Моя ревность тебя погубит (СИ)

— Он даже не её.
— Что? — шокировано бормочет Полина.
— Это не её ребёнок.
— А чей он? — не успокаивается Полина.
— У него нет родителей. Она взяла его из детского дома на следующий день после того, как узнала о твоей женитьбе. У неё всё время проскальзывала эта мысль, она думала, раз однажды смогла женить тебя на себе с помощью беременности, то и во второй раз ребёнок ей поможет.
— Как она это сделала? Разве можно просто взять ребёнка из детского дома, потому что ты захотел?
— Нет, девочка. Конечно же нет, если только нет денег и связей. В наше время, к сожалению, подделать можно всё, что угодно — любые документы, справки, свидетельства о рождении. Ей нужен был малыш, похожий на тебя, она нашла его и мой муж ей помог оформить всё за считанные дни. Она думала, что отцовские инстинкты к похожему ребёнку не дадут и намёка на то, что нужен ДНК тест. А сейчас она хочет выставить свои условия, хочет всё это подделать, лишь бы только ты не узнал правды.
— И зачем ты сейчас вываливаешь всю эту правду, которую она так тщательно пытается скрыть?
— Потому что я мать, которая боится за своего ребёнка, даже если он не прав. Всё вскроется в итоге. Она не сможет обмануть тебя, как бы ни старалась. А я знаю, что ты за человек, Стас. Я осознала силу твоего влияния, когда ещё несколько лет назад мой муж попросил у тебя помощи и ты стёр в порошок его конкурентов за считанные дни. Я понимаю, что чем позже ты узнаешь правду, тем хуже будет моей дочери. А я мать, которая пойдёт на всё, чтобы защитить своего ребёнка, даже если она будет ненавидить меня за это.
Очевидно, что в этом она права. Если бы из-за её дочери с Полины скатилась ещё хоть одна слеза, я бы закопал их вместе с этим ребёнком так, что никто бы не нашёл. Прежде, чем я что-то отвечу, Полина встаёт из-за стола, не поднимая головы.
— Я всё-таки пойду наверх, — шепчет она и уходит. Мне срочно нужно оказаться рядом с ней.
— Думаешь, если назвать её невменяемой и сумасшедшей, я закрою глаза на её концерт? Если она сошла с ума и уже додумалась по приютам искать похожего на меня ребёнка, то с ней нужно что-то делать. Если ты сама не позаботишься о том, чтобы она больше не приносила дискомфорта моей жене, то это сделаю я. И ты права, у меня будет максимально короткий разговор, его вообще не будет. Я запихну её туда, откуда нет выхода.
— Я поговорю с ней и сделаю всё, чтобы ты о ней больше не слышал. Ни о ней, ни об этом ребёнке, нам придётся позаботиться о том, чтобы отправить его обратно в детский дом. Он не нужен ей без тебя. Спасибо, что выслушал меня. Больше я не смею отбирать твоё время. Я сама уйду.
Сглатывая, она поднимается из-за стола и медленным, неуверенным шагом идёт в сторону выхода.
Подавляя желание выкурить пару сигарету, я поднимаюсь по лестнице и иду в спальню, где Полина лежит, свернувшись калачиком. Присев на корточки рядом с ней, я глажу её плечо и замечаю, как глаза блестят от слёз — не тех слёз, которые были в клубе, это свежие следы.
— Что случилось, малыш?
— Нет, ничего.
— Говори мне.
— Просто мне жаль, — она прочищает горло, шмыкает носом. — Мне жаль, что я никогда не почувствую такой любви от своей мамы, которая хотела бы меня защитить, даже если бы знала, что я делаю ужасные вещи.
Ещё одна слеза стекает по её носу, я вытираю её большим пальцем.
— Я сделаю так, что ты не будешь страдать по любви этой женщины, Полина. Она недостойна заполнять твои мысли.
— Ты делаешь, Стас. Мне так стыдно перед тобой. Мне так стыдно, что я ненавидела невинного малыша просто потому, что думала, будто она родила его от тебя. А он был просто частью плана, его использовали, как вещь. Он оказался ненужным, что теперь с ним будет?
— Это тебя не касается.
— Но всё же… Как ты думаешь?
— Его отдадут обратно.
Она закрывает глаза, словно эти слова ударили её по лицу самым жестоким образом.
— Ты больше никогда не услышишь об этом ребёнке, об этой женщине и я ничему не позволю причинить тебе боль. Больше никого нет в нашей жизни.
 
Я беру её руку в свою и целую, какое-то время она просто зачарованно смотрит на меня. Уже в которой раз Полина засыпает, а я наблюдаю за ней, как конченный психопат. Которым я, видимо, и являюсь.
— Ты сделал мне очень больно, Стас, — начинает она посреди ночи, пока я глажу её плечо. Её глаза закрыты, словно она разговаривает сама с собой, но нет, она обращается ко мне и знает, что я вкушаю каждое её слово. — Сколько раз ты обещал обуздать свою ревность, сколько раз говорил, что будешь держать себя под контролем. И ты избиваешь парня, который не сделал ничего плохого. Я боюсь, что однажды стану причиной смерти другого человека только потому, что он взглянет на меня. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты поборол это. Несмотря на то, что я ради нас не смогла побороть мысль о твоём ребёнке. Прости меня.
Она настолько мудрая в свои года, потому что многое пережила в жизни. Она не может не притягивать людей — всё в ней кричит о том, что она блгоподобна, всё в ней манит, как магнит.
И она знает мою сущность, мою больную сущность, которая может решить всё, абсолютно всё. Но есть только одна вещь, которая мне неподвластна.
Моя нескончаемая ревность по отношению к ней. И я если я хочу сделать свою девочку счастливой, то должен побороть её.
Хоть это и невозможно. Для меня невозможно.
  
39. Мой муж
 
Последние три дня проходят, как в тумане. Несмотря на то, что в нашей жизни всё налаживается — Стас искренне старается не контролировать каждый мой шаг.
Да, он старается.
Если не брать во внимание, что мой охранник докладывает ему о каждом моём шаге, то меня ничего не тревожит.
Меня почти ничего не тревожит. Есть одна вещь, не связанная с моим мужем, которая не даёт мне покоя и спать по ночам. Самое удивительное, что я веду себя, как обычно, но он словно видит сквозь меня, он чувствует моё состояние и даже вчера отменил все встречи, чтобы побыть со мной дома. Возможно, он думает, что это из-за пережитого стресса.
Я совсем не понимаю, что мне делать, ведь моя душа постоянно не на месте. Несмотря на то, что его бывшая жена больше нас не тревожит. Кажется, её мама призналась в том, что всё рассказала нам. Я не знаю наверняка, хоть и спрашивала у Стаса, он вообще запрещает мне думать обо всём, что причиняло мне боль. Будь его воля, он бы залез ко мне в голову и выкинул из неё все мысли, которые на его взгляд не должны там находиться. Стас любит всё контролировать, включая даже мысли.
Нравится ли мне это?
Я не могу ответить. Я принимаю его, но хочу, чтобы он утихомирил свою бесконтрольную, беспочвенную ревность.
Разблокировав телефон, я захожу в переписку в телеграмме, чтобы перечитать её ещё раз, прежде чем удалить.
Неизвестный номер: это Саша, привет.
Неизвестный номер: мне жаль.
Неизвестный номер: я не думал, что случится подобное. Ты была права, говоря, что он ревнивый. Я надеюсь, он тебя не тронул.
Я: привет. Со мной всё в порядке. Прости, что так получилось. Я во всём виновата.
Неизвестный номер: ты не виновата. Я идиот. И мне точно лучше больше не лезть к тебе.
Я: да.
Саша написал мне с другого номера на следующий день после того, как Стас избил его в клубе. Видно, он не осмелился писать тем же вечером. Наверное, потому что ему было не до этого. И ещё потому, что он считал, что мой муж может увидеть сообщения.
Он мне не ответил, и гора словно спала с моих плеч.
Вздохнув, я удаляю переписку. Я не сделала этого раньше, потому что хотела проверить, смотрит ли он каким-то образом в мой телефон. Уверена, если бы он узнал об этих сообщениях, он бы дал знать. Но он молчит, и я надеюсь, что больше он действительно никак не следит за моими соцсетями.
Я ненавижу себя за то, что использовала Сашу и допустила такое. Я не должна больше закрывать глаза на то, что Стас помешанный мужчина и для него ничего не стоит избить или запугать одним своим видом другого человека.