Любовь и Гниль: Парень встретил девушку (ЛП)

Мы разработали план, как подойти к ним утром, а затем забрались в свои кровати. В комнате было совершенно тихо, спокойно и меланхолично. Я закрыл глаза, но заснуть не смог. У меня в голове было слишком много мыслей, плюс очень реальная возможность, что Риган попытается улизнуть отсюда утром, не предупредив нас.
Я не был уверен, как долго я лежал там, думая о том, что скажу ей, как смогу убедить её, что объединение сил — единственный путь, но когда первая рука кулака Пожирателя опустилась на стальной лист, который мы разместили над лестничной клеткой, я даже не удивился.
Я сел в постели и понял, что это именно та возможность, которая мне нужна.
Риган не могла оставить меня, если я был ей нужен.
Но я позволю ей сделать выбор. Я всегда, всегда буду позволять ей выбирать. Ну, вроде того. Я не собирался бить её по голове и тащить обратно в свою пещеру. Но теперь наше будущее было связано, и ей просто-напросто придётся смириться с этим.
Я встал, надел ботинки и вооружился до зубов. Мы все были готовы к этому. У нас был протокол и план побега, который был разработан и отрабатывался с тех пор, как мы прибыли сюда. Я подошёл к девочкам, намереваясь помочь им собраться. Я заметил, что девушки выглядели немного ошеломлёнными и дезориентированными в постели, которую они делили.
Набравшись смелости, я сказал:
— Девочки, выдвигаемся через три минуты. Обувайтесь. У вас нет времени на сборы.
Риган снова фыркнула.
— Как будто мы ещё не готовы.
А потом они вскочили, накинули несколько рубашек поверх маек и взвалили на плечи рюкзаки.
— Готовы, — сказала Хейли с улыбкой.
Я зачарованно наблюдал, как Риган подняла волосы и стянула их резинкой. Невероятная.
— У вас есть ещё что-нибудь, чем вы можете поделиться? — спросила она меня, жадно разглядывая мой полуавтомат.
— Вон там у Вона.
Я указал на наш здоровый запас оружия, который мы накапливали с тех пор, как начали всё это путешествие. Чёрт возьми, половина оружия была ещё до этого. Наш дом отнюдь был не против второй поправки.
— Выбирайте сами.
А потом я стоял ошеломлённый, наполовину парализованный, наблюдая, как они подпрыгивают, пуская слюни на пистолеты, ножи и патроны.
Чёрт возьми, я уже был влюблён в эту девушку.
Я присматривал за ней, пока они с подругой вооружались, и пока я помогал своим братьям собраться и подготовить Пейдж. Мы работали слаженно, как хорошо смазанная машина. Наше умение планировать на худшее и понимание того, каких препятствий следует ожидать, всегда спасёт нас. Наш отец хорошо нас обучил. Мы могли ориентироваться в этих неопределённых водах просто потому, что у нас уже были внутренние компасы.
Наконец, мы стояли группой, ожидая, когда откроются закрытые лифты. Я нашёл Риган в толпе и решил встать рядом с ней. Теперь у меня было место в её жизни, и это был мой шаг вперёд, чтобы занять его.
Могу ли я, наконец, обвинить в этом судьбу? Судьба? Великое создание, которое свело нас вместе — в нужное время и в нужном месте… так ли это?
Трудно было сказать. Но только потому, что невозможная жизнь, которой мы жили, сделала веру во что-то большее и мудрое, чем я, почти невозможной.
Если бы кто-нибудь задал мне тот же вопрос до того, как мир полетел в тартарары, тогда я, возможно, поверил бы в космические силы, сдвигающие земные плиты и выстраивающие звёзды, пока мы с Риган не оказались на пути друг друга.
Теперь я был меньше озабочен тем, что уготовила нам судьба, и гораздо более полон решимости извлечь максимум пользы из этой прекрасной перспективы.
Может быть, я больше не был духовным, но я определённо превратился в оппортуниста.
Риган была моей возможностью.
— Отсюда есть выход наружу? — спросила она меня сильным голосом.
Она даже не испугалась. Всё помещение дрожало и отзывалось эхом от ударов кулаков голодных Пожирателей, пытающихся проникнуть внутрь, чтобы съесть нас, и Риган была полна решимости только выбраться.
— В перспективе, — ответил я.
Я даже не мог притвориться таким же крутым, как она. Энергия и адреналин гудели в моей крови, полностью пробуждая меня и заставляя все мои инстинкты и чувства быть на пределе. Я чувствовал, что разрываюсь пополам, пытаясь следить за Пейдж и Риган.
 
Пейдж всегда будет моим главным приоритетом, но я не мог отрицать острого желания защитить Риган.
Я огляделся по сторонам, представил себе наш план побега и мысленно вообразил каждое будущее убийство. Ключом к выживанию и сохранению жизни тех, кого ты любишь, было всегда быть готовым.
Я был чёртовым бойскаутом, когда дело доходило до драки. Каждый в этой комнате доберётся до безопасного места.
В моей жизни не было иного выбора.
— Хорошо, тогда спасибо, — прошептала мне Риган, звуча довольно искренне.
Моя кровь похолодела, застыла в моих венах. Я наблюдал, как Нельсон и Вон наконец-то открыли дверь, но это было отстранёно, растеряно. Они начали работать с нашей системой шкивов, а я начал работать над анализом слов Риган.
— За что?
Я повернулся к ней, понимая, что она не пришла к тому же выводу, что и я о наших жизнях. Даже если бы нас никогда не связывало нечто большее, чем дружба, у нас определённо было совместное будущее. С этого дня и впредь.
— За всё.
Она пожала плечами и отвернулась.
Может быть, она была не такой храброй, как я думал. Может быть, она смирилась с тем, что это была безвыигрышная ситуация. Хотя она понятия не имела, с кем сейчас путешествует. Паркеры не верили в безвыигрышные ситуации. Мы забирали всё, при каждом удобном случае.
Хотя мне нужно было, чтобы она тоже в это поверила.
— Говоришь так, словно собираешься умереть, Риган, — рявкнул я немного резче, чем намеревался.
Но меня раздражало, что она мне не доверяла. Да, я знал, что веду себя неразумно. Но я ничего не мог с собой поделать. Тестостерон слился с адреналином, и превратил меня в суперсолдата, которым я должен был быть.
— У нас есть план побега. С вами всё будет в полном порядке.
Замешательство боролось с разочарованием, когда она пыталась не смеяться надо мной. Я хмуро посмотрел на неё, ожидая, что она объяснит.
— Я знаю, — а затем, поскольку я всё ещё не понимал, она вздохнула и дала понять, почему она благодарит меня, в основном прощаясь со мной. — Но мы направляемся на юг, а вы на север. Я просто хотела сказать вам спасибо перед тем, как мы расстанемся, и у меня больше не будет такой возможности. Я серьёзно, спасибо вам.
Я уставился на неё. Она всё ещё ничего не понимала. А потом я начал немного паниковать. Был ли я единственным, кто почувствовал эту связь между нами? Я чувствовал себя слитым с ней, пойманным на крючок леской из титановой стали, которая никогда не отпустит меня. Как она могла просто не предположить, что с этого момента наши жизни переплелись друг с другом?
Мои братья начали спускать людей через лифт, следуя нашему плану побега, и на мгновение отвлекли внимание Риган от меня. Я воспользовался возможностью, чтобы сделать шаг вперёд и, наклонившись, сказал ей прямо на ухо:
— Хорошо, Риган, — тихо сказал я.
Она вздрогнула, услышав мой голос у своего уха, и я понял, что в тот момент я был не единственным, кто это почувствовал. Между нами было что-то реальное, что-то осязаемое и заслуживающее изучения.
— Я понимаю, что такое независимость, но ты не пойдёшь на юг, пока мы не уберёмся отсюда к чёртовой матери и не окажемся в безопасности. Держись прямо за мной, поняла?
Она резко повернула голову и уставилась на меня с душой, полной ярости.
— Милое предложение, но я сама могу о себе позаботиться
— Я и не говорил, что не можешь, — признался я.
И я знал, что она может. Но дело было не в этом.
— Держись позади меня, поняла?
— Если это поможет тебе почувствовать себя мужчиной, — вздохнула она, звуча совершенно раздражённой мной.
Я подавил улыбку.
— А о походе на юг мы поговорим позже.