Предположение (ЛП)

Я прикусываю губу, не зная, что делать. Я никогда не испытывала ничего подобного раньше, и прошло уже много лет с тех пор, как я занималась сексом. Чувствую себя совершенно не в своей тарелке и подавленной.
— Не надо, — твердо заявляет он, заставляя меня снова посмотреть на него. — Не закрывайся от меня. Только не сейчас. — Его руки покидают меня, когда он скользит ими вверх по моей коже и обнимает меня.
Я прочищаю горло и качаю головой.
— Я имею в виду… я просто не знаю, что делаю, поэтому я….
— Ошеломлена, — констатирует он, щекоча своим носом мой. — Вот почему я не сделал все то, что хотел бы сделать с тобой. Я видел по твоим глазам, что ты не уверена.
Он целует меня в лоб и перекатывается на бок, увлекая за собой.
— Как давно это было? — тихо спрашивает он, скользя пальцами вниз по моей спине, а потом снова вверх.
— Чуть больше десяти лет, — Я смущенно закрываю глаза и открываю их только тогда, когда понимаю, что не только его тело напряжено, но и он, кажется, не дышит. — Ты в порядке? — Я приподнимаюсь на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Черт, — бормочет он, открывая глаза. — Как, черт возьми, ты держалась на расстоянии от мужчин последние десять лет?
— Это нетрудно, когда тебе неинтересно, — честно отвечаю я, отводя от него взгляд.
— До меня.
Я слышу самодовольство в его голосе, и взгляд возвращается к его лицу, я прищуриваюсь, разглядев ухмылку.
— Мои вкусы всегда могут поменяться.
— Нет, — уверенно говорит он.
— Могут, — фыркаю я, и его ухмылка превращается в широкую улыбку, когда он перекатывается на меня.
— Но не изменятся, — повторяет он, на этот раз целуя меня молча.
***
— Мы так никуда не пойдем, — говорит Кентон, как только я выхожу из-за угла на кухню.
На нем темно-бордовая рубашка на пуговицах, словно сшитая специально для него. Верхние пуговицы расстегнуты, рубашка заправлена в черные брюки, которые облегают его бедра и подчеркивают стройную талию. Не знаю, как это возможно, но он выглядит в той же степени сексуально, что и в джинсах. Глядя на него в таком виде, я жажду увидеть его в костюме.
Он окидывает меня взглядом с ног до головы, и я слегка спотыкаюсь, когда наши взгляды встречаются, потому что его — такой темный и голодный, что я не могу даже вздохнуть. Поцеловав меня осторожно, он встал с кровати и оделся, сказав, что у него есть кое-какие дела, но у нас свидание, и я должна быть готова. Я кивнула, не в силах говорить, и смотрела, как он выходит из комнаты.
Я встала, сварила кофе и съела кусочек тоста, прежде чем вернуться наверх, чтобы подготовиться к своему первому свиданию. Приняла очень долгий душ, убедившись, что побрила везде, где нужно, и вымыла каждый дюйм своего тела. Я выбрала темно-синее платье на запах, обтягивающее фигуры и с небольшим декольте, при том, не делая меня распутной.
Туфли — последний штрих — золотые, на шпильках, с ремешком на кончиках пальцев и толстой лентой вокруг лодыжки. Макияж я сделала такой же, как и в тот вечер, когда пошла в клуб, — просто накрасила губы темно-красной помадой.
— Ты действительно испытываешь мое терпение.
Грубый голос Кентона возвращает меня в настоящее, вместе с его руками, которые уже обвили мою талию.
— Но если я не возьму тебя с собой, то не смогу похвастаться тобой, — Его рука медленно скользит вверх по моей талии к банту, на который завязано платье. — Ты как десерт, который я разверну и съем в конце вечера, — Его пальцы обхватывают свободную ленту, слегка дергая ее. — Идем, пока я не послал все к черту, не развернул тебя здесь, на кухне, и не положил на стойку.
Я не против пропустить ужин и угостить его десертом прямо сейчас. После того, что случилось утром, я знаю, что не буду откладывать занятия любовью с ним.
Он улыбается, словно прочитав мои мысли, и качает головой.
— Ужин, потом десерт.
Моя киска сжимается, и я прикусываю губу, чтобы не застонать. Он наклоняется вперед, пальцем касаясь моего подбородка, и нежно целует.
 
— Я бы не прочь пропустить ужин, — признаюсь я, когда его губы отрываются от моих.
Он смеется, качает головой и берет меня за руку.
— Нам обоим понадобятся силы.
Он ведет меня к машине, открывает передо мной пассажирскую дверь, закрывает ее, потом садится за руль. Как только мы проезжаем по подъездной дорожке, его рука сцепляется с моей на коленях.
— Итак, куда мы едем? — спрашиваю я, как только снова обретаю дар речи.
— Итальянское заведение в паре городов отсюда. У них самые лучшие баклажаны с пармезаном, которые я когда-либо ел в своей жизни.
— Я люблю итальянскую кухню, — говорю я.
— Я знаю, — улыбается он, сжимая мои пальцы.
— Откуда?
— Все замороженные обеды, которые ты покупала, итальянские, — он смеется, заставляя меня улыбнуться, и щеки пылают от смущения.
— Я плохо готовлю, — я качаю головой и смотрю в окно.
— Я могу научить тебя готовить, — мягко предлагает Кентон, сжимая мою руку.
— Мне бы этого хотелось, — Я всегда хотела научиться готовить, но все попытки заканчивались катастрофой, поэтому я сдалась.
Оставшуюся часть пути до ресторана мы обсуждаем его любимые блюда и то, как он научился готовить. Я знала, что его тетя Вив и дядя владеют закусочной, в которую я зашла, когда впервые встретила Вив, но не знала, что он работал там летом, когда был юношей.
Мы подъезжаем к ресторану, Кентон находит парковку на оживленной улице и ведет меня внутрь. Интерьер тусклый, с подсветкой настроения, что делает пространство гораздо более интимным. Столы накрыты белыми льняными скатертями, в центре каждого из них горит одинокая чайная свеча. Хозяин ведет нас к маленькому столику в задней части ресторана, но, когда начинает выдвигать мой стул, Кентон останавливает его, берет стул и держит его для меня, пока я не сяду. Затем присаживается на свое место, напротив.
— Хотите посмотреть винную карту? — спрашивает официантка, подходя к нашему столику.
Я смотрю на нее и вижу, что она не сводит глаз с Кентона. Если мы собираемся построить прочные отношения, мне нужно сдерживать ревность, возникающую, когда другие женщины восхищаются им, но это не значит, что мне это должно нравиться.
— Хочешь бокал вина, детка?
Я перевожу взгляд с официантки на Кентона и качаю головой. Не хочу сегодня что-нибудь испортить.
В его глазах я вижу одобрение, и он не отрывает от меня взгляда, отвечая официантке:
— Пока только воду.
Она кивает и оставляет нас просматривать меню.
— Решила, что будешь заказывать? — спрашивает он через несколько минут.
— Даже не знаю. Все выглядит так аппетитно, — говорю я, рот наполняется слюной от предвкушения.
— Здесь все очень вкусно. Мои родители часто привозили меня и Тони сюда, когда мы росли.
Мое горло сжимается при счастливом воспоминании о нем и его семье. И тут же волна грусти накатывает на меня из-за того, что мне нечем с ним поделиться.
— Останься со мной, детка. Мы здесь вместе, — Он берет мою руку в свою, часть его силы просачивается в меня через это прикосновение.
Я смотрю ему в глаза и киваю, когда он подносит мои пальцы ко рту, целуя их.
— Я в порядке, — говорю я через несколько секунд.
Он кивает, но не отпускает моей руки. Даже когда официантка возвращается к нашему столику, чтобы принять заказ, он все еще держит меня за руку, но меняет тему разговора. Мы говорим о моей работе и заявлении, которое я подала, чтобы сменить график; а еще о Джастине и о том, как он начал работать на Кентона.
Он держит разговор подальше от семьи и всего того, что, по его мнению, может заставить меня отступить. Я знаю, что он делает, и невероятно ценю это. Во время ужина я понимаю, что он умеет читать меня, как никто другой. Это говорит само за себя, я уже знаю все, что нужно, чтобы быть с ним.
— Вы готовы к десерту? — уточняет официантка, вернувшись к нашему столику после того, как убрала пустые тарелки.