Сердце змеи (СИ)

Они застыли, не сводя друг с друга глаз, и в классе ощутимо сгустилось напряжение. Реддл прищурился, пристально изучая ее. Красивое лицо оставалось совершенно бесстрастным и даже расслабленным, но Миранда была готова поклясться, что его желание прикончить ее только что стало еще сильнее. Кажется, кому-то в этом классе не нравилось, когда его слова оспаривали и ставили под сомнение, да еще во всеуслышание. Ну, и что ты мне теперь сделаешь, Реддл?
– Кхм-кхм, – громко прокашлялась профессор Вилкост, про которую Миранда уже вовсе успела позабыть. – Я очень довольна вашими познаниями, но все же прерву вашу увлекательную дискуссию. Возвращаемся к нашему занятию. И по десять баллов Гриффиндору и Слизерину.
Миранда первой отвела взгляд и уткнулась в пергамент перед собой. Атмосфера в классе слегка разрядилась, Вилкост продолжала рассказывать об особенностях вызова Патронуса. Заскрипели перья, Реддл наконец-то от нее отвернулся, и она физически испытала облегчение, когда он склонился над своими конспектами.
Опасный человек. Нисколько не похож на того, кто хоть как-то переживает из-за того, что стал убийцей всего месяц назад. Он превосходно владеет собой, предпочитает контролировать ситуацию, а его аура давит на нее в буквальном смысле, не давая расслабиться. Может, не стоило его сейчас еще больше злить? Кто знает, чем ей это теперь аукнется…
Остаток урока пролетел, как в тумане, и на обед она шла в каком-то полубессознательном состоянии, машинально следуя по пятам за Макгонагалл. Та всю дорогу делилась впечатлениями от урока, на что Миранда только поддакивала и согласно мычала, раз за разом прокручивая у себя в голове всю новую встречу с Реддлом и пытаясь анализировать его жесты, взгляды, поведение. Какова вероятность, что он не останется в стороне и все же предпримет реальные шаги против нее?
– Привет! – весело поздоровался женский голос слева от нее, когда они с Минервой сели за гриффиндорский стол в Большом зале. Миранда подняла голову и обнаружила хрупкую белокурую девушку, которую уже определенно где-то видела. В певучем голосе отчетливо звучал французский акцент. – Меня зовут Симона Лефевр. Ты Миранда, да? Мы только что были вместе на Защите. Здорово ты Реддла осадила, такого еще никто не видел!
Миранда выдавила дружелюбную улыбку, не желая вступать в диалог, но внезапно заговорила и Минерва:
– Кстати, да! Это здорово, что ты столько всего знаешь по Защите от Темных Искусств. А то Реддл всегда такой всеведущий, хорошо, что теперь кто-то может оспорить его авторитет!
– Я вовсе ничего оспаривать не хотела! – Миранда чуть не поперхнулась тыквенным соком. – Просто озвучила то, о чем читала в учебниках! Не моя вина, что он главу о Патронусах читал не слишком внимательно.
– Реддл – и не слишком внимательно? – Симона захихикала. – Скажешь тоже! Он лучший ученик школы, сдал все СОВ на сплошные «превосходно»! Его ответы не то что оспорить, даже дополнить никто не пытался, а тут ты со своими познаниями о Патронусах! Ты, к слову, сама их вызывать случайно не умеешь? А то представляю себе реакцию Реддла, когда ты на уроке возьмешь и вызовешь Патронуса быстрее него!
Миранда, изначально собиравшаяся ответить на вопрос Симоны утвердительно, торопливо сдала назад.
– Нет… Не умею.
Не стоит привлекать к себе еще большее внимание. Незаметность и скрытность – вот ее главные качества на этот год, а не превращение в местную знаменитость…
Хотя увидеть, как отреагирует на ее Патронуса Реддл, она бы и сама не отказалась, это правда.
– Ты откуда? – быстро спросила она, чтобы перевести внимание соседок на более безопасную тему. – Я просто слышу французский акцент…
– У меня французские корни, но я из Америки, – Симона улыбнулась. – Моя бабушка живет в Луизиане, в детстве я много времени жила с ней. Но мы переехали в Англию восемь лет назад, в Хогвартсе я с первого курса.
– А где больше нравилось?
– Сложно сказать. Здесь интереснее, но в Луизиане было теплее. Я каждое лето возвращаюсь обязательно туда. Бабушка всегда так радуется… – Миранда отметила смуглую кожу Симоны – это был явно не загар, а результат смешения разных кровей. Вкупе с белокурыми волосами ее внешность казалась слегка экзотичной, непривычной. – А ты откуда?
 
Обед потек своим ходом в приятной, дружелюбной атмосфере. Миранда поддерживала светскую беседу, изредка вставляла словечко Минерва, потом к их разговору подключились и другие гриффиндорцы, сидевшие поблизости. Услышав знакомые фамилии – Поттер, Лонгботтом, Браун – Миранда с интересом разглядывала предков своих сокурсников, пытаясь найти семейное сходство. После обеда к Симоне подошел симпатичный семикурсник с Когтеврана, с которым она встречалась и которого немедленно рекомендовала Миранде как Оуэна Бэгшота. После церемонии знакомства парочка ушла в библиотеку, а Миранда и Минерва отправились на Трансфигурацию.
Здесь ее успехи были значительно скромнее, и Миранда предпочла молча слушать профессора Дамблдора и записывать конспект, не мешая Минерве зарабатывать своими ответами баллы для факультета. Как и ожидалось, в этом предмете Минерва демонстрировала потрясающие способности и быстрее всех справилась с данным заданием – превратить остроконечную шляпу в живого фламинго. К концу урока в классе царили шум и гам, перемежавшиеся с птичьим клекотом, летали перья. Миранда задумчиво разглядывала своего фламинго – тот получился почти идеальным, только на голове почему-то посреди розового оперения присутствовало ярко-голубое страусиное перо, которое было на шляпе. Дамблдор только усмехнулся, когда заметил это нововведение, и поставил «Выше ожидаемого».
Вечером Миранда сделала домашнее задание, вежливо отказалась от предложения Симоны посидеть в гостиной с ней и Мэри Аберкромби с их курса и отправилась в спальню. Ей было необходимо многое обдумать.
========== Глава 7 ==========
В следующие недели жизнь постепенно вошла в свой ритм и устаканилась. Миранда привыкла к распорядку дня семикурсников, посещала занятия, зарабатывала баллы, общалась с однокурсниками. Со всеми студентами она оставалась ровно-дружелюбной, но близких отношений ни с кем не заводила и на откровенность ни с кем не шла. По секрету от Симоны она узнала, что некоторые парни с Гриффиндора, да и с прочих факультетов находят ее интересной, а кто-то хотел бы познакомиться поближе. Рассказывая это, Симона взволнованно понижала голос, и глаза ее горели от желания побыть «свахой», но Миранда старательно делала вид, будто не понимает намеков, и разговоры о парнях как-то сами собой затихали. С Минервой они теперь реже ходили вместе, поскольку Миранда «научилась» ориентироваться в замке, и большую часть свободного времени она была предоставлена самой себе.
Такую линию поведения она выбрала не только из опасения выдать какую-нибудь важную правду о себе постороннему. Она и в своем родном времени никогда не была компанейским человеком, предпочитая уединение шумным сборищам. Единственным близким другом для нее была родная сестра, однако Пантея училась на Слизерине, и потому в школе сестры могли проводить гораздо меньше времени вместе, чем хотели бы. С одногруппниками у нее были такие же нейтрально-доброжелательные отношения, как сейчас в 1944 году. Не потому, что в ней играли фростовские надменность и безразличие, а просто потому, что у нее почти не было точек соприкосновения с ровесниками. К квиддичу она относилась с полным равнодушием, в плюй-камни и шахматы не играла. Зато интересовалась Темными Искусствами и боевой магией и уйму времени проводила в библиотеке – но не обсуждать же это с другими учениками! В школе она чувствовала временами родственную душу в Гермионе Грейнджер, которой искренне восхищалась благодаря способности последней быть первой абсолютно во всех предметах, даже тех, которые ей не слишком нравились, но Гермиона почти все время проводила с Гарри и Роном, и лезть в их компанию Миранде казалось неправильным. Пожалуй, лучше всего она себя чувствовала на пятом курсе, когда Гарри создал ОД, и там она ощущала себя причастной к общей тайне. Она же была с Гарри, Роном, Гермионой, Невиллом, Полумной и Джинни в Отделе Тайн – но и это событие не сплотило их всех вместе, и на шестом курсе все вернулось на круги своя.