Предположение (ЛП)

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, оправившись от шока, что он здесь.
— Ты сказала, что работаешь в гребаном стрип-клубе, — говорит он, отпуская меня.
— Я никогда такого не говорила, — качаю я головой, скрестив руки на груди и наблюдая, как он расхаживает взад-вперед, словно зверь в клетке.
— Ты медсестра? — он останавливается в другом конце комнаты, глядя на меня. Взгляд перемещается с моей макушки до ног, обутых в кеды.
— Да, но это ничего не меняет, — шиплю я, наклоняясь вперед.
Он бросается ко мне, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Не успеваю я осознать это движение, как его губы оказываются на моих, пальцы зарываются в волосы у меня на затылке, и я задыхаюсь. Он использует эту возможность, чтобы проникнуть языком мне в рот. Я пытаюсь сопротивляться, разорвать поцелуй, но он крепче сжимает мои волосы. Когда он прикусывает мне язык, я пропадаю.
Я целую его в ответ, и весь гнев, который чувствовала на его счет, уходит в этот поцелуй. Я кусаю его губы, нижнюю, потом верхнюю, и провожу ногтями по его волосам. Он рычит мне в горло, его большое тело сильнее прижимает меня к стене. Каждый из нас борется за доминирование, но он побеждает, придавливая меня к месту, его тело обездвиживает мое.
Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышим, оба все еще стоя вплотную друг к другу. Я чувствую, как каждый твердый дюйм его тела прижимается к каждому мягкому дюйму моего тела. Он прислоняется своим лбом к моему, и мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. Глаза распахиваются и смотрят в его глаза.
— Это ничего не меняет, — тихо говорю я, губы все еще покалывает от его поцелуя.
— Ты совершенно права, — он делает глубокий вдох, его губы приближаются к моим. — Это ты, мать твою, все изменила.
— Отстань, — я толкаю его в грудь только для того, чтобы он сильнее прильнул ко мне.
— Ты не можешь отталкивать меня. Ты не имеешь права лгать мне, даже если ложь состоит в том, что ты умалчиваешь детали.
— Я никогда не лгала тебе, — бормочу я, отворачиваясь от него.
— «Вандерс бэлт» — это не чертова ложь? — Его ладонь поднимается к моей щеке, заставляя повернуть голову и снова посмотреть на него.
Ладно, может, я и соврала, но это была не ложь.
— Ты придурок, — говорю я, снова толкая его в грудь.
— Называй меня как хочешь, но я знаю, что ты тоже чувствуешь притяжение между нами. Не лги себе, черт возьми.
— Единственное, что я чувствую к тебе — это гнев, — рычу я.
Затем его рот снова опускается на мой, крадя мое дыхание. Этот поцелуй ещё мучительнее, чем предыдущий, и я всхлипываю, когда он отстраняется. Мои руки, которые пытались оттолкнуть его, теперь сжимают его футболку.
Он приближает губы к моему уху.
— Уверен, если засуну руку тебе в трусики, они окажутся мокрыми.
Я зажмуриваюсь, пытаясь избавиться от этого образа. Глаза распахиваются, когда его рука обхватывает тонкую ткань моей одежды.
— Такая горячая, — его пальцы сжимаются сильнее, и я встаю на цыпочки, пытаясь уйти от того, что он заставляет меня чувствовать.
Часть меня хочет вскочить, обхватить ногами его бедра и вжаться в него всем телом. Другая — пнуть его по яйцам и наорать на него за то, что он обладает такой властью.
***
Кентон
Я смотрю в ее большие голубые глаза и издаю стон. Чтоб меня. Она самая красивая штучка, которую я когда-либо видел. Идеальная, и я имею в виду не только внешне, но и внутри. Она настолько милая, что в это трудно поверить, особенно учитывая ее образ жизни.
Я старался держать дистанцию после того, как встретил Отэм в аэропорту и вспомнил, чем она зарабатывает на жизнь, но находясь с ней рядом, я хотел проводить больше времени с ней рядом. Она не такая, как я ожидал. Она не то, о чем я мечтал, но чтоб меня, если она не то, что мне нужно.
Я возжелал ее с той секунды, как впервые увидел. Я вошел в здание аэропорта, зная, что она меня не ждет. Днем я отправил Линку сообщение, чтобы он дал ей знать, что забрать ее не получится. У меня была зацепка по делу, и я полагал, что не успею вовремя, поэтому не хотел, чтобы она ждала меня.
 
Заметив в толпе ее длинные рыжие волосы, я увидел, как она побежала за одним из чемоданов. Я не мог удержаться от смеха, когда она рванулась вперед и приземлилась на багажную ленту, после чего ее потянуло следом. Но девчонка не сдавалась. Стянула сумку с конвейера, перекидывая её через плечо, и упала назад под тяжестью. Такая милая.
Когда мы забрались в машину, и я сел рядом, двери закрылись, и ее запах окутал меня. Ее длинные ноги в шортах мешали сосредоточиться на дороге, и тогда я спросил, откуда она знает Линка. Может, я и накручиваю себя, но мне почему-то не нравится мысль, что она была с кем-то из моих друзей, а потом Отэм напомнила мне, что работает в стрип-клубе, вышвырнув все мысли о романе с ней в окно.
Я снова смотрю ей в лицо и качаю головой. Я так облажался, что меня тошнит даже от одной мысли об этом. У меня нет проблем со стриптизершами вообще, но я знаю, что происходит в стриптиз-клубах. Понимаю, не все женщины одинаковы, и есть танцовщицы, которые работают в клубах, чтобы прокормить себя и ничего больше, но мне известно и что некоторые из них идут домой с мужчинами в конце ночи или готовы пойти немного дальше, чтобы заработать больше денег.
— Отойди, — говорит она, и я качаю головой, еще сильнее прижимаясь к ней.
Она пахнет цветами или еще чем-то сладким. Я так долго мечтал приблизиться к ней. Теперь, когда она там, где я хочу, я не отступлю.
— Зачем ты это делаешь? — тихо спрашивает она, зажмурившись.
— Я хочу тебя. Хочу узнать тебя получше.
— Нет, — выдыхает она, качая головой.
— Да, — я сильнее придавливаю ее к стене.
— Мне не нравится то, что я знаю о тебе.
Я знаю, что она просто честна, но от этого больно не меньше. Я не очень хорошо ее знаю, но та ее сторона, которую она мне показала, была милой, дерзкой и такой чертовски сладкой, что мне приходилось сдерживаться, чтобы не поцеловать ее, когда она смеялась или делала что-то, что заставляло меня улыбаться.
Выражение ее глаз, когда она вошла в мой кабинет, а я разговаривал с Нико по телефону, все еще преследует меня. Знаю, мой кузен пытался доказать мне, что она мне интересна, но мне не нужна была его помощь. Я знал, что хочу ее, но не понимал, как справиться со своей ревностью. Мысль о мужчинах, которые пялятся на нее или прикасаются к ней, будит во мне желание убивать.
Когда она заговорила, слова разорвали меня на части. Я знал, что, несмотря на мои собственные страхи, должен был найти способ справиться с этим, или я потеряю ее еще раньше, чем заполучу. Потом я пошел к дому Нико и увидел его с Софи, и как они сблизились. То, как она смотрела на него, как будто он мог зажечь солнце, вызвало во мне ревность. Я хотел того же и для себя.
Нико был прав, сказав мне, чтобы я вытащил голову из задницы. Он сказал, что если я чего-то хочу, то должен это принять; я никогда не позволю кому-то или чему-то удерживать меня. Я хочу Отэм больше, чем чего-либо раньше. Я хотел ее еще до того, как узнал, что она медсестра. Я бы с гордостью отвез ее домой, чтобы познакомить со своей семьей. Мои родители и сестра полюбили бы ее.
— Дай мне шанс.
— Я не могу, ты уже наговорил мне столько жестоких вещей. Я не могу добровольно открыться тебе для большего.
— Помнишь тот вечер, когда я приготовил тебе ужин, и ты сказала, что впервые за долгое время была счастлива? Ты не единственная так себя чувствовала, — мягко признаюсь я.
— Я была пьяна. Разве не все счастливы, когда пьяны?
Я смеюсь, и наши взгляды встречаются.
— Не лги себе.
— А я и не лгу. Это ты себя обманываешь. Я же стриптизерша, помнишь? Может, сейчас уже нет, но была. Этого не изменить. — Она качает головой, и ее волосы скользят по моей коже.
Сколько ночей я лежал в постели, представляя, ее волосы, раскинутые ореолом над ее головой, пока она спит, или нависающие надо мной, когда она скачет на мне, пока не кончит?