Сердце змеи (СИ)
Миранда только пожала плечами, перекладывая на край стола выполненную накануне письменную работу для Слизнорта.
– В прошлом году я училась на дому. Часть школьной программы мне уже знакома.
Гермиона взглянула на нее недоверчиво, но ничего не сказала. Эссе по Зельеварению было написано рукой Миранды, списать его было неоткуда – и Гермионе пришлось смириться с мыслью, что на последнем курсе Миранда внезапно превратилась в вундеркинда. Миранда ей сочувствовала – уступать позицию отличницы той явно было тяжело.
Через две недели, на первых выходных октября, традиционно должен был состояться первый поход в Хогсмид, и в воскресенье после обеда к Миранде неожиданно подошел Майкл Корнер и пригласил пойти вместе. Она не очень удивилась и постаралась сформулировать отказ как можно тактичнее. И, видимо, перестаралась – под конец ее извинения Майкл выглядел не удрученным, а, скорее, задумчивым, точно прикидывал, как можно было бы ее переубедить. На ее беду, их с Корнером разговор произошел, когда мимо проходили близнецы Патил, и Парвати, вне всякого сомнения, сразу поняла, какая сцена тут разворачивается. Миранда только мысленно застонала.
В башню Гриффиндора она вернулась только вечером. В гостиной было шумно, весело – студенты разных курсов, разбившись на компании, проводили свободное время, болтая и смеясь. Кто-то играл в плюй-камни и шахматы, кто-то угощал одноклассников присланными из дома сладостями… Невилл любовно обстригал колючки с выведенного им самим растения, на редкость уродливого и чахлого. Гарри, Джинни, Рон и Гермиона расположились у камина и негромко разговаривали. Даже сейчас на них были устремлены многие любопытные и восхищенные взгляды.
Миранда незаметно поднялась в спальню и привычным движением открыла сундук, чтобы проверить, на месте ли кольцо. Последние две недели она его не носила, но уже сомневалась, что в этом был смысл: за эти дни ее эмоциональное состояние не улучшилось. На душе по-прежнему было тяжело, отсутствие крестража облегчения не принесло. Значит, не в нем была проблема? Но тогда что за тень она видела тем вечером в комнате?
Пальцы продолжали шарить в сундуке под стопками одежды, и Миранда внезапно ощутила слабое беспокойство. Летние мантии, свитер… Запасные перья, пузырек с чернилами… Пижама… деньги… Кольца не было.
Испытывая не столько испуг, сколько недоумение, она начала быстро вытаскивать из сундука вещи и складывать рядом. Открылось дно в том углу, где всегда лежал крестраж. Убедившись, что там его нет, Миранда взялась за разбор вещей уже всерьез и опустошила сундук целиком, а потом устало оглянулась на кровать, на которой высилась гора ее одежды, и откинула со лба волосы. В душе медленно разворачивалось чувство страха.
Крестраж исчез.
Она точно знала, что не потеряла его и не переложила в другое место; каждый вечер Миранда проверяла этот импровизированный тайник, и все две недели крестраж лежал в углу сундука. Куда он мог деться?!
Миранда запустила руку в волосы и как следует дернула.
Думай, думай, думай.
Украли? Но кто? Если вор и был, то в башню Гриффиндора он мог попасть, только зная пароль, а в эту спальню могла зайти только девушка. Никому не было известно, что у нее есть это украшение, никто, кроме Теи и Вильгельмины, его не видел. Узнав, что это крестраж, она следила особенно тщательно за тем, чтобы серебряная цепочка всегда была надежно спрятана за воротом, и сохранность кольца проверяла, только когда рядом никого не было.
Но если исключить вероятность, что какому-то гриффиндорцу взбрело на ум похитить ее вещь, значит…
Это ведь не просто украшение. Учитывая, что в него заключен осколок души темного волшебника, предмет обретает собственную волю и в некотором роде сознание. Может, Том, поняв, что на нее рассчитывать не стоит, взял дело в свои руки и нашел себе новую марионетку?
Мерлин, но если на факультете сейчас есть человек, околдованный лордом Волдемортом…
Впрочем, нет, все не так плохо. Кольцо забрали лишь сегодня – кого бы крестраж ни подчинил себе, прошло слишком мало времени, и воля этого человека не могла быть сломлена целиком. Вора еще можно уговорить одуматься…
Но на полпути к двери Миранда снова остановилась. Стоит ли делать эту информацию достоянием гласности? Не лучше ли действовать так же, как она поступала всегда – осторожно и скрытно? Да, это займет больше времени, но…
Но на осторожность нет времени. На Гриффиндоре не меньше тридцати девушек и девочек, и ей придется присмотреться к каждой – и это при условии, что кольцо похитил именно гриффиндорец. Пока она будет втихую наблюдать за ними в попытках вычислить вора, может пройти черт знает сколько недель, а то и месяцев – а Том, надо полагать, это время терять зря тоже не станет и приложит все силы для того, чтобы подчинить себе жертву полностью. Рискнуть все равно необходимо.
Она спустилась по винтовой лестнице обратно в гостиную, где ей пришлось выпустить из палочки в воздух сноп ярко-золотых искр, чтобы привлечь к себе внимание. Под взглядом нескольких десятков удивленных глаз ей сразу стало неуютно; голоса постепенно смолкли, и в гостиной Гриффиндора воцарилась тишина. Невилл отложил в сторону садовые ножницы, Гарри, откинувшийся на спинку дивана, приподнялся, чтобы лучше ее увидеть. Гермиона оторвалась от очередной книги, которую листала, пока Рон и Джинни играли в шахматы.
– Прошу прощения, что отвлекаю, – теперь ее голос перемежался лишь с треском пламени в камине, и Миранда заставила себя говорить громко и уверенно. – Я только что обнаружила, что у меня пропало кольцо. Оно всегда лежало на одном месте, и переложить куда-то я его не могла, как и оно само не могло закатиться в дальний угол.
Послышались шепотки – из этих слов явственно следовало, что Миранда обвиняет кого-то в воровстве.
– Ты полагаешь, что кто-то из нас его украл? – осведомилась черноволосая Ромильда Вейн холодно, на что Миранда твердо сказала:
– Да, – ропот в гостиной усилился, и ей пришлось повысить голос, чтобы все услышали. – Я никого не обвиняю и не собираюсь прямо сейчас идти к Макгонагалл. Но я прошу вернуть мне мое кольцо. Это… фамильная реликвия, артефакт со своими магическими свойствами, который может быть опасен для постороннего человека, не имеющего кровного родства с моей семьей. Не связывайтесь с ним, это плохо кончится.
Мысленно она похвалила себя за находчивость. Наверное, еще в прошлом году подобная манера говорить об украшении как об одушевленном предмете показалась бы какой-то дикой. Но за эти две недели гриффиндорцы явно набрались новых впечатлений на уроках Ребекки, которая во всех красках рассказывала им про проклятия, наложенные на предметы, и вполне могли представить, что и на кольце Миранды лежит похожее проклятие, безвредное лишь для Фростов. Потому никакого удивления на лицах одноклассников так и не проступило.
Она не особо рассчитывала, что вор немедленно начнет публично каяться и принесет ей украденное на блюдечке с голубой каемочкой, и потому ушла обратно в спальню убирать вещи в сундук. Там по-прежнему было темно и пусто, и Миранда занялась уборкой, надеясь, что вот-вот дверь откроется, и кольцо Серпентины ей вернут. Но этого так и не произошло.
Она допоздна пролежала в кровати с книгой, но только после возвращения Лаванды и Парвати поняла, что сегодня ждать дальше бессмысленно. Одноклассницы продолжали болтать между собой, но на этот раз не пытались вовлечь ее в разговор, и вообще было заметно, что Миранду они подчеркнуто игнорируют. Ну понятно – решили, что свои слова о краже она адресовала в первую очередь им, своим соседкам…
Отложив книгу на тумбочку, она погасила свет и откинулась на подушку, разглядывая темный полог над собой. Внутри все больше разрасталась тревога – и не только из-за пропажи кольца, а… скорее, это было что-то на интуитивном уровне.
Что-то грядет. Что-то должно произойти.
***
Помещение без окон было освещено парой десятков свечей – они были расставлены на импровизированном алтаре у стены и стояли на полу, образуя круг. Углы комнаты тонули во мраке. Несмотря на закрытую дверь, сквозняк умудрялся дотянуться сюда через щели старого дома, и язычки пламени дрожали и подпрыгивали, пуская во все стороны загадочные пляшущие тени. Из-за них глиняные фигурки странных существ на алтаре казались живыми, а грани хрустальных флаконов с кровью тускло мерцали.