"Фантастика 2023-76". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Проваливающиеся в грязное месиво тяжелые кони стали падать, гонимые вперед силой набранной инерции. Но прежде с лошадей слетали их седоки, разбрызгивая при падении в разные стороны грязь, а только потом им на спины приземлялись их четвероногие друзья, ломая им спины и еще больше вбивая их в эту жижу. Кто-то из рыцарей смог подняться, скинуть шлем и вытащить меч, приготовившись подороже продать свои жизни. Кто-то так и остался лежать в чавкающей слякоти, потеряв сознание и просто захлебнувшись. А кого-то испуганные кони уносили за запутавшиеся в стременах ноги подальше от этого негостеприимного клочка земли.
Латная конница герцогства Морич была с корнем вырвана из раскладов этого сражения.
Бежавшие за ней гвардейцы на мгновение стали притормаживать, увидев эту скорую расправу над их главной силой, но потом с яростным ревом еще сильнее припустили вперед, надеясь с особой жестокостью покарать босоногих сервов, дерзнувших сотворить такое. Рыцарские кони уже убрались с пути пеших воинов, да и их недавние седоки стали убираться в сторону, чтобы пешцы не нарушали свой строй, когда станут их обходить. Поэтому утопая в грязи, спотыкаясь и падая, но войско Морича все же смогло преодолеть раскисшее месиво. Вновь были сбиты плотные ряды, опущены копья, и бойцы с новой силой, подстегиваемой жаждой убийства, понеслись вперед.
Пелена гнева, что укрыла их глаза, не сразу позволила осознать воинам то, что окружающая их реальность начинает неотвратимо меняться. Картина стоящих в паре сотен шагов перед ними голодранцев вдруг задрожала, и через непонятное марево, какое бывает в жаркий день над высушенными землями, стали проступать очертания воинов, облаченных в отличные боевые доспехи, с ростовыми щитами и длинными пиками. А вскоре исчезло и марево, и перед атакующими оказался самый настоящий гномий хирд.
– Стрелометы готовь, – разнеслось над распадком.
В нескольких местах строй гномов синхронно распался, образуя ровные проходы, в которых стояли невиданные до этого машины, идею по созданию которых их мастерам в одной из бесед подкинул князь. Вместо одной большой стрелы машины гномов были оборудованы десятком направляющих, в которых ждали своего часа обычные сулицы.
– Бей, – снова раздался недавний голос.
Сухо щелкнули механизмы. Широкие прочные доски гулко ударили по пяткам дротиков, и они рассерженным роем шершней одновременно устремились вперед, выкашивая в наступающих войсках целые просеки. Результат был действительно впечатляющим. Сулицы летели с такой скоростью, что прежде, чем окончательно завязнуть в теле какого-нибудь воина, успевали пронзить еще одного его товарища. А то и двух. Еще недавно слитный строй вдруг потерял свой монолитный вид и стал сбиваться с шага.
Но все же это были не ополченцы, а бойцы, что посвятили всю свою жизнь искусству войны, и просто так их заставить отказаться от своих намерений, а именно, повернуть вспять, можно было и не надеяться. Глядя на умирающих товарищей, они в бессильной пока ярости сжимали свои зубы, еще крепче перехватывали древки копий и вновь сбивали свои порядки, неумолимо двигаясь вперед.
Вот только скорость этого продвижения была безвозвратно потеряна.
– Хирд, строй, – понеслась над распадком команда голосом Гаспара Стойкого.
Проходы вмиг исчезли, закрывая бесполезные теперь стрелометы, а перед моричцами снова была непреступная стена щитов и копий. А уже в следующее мгновение и так пасмурное небо закрылось сотнями оперенных убийц, летящих с соседнего холма и из-за спин «каменнолобых».
Лучников было всего четыре сотни, но с той скоростью, что они выпускали стрелы, казалось, что здесь и сегодня их собралось в несколько раз больше. А спустя еще пару ударов сердца поверх щитов сделали свой залп и гномы, арбалетные болты которых внесли свою лепту в истребление противника.
Едва выстроенный строй нападающих стал снова распадаться.
А потом задрожала земля – в бой устремился всесокрушающий клин боевых туров, за которым последовали конные урукхаи, вытаскивающие из ножен свои тяжелые сабли. Если во время атаки рыцарской конницы земля дрожала, то теперь она тряслась так, будто сами боги приложили к этому свои руки. За несколько мгновений до того, как туры врубились в дезорганизованные ряды моричцев, на них перестали сыпаться стрелы. И вскоре крики боли и ярости, что раздавались с их стороны, сменились ором ужаса и паники. Даже проверенные не в одном сражении ветераны не могли спокойно смотреть, как на них накатывается безжалостная всесокрушающая волна княжеских воинов.
 
Грозные быки с налитыми кровью глазами тяжелым катком покатились через позиции нападающих, цепляя железными наконечниками своих устрашающих рогов встречающихся на их пути бойцов. Некоторые так и оставались висеть на них тряпичными куклами, когда рога застревали в доспехе. Многих они просто сшибали на землю, а потом втаптывали в нее своими раздвоенными копытами.
Длинные пики наездников тоже собирали свою долю этой кровавой жатвы. Когда же всадники выпускали из рук застрявшие в телах врагов копья, то хватились за клинки и старались, чтобы и они успели хлебнуть теплой человеческой крови. За спинами быков все превращалось в мешанину из человеческой плоти, грязи, раздробленных костей, покореженных доспехов, сломанных древков пик и крови. Следующим за турами конным урукхаям оставалось только разваливать пополам своими тяжелыми саблями обезумевших бойцов или одним ударом снимать с их плеч головы, довершая начатое их товарищами. Больше не существовало войска герцогства Морич, была лишь испуганная толпа разумных, разворачивающаяся вспять и бегством старающаяся спасти свои жизни.
– Дарина? – повернулся к княжне Атей.
Девушка кивнула и вышла чуть вперед. Короткая фраза, пасс руками, и перед бегущими в сторону брода вражескими воинами вырастает огненная стена в несколько сот шагов шириной и высотой в городскую стену того же Урьяка. Сама же Дарина, выплеснув из себя всю свою Силу, кулем падает на траву, украшая ее малахитовый цвет алыми каплями крови, брызнувшей из носа.
– ПИТ? – взревел Призрак.
– Ничего страшного, ваша светлость, – метнулся к девушке магистр, принимая ее тело в свои руки. – Перенапряглась. Много Силы одномоментно выплеснула, – и чуть слышно добавил: – Дурочка.
– Не дурочка, а дура набитая, – поправил услышавший его князь. – Присмотри за ней.
Атей снова развернулся в сторону распадка.
Стена огня стала последней каплей, переполнившей сосуд храбрости моричцев. Люди падали на колени и умоляли о пощаде. Единственными, кто еще хоть как-то сопротивлялся, были гвардейцы (и то не все) да самые стойкие благородные. Не паркетные шаркуны, а те, кто не понаслышке знал, что такое боль, кровь и смерть. Увидев, что пути к отступлению (а вернее, бегству) им теперь закрыты, они стали сбиваться небольшими группами, стараясь дать хоть какой-то организованный отпор. «Каменнолобым» больше не было необходимости взламывать вражеский строй. Его просто не существовало.
– Сурк, снять иллюзию, – скомандовал князь. – Птаха, стяг княжества поднять, – потом повернулся к Катаюн и Палаку и оскалился: – Ну что, повеселимся, детки?
– С удовольствием, родитель, – показала клыки неразлучная парочка, вытаскивая клинки.
«Наконец-то разомнусь», – потянулся рядом Сай.
– Ополчение зазря не резать, да и остальных воинов не надо изводить подчистую, зачем до конца их озлоблять? Мы идем карать, а не истреблять. Граф Каприс должен остаться в живых.
– Папка, а как мы его узнаем? – спросила Тахере, втыкая в землю развевающееся на ветру алое полотнище с княжеским гербом.
– Рядом с ним будет больше всего боеспособных воинов, красавица, – ответил за князя Щепа. – Вы не ошибетесь.
Гномий хирд снова распался, образуя ровные проходы, и вперед со злобным рычанием устремились «боевые кулаки» вайрон и «летучих мышей», которых поддержали безумные в угаре боя андейцы. Фланги княжеского войска двинулись вперед, охватывая несчастных моричцев. Ловушка захлопнулась, а в ее центре, словно волки в овечьем стаде, безумствовали князь и его воины. Последние не стали зверствовать, как он и приказывал. Они просто сбили остатки моричцев в кучу и предложили им сложить оружие, что те вскоре и сделали.