Сердце змеи (СИ)

– Благодарю за внимание, – профессор улыбнулась; казалось, она получала настоящее удовольствие от всеобщего потрясения. – Еще десять баллов Гриффиндору за неплохое знание контрзаклинаний. Все свободны. Мисс Фрост, задержитесь, пожалуйста.
Миранда вздрогнула, как если бы ее застали на месте преступления. Чувствуя на себе удивленные и даже сочувственные взгляды гриффиндорцев, она побросала свои вещи в сумку и приблизилась к преподавательскому столу. Однако Ребекка дождалась, пока пришибленный седьмой курс покинет кабинет, после чего взмахом волшебной палочки закрыла дверь за Дином, выходившим последним. Сразу стало тихо; шум в коридоре теперь казался каким-то далеким.
– Вы очень бледны, мисс Фрост, – сказала Ребекка более нормальным, человечным тоном, машинально поворачивая в разные стороны покалеченное запястье. – Того и гляди в обморок упадете. Зрелище оказалось настолько тяжелым? Но ведь вы вроде собирались стать целителем, занимающимся именно травмами от проклятий.
– Я в порядке, профессор, – деревянным тоном отозвалась Миранда, не в силах отвести взгляд от того, как небрежно Паркинсон накладывает на себя здоровой рукой целительские заклинания. – Не стоит беспокоиться.
– Вы не слишком активно отвечали, хотя я видела, что вам знакомы заклинания, которые перечисляла мисс Грейнджер. Что именно вас так шокировало?
Она несколько секунд рассматривала преподавательницу, а затем сказала:
– Вы добровольно использовали на себе проклятие, которое могло вас покалечить на всю оставшуюся жизнь. Без сомнений, без страха… Почему?
– Потому что вы запомните мои слова куда лучше, если они будут подкреплены наглядным примером… Такой ответ вас устроит?
Миранда покачала головой.
– Вы пошли на это не ради спасения чьей-то жизни, не потому, что у вашего самопожертвования была какая-то высшая цель. Вы сделали это просто так, потому что вам этого захотелось, а еще потому, что вы были абсолютно уверены в том, что сможете спастись! Но все равно, зачем идти на такой риск? А если бы у вас что-то не вышло? Вы бы недостаточно сконцентрировались, или проклятие оказалось мощнее, чем вы думали… И исправить уже ничего было бы нельзя!..
Натолкнувшись на пристальный взгляд Ребекки, она замолкла.
– Вы проходили через нечто подобное, не так ли, Миранда? – спросила профессор негромко. – Вы пошли добровольно на что-то крайне опасное, и не потому, что это было необходимо лично для вас? Поэтому мой поступок так вас впечатлил?
Перед глазами сами собой замелькали разрозненные отрывки – пузырек темного стекла, ощущение полной беспомощности, резь в горле, пелена перед глазами, волшебная палочка, ставшая в один миг совершенно бесполезной, серое от ужаса лицо Симоны… И надежда лишь на то, что он сдержит свое слово и спасет ее…
Похоже, это будет ещё тяжелее, чем она полагала. Если эти воспоминания станут преследовать ее целый год, не давая вздохнуть свободно, она уже к концу следующего месяца спятит окончательно – хотя, кажется, ещё две недели назад она уверяла Тею, что с душевным здравием у неё все в порядке!
– Почему же вы пошли на это? – продолжила профессор мягко. – Если у вас тоже не было острой необходимости рисковать собой?
– Я верила человеку, который должен был спасти меня.
– А я верю в себя, – Ребекка тонко улыбнулась. – Так что это не было безрассудным риском. Как вы себя чувствуете, мисс Фрост? Мне кажется, наш разговор месяц назад пошел вам на пользу.
– Благодарю, профессор. Я многое обдумала тогда, – отозвалась Миранда вежливо, и Ребекка, взглянув на нее, поняла, что новых откровений не будет.
– Можете идти, мисс Фрост. Знаете, вы весьма талантливая волшебница, – это она произнесла ей вдогонку, когда Миранда уже положила ладонь на ручку двери, – но слишком зациклены на какой-то своей идее, и она мешает вам двигаться вперед, раскрыть свой потенциал полностью. Подумайте еще и над этим.
***
В класс Трансфигурации она вбежала незадолго до начала урока и села на последнюю парту. Гриффиндорцы в компании с когтевранцами уже были здесь, и одноклассники шумно делились подробностями первого урока у Паркинсон.
 
– Она просто ненормальная! – восклицала Парвати возмущенно. – Такое сотворить с собой! Да еще перед этим она напала на Дина!
– Строит из себя Мерлин пойми кого, а сама весь прошлый год просидела в другой стране в безопасности! – вторила ей Лаванда. – Что она хочет доказать?
– Ну, в одном ей не откажешь – в умении наглядно демонстрировать изучаемый материал, – негромко заметила Гермиона. – Но ведь не будет она демонстрировать нам действие смертельных проклятий?
– Скорее, заставит нас испытывать их на себе, – хмыкнул Рон и получил от Гермионы тычок в бок. – А что? Знаешь, ее манера себя вести весьма напоминает Грюма. Только не настоящего, а того, который вел у нас Защиту на четвертом курсе…
Гарри собирался что-то ему ответить, но тут в класс вошел профессор Монтгомери в идеально сидевшей на нем рабочей мантии, и сразу стало тихо. Девушки седьмого курса пожирали его восхищенными взглядами и были готовы ловить каждое слово.
Профессор начал урок с речи о важности сдачи ЖАБА, о том, каким сложным будет этот год… В общем, скука, все то же самое, что Миранда уже слышала от Дамблдора в 1944 году. Поэтому она не стала поспешно записывать каждое слово Монтгомери, как это делали Гермиона, Лаванда и Парвати, а рассеянно рисовала на пергаменте рожи, проигрывая еще раз в памяти диалог с Ребеккой. С какой легкостью она определила эмоциональное состояние Миранды! Видимо, хорошо разбирается в людях… Хотя ее методы работы по-прежнему вызывают изрядный скепсис.
– Трансфигурация человека – один из самых сложных разделов, с которым вы уже успели немного познакомиться на шестом курсе. Но тогда вы просто меняли элементы внешности, а теперь мы поговорим о более серьезных заклинаниях, способных изменить строение тела. И начнем мы с неполной трансформации человека, которая может оказаться весьма полезной. К экзаменам вы вполне ее освоите…
– Простите, сэр, – поднял руку Энтони Голдстейн. – А мы будем заниматься анимагией?
Монтгомери отрицательно покачал головой.
– Нет, она не входит в школьный курс.
– Но почему, сэр? Это ведь один из самых сложных разделов трансфигурации…
Профессор неожиданно улыбнулся, и несколько девушек шумно вздохнули.
– Что же, давайте разберемся. Кто знает, в чем один из главных недостатков анимагии?
Поднялись несколько рук – Гермионы, Майкла Корнера, Падмы Патил. Монтгомери обвел их взглядом и кивнул Падме.
– Да, мисс..?
– Патил, сэр. Анимагическую форму нельзя выбрать, она у волшебника одна и определяется его характером, его сутью…
– Совершенно верно, пять баллов Когтеврану. А в чем преимущество анимагии? Что возвышает ее над прочими разделами магии? – профессор остановился у доски и уточнил. – Зачем волшебнику в повседневной жизни способности анимага? В какой ситуации они могут понадобиться?
В классе стало тихо – простой вопрос внезапно вогнал в ступор всех присутствующих. У когтевранцев, пользующихся славой самых умных учеников Хогвартса, были напряженные и сосредоточенные лица, у гриффиндорцев – больше озадаченные. Вопрос Монтгомери явно застал всех врасплох своей лаконичностью.
– Что и требовалось доказать, – Монтгомери снова улыбнулся, и раздался стук – это Лаванда от переизбытка чувств случайно смахнула со стола учебник. – Иногда анимагия становится большим подспорьем, тут ничего не скажешь. Но, если задуматься, часто вам в повседневной жизни нужен облик белки? Или кота? Или тигра?
 
В классе по-прежнему царила тишина.
– На мой взгляд, анимагия – весьма специфическая ветвь трансфигурации. Иногда она бывает необходима, иногда она может спасти жизнь – но она плохо ложится на повседневные реалии. Облик медведя в сражении – прекрасно; облик мыши, мухи, комара для шпионажа – замечательно; облик птицы для разведки – совсем хорошо. Кстати, иногда в бою облик какого-нибудь незаметного суслика куда лучше крупного хищника…