Моя ревность тебя погубит (СИ)

— Давай спать, — шепчу я, зевая. Затем целую его в шею и переворачиваюсь на другой бок. Его рука ложится мне на талию и скользит к животу, но я не дёргаюсь от этого прикосновения, как долгое время до этого.
Он прижимается ко мне сзади, так близко и так сильно, словно прирастает ко мне. И самое главное, я отчётливо чувствую напряжение, сильное напряжение, которым он меня задевает. Его твёрдый член, он стоит и упирается в меня сзади. От этого я краснею ещё больше, хорошо, что этого не видно.
Стас целует меня в шею и плечо. И вскоре я засыпаю, больше не просыпаясь от кошмаров этой ночью.
***
Наверное, это были лучшие новогодние праздники в моей жизни. Стас буквально превратил мою жизнь в сказку, но больше всего мне было приятно, что он позволял папе оставаться у нас дома подолгу — и на праздники тоже.
После отдыха очень трудно возвращаться к учёбе, но я всё равно стараюсь внимательно слушать всех преподавателей на парах.
Мне кажется, единственный раз, когда я прогуляла — это вчерашняя пара Валентина Евгеньевича. И то, только потому, что мне стало очень плохо и я попросила водителя отвезти меня домой.
Я предупредила старосту и даже куратора. И вчера был всего лишь второй день учёбы после каникул, поэтому я подумала, что это не сильно повлияет на мою успеваемость. Но когда он прислал мне сообщение через несколько часов после пары, я очень удивилась и даже слегка напрягаюсь. Девочки всё время продолжают говорить, что он уделяет мне больше внимания, чем другим студентам. И мне сложно в это поверить, потому что он преподаватель, а я студентка. Вовсе я не думаю, что у него есть какие-то скрытые мотивы насчёт меня, совсем нет.
Вновь я перечитываю нашу вчерашнюю переписку, когда сажусь в кафетерии напротив подруг. Следующея пары физкультуры не будет, поэтому мы решаем посидеть здесь, как и многие другие.
Валентин Евгеньевич: Полина, доброе утро. вас не было на вчера на моей паре.
Полина: Добрый день, Валентин Евгеньевич. Извините, мне стало плохо, поэтому я ушла домой. Но я предупредила старосту об этом и куратора.
Полина: Ничего страшного? Или мне нужно будет отработать эту лекцию?
В первом семестре нужно было отрабатывать только пропущенные практические.
Валентин Евгеньевич: Ничего не нужно отрабатывать, Полина. Я был немного взволнован вашим отсутствием. Надеюсь, с вами всё в порядке?
Полина: Да, просто головная боль, уже всё хорошо.
Валентин Евгеньевич: Я рад. В случае чего, всегда можете обратиться ко мне.
Полина: Спасибо.
Заблокировав телефон, я возвращаюсь к разговору подруг. Лера просит нарисовать её, потому что я присылала в нашу беседу свои рисунку и они ей понравились. Я отнекиваюсь, потому что у меня сейчас мало опыта. Я стараюсь рисовать людей, но не близких, потому что боюсь, что не получится и им не понравится.
Время быстро проходит, но я успеваю прочитать пару страничек книги «В конце они оба умрут», когда недавно купила.
На переменах между парами играет музыка по всему университету — и в здании, и во дворе. Многие одногруппники выходят на улицу покурить, несмотря на то, что конец января и очень холодно. Мы идём на следующую пару нашего куратора, которая проходит очень скучно. Она всегда очень тихо говорит и приходится прислушиваться даже с ближних парт, чтобы её расслышать.
Когда занятия заканчиваются, я вздыхаю с облегчением. Мне нравится учиться, я безумно рада, что у меня появились хорошие подруги, но включаться в учёбу слишком трудно. Выйдя на улицу, мы вместе идём к калитке, но кто-то меня зовёт сзади, из-за чего я останавливаюсь.
Обернувшись, я вижу Валентина Евгеньевича в чёрном пальто и немного взъерошенного.
Девочки останавливаются рядом со мной, но я шёпотом прошу их идти дальше и говорю, что напишу. Улыбаясь, они уходят.
— Валентин Евгеньевич? Что-то случилось?
— Здравствуйте, Полина. Я хотел узнать, как вы себя чувствуете.
Он подходит ко мне ближе и осторожно дотрагивается до моего синего ввязаного шарфа, поправляя его. Но я делаю шаг назад, из-за чего он быстро убирает руку. В этом семестре нас перевели во вторую смену, поэтому сейчас в университете довольно мало людей, кто мог бы нас видеть.
 
— Я чувствую себя хорошо, спасибо, — сухо отвечаю я, понимая, что его внимание действительно очень навязчивое. Валентин Евгеньевич нравится мне как человек и преподаватель, он даже очень симпатичный, но моё сердце уже занято одним мужчиной, поэтому думать о чём-то другом внимании мне противно. Особенно, если это преподаватель.
— Если что, вы можете ко мне обращаться.
— Да, я помню, — я улыбаюсь из вежливости, переминаясь с ноги на ногу. — Валентин Евгеньевич, я могу пойти? Очень холодно.
— Да-да, конечно. До свидания, Полина.
— До свидания.
Не оборачиваясь, я выхожу из дворика и глазами ищу машину водителя, но понимаю, что её нет.
Вместо неё здесь машина Стаса и…
И он сам, стоящий возле неё.
Я знаю его чувства наперёд.
Если он видел, что мой преподаватель пытался поправить мне шарф, то его препадков на почве ревности не избежать. По его дикому, взбешённому и разьярённому взгляду я понимаю, что он видел.
  
26. Собственник, псих, одержимый
 
Когда я припарковываюсь на стоянке с видом на университетский двор, то отправляю охранника домой. У меня есть её расписание, поэтому я приезжаю за двадцать минут до конца её последней пары. Я успеваю пару раз перекурить и отправить через телефон по почте пару сообщений по работе.
Когда я понимаю, что пара заканчивается, вижу образовывающуюся у входа в здание небольшую толпу. Погода пасмурная, солнце прячется за облаками и тучи сгущаются. Все как можно скорее идут к выходу, не останавливаясь. Скоро появится она и тогда моя маниакальная одержимость после дня без неё немного спадёт.
Наконец она выходит из здания, одна из последних, в окружении своих подруг. Она улыбается, но резко останавливается и оборачивается. Через прозрачные кованые ворота я хорошо вижу всё, что происходит там, в пределах двора. Она что-то говорит своим подруга, когда они уходят, улыбаясь. К ней подходит мужчина — и это точно, блядь, не её малолетний одногруппник. По виду он примерно моего возраста, одетый в чёрное расстёгнутое пальто поверх строгого костюма. Похоже, её чёртов преподаватель. Он что-то говорит — и мне стоит огромных усилий, чтобы не оказаться рядом с ними за секунду и не придушить его голыми руками.
Когда он дотрагивается до её шарфа, я выхожу из машины и забываю о том, что убийство в людном месте — не самая хорошая идея.
Ублюдок. Блядь, ублюдок.
Полина делает шаг наза, их разговор заканчивается в короткие сроки и она быстро уходит. А я наблюдаю за этим ублюдком, когда он уходит обратно в здани, примерно два раза оглянувшись в её сторону.
Я сниму с тебя шкуру, ёбанный ты самоубийца.
Полина подходит ко мне с застывшим на лице ужасом, но быстро приходит в себя. Чего я не могу сказать о себе — мои челюсти просто ходят ходуном, я готов избить кого-то до полусмерти, напиться до бессознательного состояния и снова кого-то отхуярить.
— Стас? — окликает она, подходя ближе. Я пытаюсь утихомирить всех своих внутренних демонов, которые вырываются наружу. На её пухлых розовых губах красуется блеск, а именно изумрудные кукольные глаза кажутся ещё больше и выразительнее из-за накрашенных ресниц.
Её лицо естественно кукольное и настолькое потрясающее, что я могу потратить всё чёртово время, просто наблюдая за ней.
— Привет, принцесса, — спокойно говорю я, притягивая её к себе.
В моих руках она ещё больше расслабляется и прижимается к моей груди, поэтому мой башенный ритм пульса стихает. Я не собираюсь пугать её своими припадками и гневом, он направлен не на неё. Просто для начала я измучаю этого ублюдка, а затем помечу её, стану её первым мужчиной, наполню её, заполню своей спермой, чтобы за километр от неё разило мной.