Снотворец (СИ)

У меня мурашки бегали по коже от осознания, что все они вскоре могут быть убиты. И не кем-нибудь, а моим Кайсеном. А ведь я был более чем уверен, что делать это ему совсем не хотелось. Но как спасти тех, кто спасения не хочет? Неужели нет каких-то законов, которые позволили бы хотя бы детей оставить в живых, лишив их права мести? Как бы хотелось, чтобы все было проще и детям не приходилось расплачиваться за проступки своих отцов.
Из задумчивости меня вывел хриплый голос Кая:
— Ты, наверно, думаешь, что я убил отца из-за какой-то глупости…
— Что? — переспросил я, удивленно обернувшись к нему. — С чего ты это решил?
— Ночью ты сказал, что мы убиваем друг друга почем зря, — отозвался он, принимая полусидячее положение и откидываясь на спинку кровати. На меня он не смотрел, а скорее на узоры на одеяле, немного хмурясь при этом. — Хочешь, расскажу, почему я пошел против отца?
Я лишь неуверенно кивнул, откладывая планшет на тумбочку и придвигаясь к Кайсену. А он вздохнул и приобнял меня.
— Помнишь, я рассказывал про мои вторые отношения? Про Нейта. Я сказал тебе, что он умер. — Я снова кивнул, припоминая нечто подобное. — Он не просто умер. Его казнил мой отец за то, что я отказался с ним расстаться. — Я ошарашенно замер, не зная, как реагировать. А мой демон продолжил: — Приближалось время моей свадьбы с Раверой, а отец все больше совал нос в наши с Нейтом отношения, не давая насладиться последними неделями вместе. Я часто ругался с ним, грозился отказаться от свадьбы, если он не прекратит давить на меня. Возможно, он даже поверил в это и потому решил проблему радикально — казнил Нейта за связь со мной. Когда я узнал об этом, во мне что-то оборвалось. Это был необдуманный импульсивный поступок, но я просто пришел к отцу и выстрелил… — Кай выдохнул. Было видно, что вспоминать те события ему по-прежнему больно. — До сих пор все как в тумане, не особо помню, что было сразу после. Но дальше события посыпались одно за другим. Мой отказ от свадьбы привел к тому, что дядя Мелькольн объявил мне бойкот. Странно, что не объявил войну. Равера осталась без мужа, а другого ей, насколько я понял, так и не смогли подобрать. Свое положение потеряли многие дрэйды, служившие моему отцу, а я оказался в уязвимом положении без поддержки и плана. Так что в итоге из-за моей связи с простым ньюлом пострадала чуть ли не половина семьи. Все из-за меня. Этот разлад с дядей, эти попытки их мести мне, эта необходимость казнить всю его ветвь — все из-за меня. И я уже просто не знаю, как поступить будет правильно. Мне надоело, что людям вокруг меня приходится погибать…
Впасть в остолбенение мне не дало понимание, что Кайсен только что излил мне душу, рассказал самый большой секрет, и теперь ему нужна поддержка, а не мой шок. Я залез на его ноги и обнял за шею, прижимаясь всем телом и поглаживая по волосам.
— Неправда. Не из-за тебя. Все из-за ваших чокнутых правил, — проговорил я, пытаясь подобрать слова. — Ты не виноват, что влюбился, и тем более не виноват, что вам это запрещают какие-то там старые законы. Это глупо — жить всю жизнь в золотой клетке. Я тоже, как и ты, не смог бы так существовать.
— Ты сейчас так и живешь — в моей золотой клетке, — слегка грустно проговорил Кайсен.
— Ну, она мне нравится, — улыбнулся я, чуть отстраняясь. — Не надо себя ни в чем винить. Просто… неужели нет способа прийти к согласию с дядей без смертей?
— Есть. Отдать ему мое место. Но тогда он скинет меня на четвертую ступень.
— Это плохо?
— Это сложно. Я должен буду продолжать жить по тем же правилам, не имея никакого влияния. А если не будет влияния, я не смогу оставить тебя рядом с собой. Там любая моя ошибка или действие против системы будет приравниваться к преступлению и караться казнью. Если только у меня не будет какой-нибудь «крыши» со ступени повыше, а для такого мне придется вступить в брак.
— Пиздец, — процедил я, опуская взгляд. Просто иначе я не представлял, как выразить свои эмоции по поводу их дебильных законов. — А нельзя просто помириться?
 
— Я убил его брата. Как ты себе это представляешь? — усмехнулся Кай, погладив меня по перьям на плече.
— А он разве сильно предан родственным связям? Он не ценит свою дочь, свою наследницу, сказал казнить. Чудится мне, что он тупо хочет твое место, а на месть за брата ему плевать. Возможно, злится, что у него, в отличие от тебя, не было повода казнить его и стать главой. Не знаю. Какой-то он мутный, этот твой дядя. В любом случае, неужели нельзя как-то спасти его жену и маленьких детей? Уж они точно не должны страдать из-за ваших разборок. — В этот момент я осекся и отвел взгляд, спросив чуть тише: — Я… много болтаю, да?
Кайсен лишь задумчиво смотрел на меня, уже вовсе не улыбаясь.
— Ты подал мне идею, Эндрю, — медленно сказал он и притянул меня к себе для поцелуя. — Спасибо.
— И что за идея? Не смертельная, надеюсь? — спросил я, слезая с Кайсена, ведь он стал подниматься. — Может, еще поспишь?
— Лучше сегодня закончу пораньше, — ответил он и зашел в ванную, проигнорировав остальные мои вопросы.
Я снова упал спиной на кровать, пытаясь понять, что уж я такого сказал и какая идея могла прийти в голову моему демону. Хотелось помочь ему разобраться со всеми этими трудностями, даже с учетом, что я ни хрена не смыслю в их законах. Я как-то пытался разобраться, но там огромный устав, почти что уголовный кодекс — сам черт ногу сломит. На его изучение потребовалось бы несколько лет, а я ни разу не юрист. Да и Адиала вряд ли позволила бы «какому-то там мадару» совать нос в дела семьи. Но помочь все равно хотелось. Оставалось только надеяться, что идея Кайсена и правда безопасная и сможет решить хотя бы часть проблем.
Когда он вышел, я начал допытываться, о чем он говорил, желая услышать подробности, на что он ответил только «потом расскажу». Как всегда, даже мой демон не хотел мне давать слишком много информации. Пришлось смириться и отстать.
День я провел как обычно: завтрак, тренировка, обед, стрельбище, а после, до ужина, пошел составить компанию Оэрии в оранжерее. Она вечно гуляла то там, то в парке. Видимо, ей нравилось смотреть на живые растения. У них в мире ведь не так уж и много их осталось.
Пройдя по дорожке мимо клумб и кустов с какими-то фиолетовыми цветами, я заметил женскую фигуру в черном платье, сидящую на скамье ко мне спиной. Однако, подойдя ближе, я понял, что это совсем не Оэрия.
Равера смотрела на дерево, стоявшее посреди импровизированной площадки, однако заметив меня, перевела взгляд, начиная без стеснения разглядывать. И чтобы не натворить какой-нибудь хрени, за которую потом мне может влететь, я хотел молча свалить, но Равера не дала.
— Подойди, черный мадар, побеседуем.
От ее низкого властного голоса у меня аж дыхание сперло. Это вам не доброжелательная Оэрия с напускной важностью. Это Равера, мать ее, Кроун, воспитанная быть женой главы семьи. И я для нее не значимее, чем кусочек грязи под ногами.
Ослушаться ее я не имел права, но теперь еще больше боялся ляпнуть что-то не то. Подойдя и встав напротив, я слегка ей поклонился, а потом стал рассматривать ее внушительные рога, почти такие же, как у Кая, и практически красные светящиеся глаза. На фотографиях в интернете она казалась милее.
— Ты тот сзеретни, о котором я слышала? — с усмешкой спросила она. — Кайсен Кроун купил тебя и привез в свой дом, вопреки законам клана, так? Как у тебя смелости хватило согласиться на контракт с ним?
— Не так страшен черт, как его малюют, — пожал я плечами, засовывая руки в карманы.
— Что? — удивилась Равера, приподняв бровь и глядя на меня теперь, как на сумасшедшего.
— Ну, то есть не боюсь я его. И законов вашего клана я не знал, когда согласился на контракт. Но и сейчас, зная их, не отказался бы. А почему это вас волнует?
— Потому что выходит, что от нашей свадьбы он отказался ради покупки необычного сзеретни, — хмыкнула она.
— Он отказался… совсем не поэтому, — нахмурился я. — Но я не имею права разглашать причину. В любом случае, вам он насолить хотел меньше всего.