"Фантастика 2023-76". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Взрыв смеха был похож на небесный гром, отчего альвы, пестующие саженцы у подножия холма, чуть не бросились на их защиту, прикрывая будущие мелироны своими изящными телами.
– Бать, – покачал с улыбкой Палак. – Да ты же первый сорвешься.
– Не сейчас, Пал, – ответил тот. – И даже не в ближайшее время. И только не думайте, что закиснете – у нас дел столько, что только их перечисление может длиться целый день. А уж их решение – это вообще на года. Да и не дадут нам жить спокойно. Не успеют наши клинки покрыться ржой.
– Ну а все же, родитель? – не унималась Катаюн. – Дети вырастут, княжество окрепнет. Что дальше?
– Дальше? – хитро прищурился князь Сайшат, обведя всех взглядом.
– Ну, говори уже, – одновременно пихнули его локтями в бока жены.
– Я думаю, это неправильно, когда такие земли, как Пепелище, остаются практически не заселенными.
Родственники и ближайшие соратники Атея Призрака, правителя Великого княжества Сайшат, улыбнулись и мечтательно закатили глаза, обдумывая слова своего мужа, брата и сюзерена.
А в это же самое время со стороны подножия холма зазвучала красивая мелодия, которую заиграли светлые альвы на своих мандолинах.
Приближалось рождение их нового дома.
  
Андрей Рымин
 
Древо I. Пожиратель
   
Интерлюдия 1
 
В белой пустоте междумирья:
– Пусть будет этот.
– Этот? Ты издеваешься? Выбери кого-нибудь поприличнее. Этот толстяк ни на что не способен.
– Нет. Я хочу этого. Лёгкая победа – так себе удовольствие. Я хочу насладиться местью сполна.
– Победа с этим убожеством? Ты в своём уме?
– Отвечу тебе поговоркой этого мира – о конфете по обёртке не судят.
– Смешно. Не мне тебе объяснять роль внешности в формировании личностных качеств. Этот – не победитель.
– Ты способен заглядывать в душу? Если так, научи.
– Передумай. Второго шанса не будет. На кон поставлено слишком многое!
– Я выбрала.
– Упрямство достойное… Ты в своём праве. Выбор принят.
– Создатель сущего нам свидетель. Начнём!
  
Глава первая. Тяжела жизнь жирдяя
 
Август. Пекло адское, сушит капец! Долбаная амброзия высосала весь мозг. Сопли, слёзы ручьём, пот рекой, дышать нечем, давление выше, чем у бабули. А она с группой по инвалидности, сердечной недостаточностью и после пары инфарктов. И ещё ей семьдесят два, а мне девятнадцать. Была бы возможность, сваливал бы на этот месяц из Краснодара в тайгу. Или в Абхазию, что, хоть и другая страна, а гораздо ближе. С моими-то: аллергией, диабетом и ожирением третьей степени сидеть на этой сковородке – реальный риск. И, если бы я просто сидел.
На улице тридцать семь, внутри маршрутки – все сорок. Урвавшей местечко возле открытого окна старушенции в цветастом платке небось хорошо. А я в серединке. Мне, и из люка не дует, и дым от водиловой сигареты весь мой. И хоть бы одна сука меня поддержала, когда я ему вежливо намекал, что курение в общественном транспорте недопустимо. Молчат, ссыкуны, делают вид, что им в кайф это нюхать. На камеру что ли заснять? Так ведь высадит, быдлофан престарелый.
Одна радость – у девки напротив такой вырез, что дыньки на каждом ухабе пытаются выпрыгнуть из-под полупрозрачной ткани, где их кощунственно прячут. Такие прелести ни один лиф не удержит. Да его там кажись и нет. Размер пятый – не меньше. Такими буферами десяток малых можно выкормить. Вот бы помацать…
Размечтался убогий. Куда мне к такой цыпе яйца катить. Тут бы, кто из ровесниц, не то, что дал за грудь подержаться, а хотя бы взглянул с интересом. На неполные сто восемьдесят сантиметров роста почти полтора центнера веса – не самое сексуальное зрелище. Вместо кубиков на прессе складки, куда можно пивные банки прятать. Реально можно – я пробовал. Зад ни в одни штаны не влезает. Даже магазин «Одежда для больших» пасанул. Приходится под заказ шить. И это я не говорю про три подбородка, что трясутся на кочках не хуже тех дынек.
 
В общем красавец-мужчина. Спасибо родителям, что сами будучи весьма не худыми, решили подарить свету ещё одного «миленького поросёночка». Эх, мама, мама – земля тебе пухом, небо сахарной ватой – видела бы ты, как твоему поросёночку «сладко» живётся. Уж сам-то я давно для себя решил, что лучше возьму из детдома какого-нибудь чужого малька на усыновление, чем сотворю ещё одного горемычного слоника, что изо дня в день будет мучиться со своими, вернее моими, хреновыми генами. Благо, что не долго. Мать-то погибла в аварии – тут неизвестно, сколько ей боженька отмерял, а вот батя по сердцу, в неполные сорок инфаркт. Но он и массивнее был. Самые жирные гены по его линии мне передались. Бабушка вон, и вовсе, ничего – слегка полновата, не более. Потому и живёт так долго.
Но я не в бабулю пошёл. Да и ладно внешность – это ещё пол беды. Запах – вот мой главный бич. Сколько акса на себя ни вылей, сколько фруктиса в волосы ни вотри, а вонять будет, один хрен, хомячками – так я свой фирменный фан называю. С юморком… Рыдать хочется от такого убогого юморка. Хотя, звучит лучше, чем кошачьи ссаки.
Одна маленькая девочка пару недель назад в такой же, если не в этой же самой маршрутке со всей своей детской непосредственностью громко спросила:
– Дяденька, на вас киса написяла?
Ага киса. Грёбаный тигр всего обоссал. Только-только рубашка подсохла. Разве же я виноват, что мой пот так отвратительно пахнет? Я что ли специально? А потею я – сцуко – всегда. И в дождь, и зимой, и раздетый. Но летом сильнее, конечно. Вот сейчас в чёбаты натекло по пол литра на каждый. Руки мокрые, рожа блестит. Какое там дыньки помацать. Тут бы «доброе» слово не прилетело, и уже хорошо. Вон, как носиком крутит. Имеется нюх у бабы. У всех, кто меня окружает, имеется. И нюх, и глаза, и уши. Голосок-то у меня тоже премерзкий – тоненький, словно у киношного евнуха, и с моей мега-тушей совершенно не вяжется.
Но, что это я всё о грустном, да о грустном? Подумаешь жара, подумаешь слёзы из глаз, сопли из носа. Человек – тварь живучая, ко всему привыкает. И я со своей долей тоже свыкся давно. Жирный, воняю… и что? Главное – бошка варит, как большинству и не снилось. На потоке я лучший. Профессора в рот заглядывают. Первый курс на пятёрки закрыл. Все зачёты на автомате. Миром правит не красота. Капитализм у нас победил? Победил. В почёте власть и бабло.
Причём одно всегда тянет другое за собой, с какого конца не возьмись. Блата и связей у меня нет, но достигнуть высот сейчас и без них вполне можно. Карьеру я себе в какой-нибудь корпорации обеспечу башкой и упорством. Последнего у меня тоже с избытком. Да и с людьми при всех своих физических недостатках нормально схожусь. Давно для себя уяснил, что добыть уважуху в моём положении можно только через язык и смелость.
Смеются? Да похер. То есть нет, но я никогда виду не покажу, что словами меня можно задеть. Я сам над собою шучу лучше всех. И отказы. Главное: не бояться отказов. Я к кому угодно легко могу подойти и спросить, что угодно. Стеснительность – для обычных парней, а я – сцуко – особенный! Оно ведь прикольным толстяком в сто раз круче быть, чем толстяком замороченным.
– Попу, как у Ким. Попу, как у Ким…
Бля! Забыл в маршрутке мобилу на вибро поставить. Кому там неймётся?
– Привет, ба.
– Санечка, едешь уже?
– Ага, в тридцать девятой. По Октябрьской, Сенной проезжаю. Купить что?
– Да, котя. Зайди в овощную. Возьми картошки немного. Я тебе на сбер денюжку скинула.
– Хорошо, возьму.
Продвинутая у меня бабуля. Наликом с моей подачи совсем пользоваться перестала. Но каждый рубль считает. Раз скинула стольник, на всю сумму придется грести. Это кило пять точно потянет – мы только самые дешёвые продукты берём. Пенсия плюс стипендия – так себе доход на двоих, когда один из этих двоих жрёт, как лошадь. И дело не в булимии. Я бы и рад на какую диету подсесть, но чёртов организм протестует – попробуй калорий не добрать, сразу криз словишь. Упадок сил и всё такое прочее. Приходится хлебные единицы считать… Диабет – сцуко. Ну его нафиг!