Ашу Сирай (СИ)
— Что же мне делать, Ашу Сирай? Выходит, я зря побеспокоил и тебя, и своих друзей? Но я не могу отказаться от своих слов и покрыть своё имя позором! Ведь вчера при всех я обещал купить у тебя этих людей…
— Если твои друзья так хороши, что поверили тебе на слово, то верни им основной долг и по одной двадцатой части прибыли и попроси их подождать. Так у тебя останется больше ста таланов. Отложи из них десятую часть, а остальное пусти в оборот. И уже с новой прибыли вернёшь своим друзьям оставшиеся деньги. В будущем же старайся не брать в долг, не обещай такую высокую долю от прибыли, не спеши соглашаться на сделки, какими бы выгодными они тебе не казались, и считай всё заранее. Когда ты хочешь овладеть новым ремеслом, то идёшь учится к тому, кто им владеет как мастер. Есть ли у тебя друзья, сведущие в торговле, чтобы стать твоими наставниками в этом деле и подсказать тебе, что выгоднее покупать и где продавать? В каком товаре ты разбираешься лучше всего, чтобы по достоинству оценить то, что тебе предлагают, и не купить плохое?
Альмахаим задумчиво поглаживал короткую бороду. Золотые серьги в его ушах пускали солнечных зайчиков.
— Я повидал много торговцев, но подобных тебе не встречал, Ашу Сирай. Никто из них не говорил при мне о таких вещах… Теперь мне всё кажется ещё более сложным и в то же время простым… Я бы хотел учится у тебя, Ашу Сирай!
Теперь настала моя очередь открыть рот от удивления. Но Джастер только покачал головой.
— Это невозможно, Альмахаим. У меня есть дела, которые требуют скорейшего завершения. Сегодня ты беседуешь со мной в последний раз. Я покидаю Онферин. Однако я могу дать тебе ещё несколько советов, если ты этого так желаешь.
— Почту за честь, Ашу Сирай! — Альмахаим склонился в вежливом поклоне. — Мои уши и мой ум открыты для твоих слов.
Разговор получился долгий и интересный. Я слушала очень внимательно, потому что Джастер в самом деле говорил не только о разном товаре, со знанием дела рассуждая о драгоценностях, пряностях, тканях, лошадях и оружии. Всё это были вещи, которые стоили дорого, но их можно было продать ещё дороже, если покупать сразу у мастеров или где-то очень далеко. Он учил, как назначать цену, чтобы полученная прибыль покрывала расходы на покупку товара и на дорогу, и как сделать так, чтобы даже торг с покупателями не приносил убыток.
Но кроме этого, Джастер говорил о таких вещах, которые были очень простыми и «очевидными каждому, у кого есть ум», но о важности которых я прежде никогда не задумывалась.
Казалось бы, какая мелочь: откладывать в отдельный кошель десятую часть своей прибыли и не тратить её? Но ведь мне и в голову такое не приходило! Я радовалась тому, что удалось заработать на ярмарках и тратила потом всё без остатка и без оглядки… И не всегда с пользой для себя. Вон, хоть те туфли вспомнить, которые мне ноги натерли, когда я с Джастером встретилась… Поверила прощелыге на слово, повелась на низкую цену и красивые слова про «госпожу», вот и осталась без денег, и без обуви… А если бы головой подумала, отчего так дёшево предлагает, а не радовалась, как девчонка деревенская, то не купила бы такие туфли. Да и в кошельке бы монет больше звенело, если бы я их все не спускала, а берегла…
Или вот дом в Кронтуше. Я-то думала, что он его просто так купить решил, чтобы «госпожа Янига» там жила, а оказывается, чтобы найденное богатство не пропало, а пользу приносило. Дом-то с годами дороже становится и если я решу его продать, то денег больше получу, чем сейчас Микай потратит.
И про учёбу у лучших торговцев он всё верно говорил. Вон как ловко и легко всё считает и торгуется! Даже у меня в Кронтуше дела в гору пошли, хоть я не верила, что за его цены у меня зелья покупать будут… А уж как он Саризулу на виру дорогую вывел… И ведь тот заплатил, лишь чутка цену сбавить смог!
Альмахаим слушал очень внимательно, едва ли не заглядывая Шуту в рот.
Я же корила себя за то, что сама ни разу не попросила Джастера о таком уроке. Моей сообразительности хватило только попросить помочь с ценами на новые зелья, а всё остальное, что он рассказывал про торговлю, я пропускала мимо ушей…
А Джастер снова говорил о разных товарах, учил не вкладывать все деньги в один товар, а покупать разное, чтобы не потерять прибыль. Ещё он посоветовал поговорить с теми, кого Альмахаим купил, и учесть их умения прежде, чем продавать этих людей. Потому что ковёр из Барсама стоил заметно дороже, чем ковёр из Онферина, и Ульфар в самом деле мог бы принести своему хозяину много денег, если бы работал на него как невольник.
— Ты уже знаешь, что многие из этих людей торговцы. Побеседуй с ними, послушай, что они расскажут тебе. Возможно, кто-то из них согласится помогать тебе в твоём новом ремесле, если ты решишь не продавать их и дать возможность выкупить себя. Поговори с невольниками, узнай, кто каким ремеслом владеет и какую работу знает. Лучше продавать их туда, где их умения будут наиболее полезны. Это займёт больше времени, но так ты сможешь продать этих людей выгоднее для себя.
— А что ты скажешь про танцовщиц, Ашу Сирай?
— Их цена зависит не только от красоты, но и от умения танцевать, — усмехнулся Шут. — Чем больше изысканных танцев она знает, тем выше будет цена. Чем она образованней — тем дороже стоит. Поэтому ты должен сам взглянуть на них, а не верить моим словам. Мирам!
— Будет исполнено, господин!
Из-за того, что ширма всё ещё закрывала мне часть комнаты, я думала, что Джастер всех прогнал, а оказывается, Мирам просто молча ждал новых приказов.
Тем временем Джастер продолжал просвещать новоявленного торговца.
— Как бы ни была женщина хороша собой, если она умеет только танцевать, то быстро надоест и её продадут снова. Наложница должна быть очень искусной в танцах и беседах, чтобы развлекать своего господина. Очень высоко ценятся те, кто умеет петь, играть, владеет искусством беседы, знает поэзию и науки. За такую наложницу можно получить столько золота, что хватит не только тебе и твоим детям, но и твоим внукам.
Альмахаим согласно кивал, поглаживая бороду, бросал короткие заинтересованные взгляды в мою сторону, а я думала о том, что из меня наложница по меркам Джастера самая никудышная. Танцевать, петь, стихи сочинять, ещё и какие-то науки знать — ничего из этого я не умела. Ох, Янига-Янига… Всё думала, какие ему женщины на лицо нравятся, а ему вон каких подавай, чтобы и красивая, и не скучно было. Ха… Ничего общего с неуклюжей деревенской ведьмой, которая в лесу ему все ноги пообступала.
Сказки мои ему нравятся…
На лютне меня он играть научит…
Ох, тогда думала, что шутит, а теперь стыдно-то как за себя, неумеху! Как же хорошо, что под парном моего лица не видно!
За дверью раздались многочисленные шаги и в комнату под звон украшений вспорхнули танцовщицы. Альмахаим отвлёкся, разглядывая их, но я не успела воспользоваться случаем и пересесть так, чтобы видеть больше. Джастер отдал новый приказ одним жестом и Мирам с поклоном убрал ширму, мешавшую девушкам.
И я замерла от запестревшей перед глазами красоты.
В тот раз все танцовщицы были наряжены и украшены ещё лучше, чем в первый раз. Яркие наряды, украшенные сверкающей тесьмой и вышивкой, скрывали и в то же время обнажали тело так, что я невольно покраснела. Глаза, брови и губы ярко накрашены,
Альмахаим с большим интересом разглядывал их, да и сами девушки кидали в сторону красавца-гостя заинтересованные взгляды. Держались они намного свободнее, и не стеснялись своих полупрозрачных нарядов. Видимо, Мирам предупредил их, что пришёл покупатель, и теперь они старались произвести впечатление.
Но, как оказалось, Джастер не собирался продавать их так просто. Он устроил им настоящее испытание.
По его требованию откуда-то появились музыканты и девушки исполнили несколько танцев, от которых я была в полном ошеломлении. В домэре девушки тоже танцевали красиво, но там в каждом движении чувствовалась какая-то удивительная свобода, неукротимая сила, страсть… Домерские девушки были как огонь костра, как их любимые кони, как ветер в небе… И Джастер с другими парнями с удовольствием плясал с ними, разделяя эту неукротимость…