Предположение (ЛП)

— Я Вив. У тебя проблемы с мужчиной? — спрашивает она, усаживаясь напротив, как будто это совершенно нормально — сидеть с незнакомым человеком и задавать ему такой личный вопрос.
— Хм…
— Неважно. Я вижу по твоим глазам, что это так.
— Я… — я начинаю говорить, что нет, но она снова обрывает меня.
— Моя мама могла видеть такие вещи, понимаешь?
— Конечно, — соглашаюсь я, потому что кто я такая, чтобы судить? У ее мамы вполне мог быть дар.
— Ну, я тоже кое-что вижу, — говорит женщина. Я наблюдаю за ней, гадая, куда она клонит. — Парень, который тебе нравится, ну… он вроде как осел, как мой старик, — говорит она, наклоняясь вперед, как будто это наш секрет.
— Хм…
— Ну, видишь ли, он не знает, что делать с тем, что чувствует, поэтому и ведет себя, как осел, — Она качает головой. — Ты меня слушаешь?
Я понятия не имею, о чем она толкует, но она мертвой хваткой вцепляется в эту идею, поэтому я киваю в знак согласия.
— Заставь его пресмыкаться. Что бы ты ни делала, заставь его заплатить за то, что вел себя как мудак.
— Поняла, — я улыбаюсь.
— А когда ты простишь его, — она шокирует меня, хватая за руку, — То, что ты сейчас чувствуешь, в конце концов, будет стоить того.
— Окей, — говорю я, похлопывая ее по руке.
— Ладно, теперь отдохни, а я накормлю тебя самыми лучшими блинчиками, которые ты когда-либо ела в своей жизни. Еда исправит любую ситуацию, — она встает, оставляя меня гадать, что, черт возьми, только что произошло.
Вив возвращается через несколько минут с тарелкой, полной блинов, бекона и яиц. Она ставит её передо мной и снова садится, напротив.
— Я так понимаю, ты в этих краях новенькая?
— Я только что переехала сюда, — говорю я. Рот наполняется слюной от запаха еды.
— Ты переехала сюда, чтобы жить с этим ослом?
Я не могу удержаться от улыбки, слыша, как она называет Кентона.
— Хм… нет, и мы не вместе. То есть, мы никогда не были парой.
— Есть ли разница — томат или помидор, — отмахивается Вив, и я не могу не улыбнуться тому, как она все смешала. — У тебя здесь есть семья? — спрашивает женщина, подавшись вперед, как будто мой ответ действительно важен.
— Нет, — я качаю головой, откусывая кусочек бекона.
— Ну, тебе нужно как-нибудь прийти и поужинать. Мой осел делает неплохую грудинку, — она улыбается, глядя, как я откусываю еще кусочек. — Вкусно, правда? — подсказывает она.
— Очень, — я киваю, прикрывая рот рукой
— Приходи в следующее воскресенье. В этот день мы закрываем закусочную пораньше и устраиваем большой воскресный обед со всевозможными блюдами. Моя дочь и племянница немного моложе тебя, но вот племянник примерно твоего возраста, хотя он не всегда приходит на ужин. Я уверена, что девочки захотят показать тебе окрестности. К тому же, верный способ заставить своего мужчину задуматься — найти другого мужчину, который покажет, что у тебя может быть другой, если захочешь, — бормочет она, и я чувствую, что мои глаза увеличиваются в размере, поэтому я прерываю ее.
— Это очень мило, но…
— Никаких «но». Обед в три. Мы едим рано. Я дам тебе свой адрес. Буду ждать, — говорит она, вставая, и, прежде чем я успеваю придумать вескую причину, чтобы не обедать в воскресенье с ней, ее «ослом» и их семьей, исчезает за прилавком и принимается обслуживать других клиентов.
Я сижу там еще час, ем и читаю с телефона. Когда Вив возвращается, она дает мне свой адрес, номер мобильного телефона и очень мило обнимает. Я выхожу из закусочной, сажусь в свою машину и возвращаюсь к Кентону. На этот раз, добравшись до дома, я не вижу его машины и вздыхаю с облегчением, радуясь, что не придется встречаться с ним еще какое-то время.
***
Я просыпаюсь от стука в дверь и звука дверного звонка. Поворачиваюсь и смотрю на часы на прикроватной тумбочке, видя, что уже третий час ночи.
— Какого черта? — бормочу я, садясь. Мозг все еще спит, когда я, спотыкаясь, выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. Подойдя к входной двери, смотрю в глазок и вижу красивую женщину с темными волосами и загорелой кожей, стоящую снаружи.
 
— Я знаю, что ты там! Открывай! — кричит она.
Я выключаю сигнализацию и отворяю дверь, оставляя задвижку цепочки на месте, и выглядываю в образовавшийся проем.
— Могу я вам чем-то помочь?
— Ты — мне? Помочь? — она размахивает руками. — Можешь ли ты помочь? Да, сука, ты можешь помочь мне, рассказав, что ты делаешь в доме моего мужчины, — говорит она, толкая дверь, но цепочка не пускает ее.
— Твоего мужчины? — повторяю я, наваливаясь всем весом на дверь.
— Да, моего мужчины, — она толкает дверь чуть сильнее, и я удивляюсь, когда слышу треск дерева.
— Послушай, если ты девушка Кентона, то должна ему позвонить. Его нет дома, — говорю я, и мне не нравится ощущение в груди, возникшее, когда слово «девушка» слетает с губ.
— Я знаю, что его нет дома, — говорит она, снова надавливая на дверь.
— Позвони ему или приходи завтра, когда он будет здесь, — предлагаю я, стараясь быть благоразумной.
— Впусти меня, — она своим плечом с силой вжимается в дверь.
Она действительно сумасшедшая. Какого черта?
Девушка отходит и снова бежит к двери, как футболист. На этот раз дверь с грохотом распахивается. Я падаю на задницу, а она влетает в дом и валится на пол.
— Ты, черт возьми, совсем ненормальная?! — кричу я, вставая и чувствуя, как на моем бедре образуется синяк. Я смотрю на цепь на двери — она качается на дверном косяке.
— Ты бы меня не впустила, — она переворачивается, становится на колени и встает.
— Это потому, что Кентона здесь нет, психованная. А теперь убирайся, пока я не вызвала полицию, — я подхожу к двери, открываю ее пошире, давая ей возможность уйти.
— Нет, я подожду Кентона.
— Ты, наверное, под кайфом, если думаешь, что я позволю тебе остаться здесь и ждать его. Вон отсюда! — я указываю на дверь как раз в тот момент, когда появляется свет фар.
Я смотрю на улицу и вижу, как Кентон подъезжает и паркуется. Он видит меня в дверях, и тогда я понимаю, что на мне только футболка и трусики — даже не длинная рубашка. Его глаза скользят от меня к женщине в доме, а затем сужаются.
— Кэсси, какого хрена? — рычит он на нее, входя в дом.
— Нам нужно поговорить, — кричит она, делая шаг к нему, но останавливается, когда его глаза сужаются еще больше.
— Ты открыла ей дверь? — спрашивает он, глядя на меня.
Я отрицательно качаю головой, делая шаг назад из-за выражения его лица.
Он поворачивает голову в ее сторону.
— Ты знаешь, который час? — спрашивает он.
— Да. Вернувшись домой, я обнаружила все свои вещи на крыльце.
— Ты пришла в мой дом и ворвалась внутрь, когда меня не было?
— Все мои вещи испорчены, — раздраженно хнычет она.
— Ты в порядке, детка? — спрашивает он, поворачивая голову в мою сторону и глядя мне прямо в глаза.
Жар кипит под моей кожей от нежности. Я хочу выцарапать ему глаза.
— Детка? Неужели? Ты называешь ее «деткой»? Ты никогда меня так не называл! — кричит Кэсси, глядя на меня.
— Я бы не слишком расстраивалась, дорогая, — мягко говорю я ей. — Я всего лишь стриптизерша и ни хрена не значу для Кентона., — я перевожу взгляд с нее на него, и, видя, как щелкает его челюсть, чувствую себя лучше. — А теперь, — говорю я радостно, — Если вы двое не против продолжить эту любовную ссору без меня, я пойду спать.
Я поворачиваюсь и иду вверх по лестнице, улыбаясь, когда слышу крик Кэсси:
— Стриптизерша?! Ты живешь с гребаной стриптизершей?
Я закрываю дверь спальни и забираюсь в постель. Несколько минут слушаю рокот голоса Кентона, а потом раздаются звуки закрывшейся двери и включившейся сигнализации. Затаив дыхание, я прислушиваюсь к топоту ног по лестнице. Не знаю, откуда мне это известно, но чувствую, что он стоит за дверью моей спальни. В зале на несколько мгновений воцаряется тишина, а затем он произносит мое имя. Я игнорирую его, натягивая одеяло на голову.