собственными представлениями о бизнесе, а скорее, простым житейским расчетом: купили – и слава Богу!
Солнце висело над горизонтом огромным раскаленным куском металла, как расплавленный чугун пылало оттенками красного и желтого. Я посмотрел на него, прищурив взгляд, и тут же отвернулся, не выдержав яркости светила. Метрах в десяти от меня притягивающе журчал крохотный ручеек, пробивший себе овражек в глинистом склоне у подножья холма. Вокруг стелились луга, плывущие маревом у горизонта, заполняя все пространство бешеной трескотней кузнечиков.
Если это обморок, бредовый сон, то какой-то уж очень натуралистичный. С насыщенным запахами пространством, наполненным реально воспринимаемыми звуками, потоками струящегося вечернего бриза, обдувающего разгоряченное лицо… В действительности, что могло стать причиной обморока? Перегрелся у горна? Надышался гари? Схлопотал инсульт? А может, и вовсе помер?! Нет! Последняя версия мне очень не нравится! Да и вариант с инсультом как-то не греет.