Огни на Эльбе

Кучер, которому явно было не по себе, остался сидеть на козлах. В витрине мясной лавки напротив висела половина свиной туши. Рыча на лошадей, мимо проскакала двуногая собака. Ему показалось, что все взгляды обращены на экипаж. Поодаль хихикала группка детей. Какой-то старик из толпы плюнул на землю и сделал ему странный знак пальцами. Хозяйка предупредила, что, возможно, ему придется использовать кнут, чтобы сдержать толпу. Искренне надеясь, что хозяйка скоро вернется, он надвинул на лицо картуз и принял невозмутимый вид.
Герда Линдман тяжело опустилась на единственный стул Лили, изумленно оглядываясь по сторонам.
– Вот уж чего не ожидала, – резко сказала она. – Господи Боже!
Лили, еще не оправившаяся от первого потрясения, вызванного приездом одной из богатейших дам Гамбурга, торопливо вытерла небольшой столик и подложила в камин полено. Затем любезно предложила Герде сока, на что та сперва согласилась, а затем, взяв в руки стакан, подозрительно посмотрела на него и молча отставила в сторону. Из щели в полу вдруг выскользнул таракан и побежал прямо на старуху. Лили топнула ногой, и раздался громкий хруст.
– Извините! – сказала она.
Герда молча подняла бровь, бесстрастно наблюдая за тем, как Лили вышла на лестничную клетку и вытерла ботинок о перила.
– Как ты меня нашла? – спросила Лили, когда вернулась.
– У меня есть свои способы, – ответила Герда. – Хотя времени ушло немало, ты отлично спряталась. – Она сделала паузу. – И что же? Сильно жалеешь? – испытующе глядя на нее своими пронзительными маленькими глазками, спросила она.
– Ни о чем я не жалею! – твердо сказала Лили, и губы Герды сердито дрогнули.
– Моя дорогая. Ты переехала в эту вонючую комнатушку, бросив одну из красивейших вилл в Бельвю. Только дурак не пожалеет.
– Я знала, во что ввязываюсь, – спокойно возразила Лили, пусть и слегка лукавя. На самом деле она даже не представляла, насколько будет трудно. – Да, условия не бог весть какие, но я живу в тепле и сытости. Мне всего хватает, – сказала она с вызовом.
– В самом деле? И на что же, позволь спросить, ты содержишь свой маленький рай?
Лили заколебалась на мгновение.
– У меня есть работа! – сказала она, и глаза Герды удивленно расширились.
– Да что ты говоришь? И какая же? Неужто ты стала швеей? Или, может, кружевницей?
– Я пишу, – гордо ответила Лили. – Для газеты.
– Надо же! – Герда, казалось, была искренне впечатлена. – А могу я спросить, о чем? Рассказываешь, как барышне выжить в трущобах?
Лили кивнула и тут же покачала головой.
– Не совсем. Но я действительно пишу о бедняцких кварталах. О нищете, которая стоит за процветанием среднего класса, о позорно низкой оплате труда, о детях, которых эксплуатируют на фабриках, о женщинах, которые вынуждены заниматься проституцией, потому что их зарплаты не хватает на жизнь.
– Смотрите, кто заделался социалисткой! – Герда презрительно рассмеялась. – И кто же это печатает, какая-нибудь «Бюргерцайтунг»?
Лили кивнула.
– Именно. Правда, пришлось взять псевдоним. Никому не нравится критика, особенно, если она исходит от женщины.
– Погоди-ка! – вдруг воскликнула Герда. – Быть того не может… Л. Михель?! Статьи о проститутках? А мы-то в салоне все головы себе ломали, размышляя, кто же этот дерзкий журналист, который поднимает такие скандальные темы.
Лили подняла на нее изумленный взгляд.
– Ты читаешь «Бюргерцайтунг»?
– Ну надо же мне быть в курсе того, что замышляют социалисты!
Лили кивнула.
– Пожалуйста, не говори родителям! – сказала она, и Герда тонко улыбнулась.
– Да, это в самом деле было бы ни к чему, – сказала она, в очередной раз обнаруживая свою прямолинейность, которая всегда так нравилась Лили.
Старая дама кашлянула.
– Но давай перейдем к делу. Твоя бабушка перевернулась бы в гробу, если бы узнала о том, в каких условиях ты теперь живешь. Даже у меня, признаться, волосы встают дыбом от этого района. А я всегда гордилась своей невозмутимостью. Остается только надеяться, что я застану кучера в живых, если благополучно спущусь вниз.
 
Лили подумала, что об этом в самом деле стоило побеспокоиться, и, встав со своего стула, выглянула в окно.
– Отсюда его не видно. Но я обязательно тебя провожу!
– Не беспокойся обо мне, я умею за себя постоять. Для чего, по-твоему, эта трость? Итак. Сколько тебе нужно?
Лили повернулась и удивленно посмотрела на нее.
– Что, прости?
Герда и бровью не повела.
– Ты все правильно поняла. Так сколько? Только не говори мне, что всерьез решила оставаться здесь, в этой клоаке! Во двор страшно ступить, дом кишит насекомыми, а под лестницей я видела двух дохлых крыс. Виллу на Эльбшосссе я тебе пообещать не могу, но помочь с переездом в квартиру получше, пока… все не утрясется, вполне в моих силах.
Лили не верила своим ушам.
– У меня все в порядке, – сказала она натянуто. – Спасибо тебе, Герда. Бабушка, безусловно, оценила бы твое великодушие, хотя даже в этом я сомневаюсь, учитывая обстоятельства. Но мне нравится здесь жить!
– Да ты, должно быть, шутишь! – возмутилась Герда.
Лили подавила улыбку. В который раз она слышит эту фразу?
– Боюсь, что нет. Это может прозвучать странно, но я впервые в жизни свободно распоряжаюсь своим временем. Никому не подчиняюсь, ни перед кем не отчитываюсь. Я впервые могу говорить и думать, как хочу, и никто не накажет меня за это, никто не станет критиковать. Да, это немного, но зато все это – принадлежит мне.
Мгновение Герда смотрела на нее испытующим взглядом, словно всерьез раздумывая об услышанном. Но затем снова заговорила:
– Ты можешь распоряжаться своим временем, живя в приличном районе, в квартире, которую я для тебя оплачу.
– Но тогда я была бы у тебя в долгу, и мне пришлось бы давать тебе отчет о своих поступках. Я много чем занимаюсь теперь, и боюсь, что ничего из этого ты не одобришь. – Лили глубоко вздохнула.
Герда долго молчала.
– Кажется, я понимаю, о чем ты, – наконец сказала она. – Не одобряю, но понимаю. – Она встала и оперлась на трость. – Но если ты передумаешь, дай мне знать. Мое предложение остается в силе.
– Спасибо, – сказала Лили, – Но в этом не будет необходимости.
– Когда ты в последний раз встречалась с матерью? – вдруг спросила Герда.
– Мы не виделись с тех пор, как я ушла, – ответила Лили.
Внезапно грудь так сдавило, что она едва могла вздохнуть.
Герда нахмурилась.
– Это не похоже на твою мать. Мы знакомы с Зильтой уже много лет, и, если я что-то знаю о ней, так это то, что она всегда защищала своих детей, как львица. В голове не укладывается, что она могла позволить тебе жить в таких условиях.
– Она не видела, где и как я живу. Мы не состоим в переписке. – Лили безразлично пожала плечами, но уголки рта предательски дрогнули.
– Может быть, она не знает, где ты? – прищурившись, спросила Герда.
– Нет, я сообщила родителям адрес, как только переехала. Ко мне приходил Франц, уговаривал вернуться, а потом и Генри… – Она замолчала, не желая вспоминать об этом. – Я писала матери много раз, но так и не дождалась ответа.
Видя, что Лили едва сдерживает слезы, Герда ласково коснулась ее подбородка.
– Ну-ну, не плачь, дитя мое! Она обязательно придет. Просто ей нужно время.
Лили кивнула.
– Может быть, это я должна ее навестить, – тихо сказала она.
Их взгляды встретились, а затем Герда внезапно обняла Лили, и на мгновение девушка ощутила полузабытый запах состоятельной дамы – смесь ароматов пудры, пота, помады и шиньонов. Он так напоминал ей о доме, что она не могла сдержать слез.
– Тише-тише! Ты смелая девушка, Лили Карстен! Безрассудная, но смелая, – пробормотала Герда, нежно похлопывая ее по спине. Даже сквозь всхлипы Лили слышала улыбку в голосе пожилой дамы.
– Моя дверь открыта для тебя, помни! А теперь пойдем-ка спасать моего кучера.
* * *