Андервуд. Том 3 (СИ)

Ник отдал меч и весь в крови пошёл к себе. Позади донёсся горестный, душераздирающий плач женщины.
Алла хотела было к нему подойти, но осеклась: Ник махнул ей «не сейчас» и, оставляя красные капли на полу, поднялся к себе на второй этаж.
 Глава 24 
 Новая эра Андервуда 
Рано утром, когда ещё не было постояльцев, Жнец спустился и хотел незаметно выйти, но его остановил пьяный голос Эда.
— Уходишь? — мутные глаза здоровяка понимающе опустились наискось, а рука сама собой налила настойку в стакан из пузатой бутылки.
— Нет, — ответил ему Ник и подождал, пока мужчина опрокинет в себя пойло и зажмуриться.
— А я думал с концами, — во рту захрустели кости жареной ящерицы.
— Это на послезавтра, сейчас у меня дела.
— Ясно, ладно, не з-задерживаю, Томас.
Ник хотел было выйти, но остановился.
— Эд, у тебя же есть дочь, так?
— Допустим, — он вытер полотенцем руки и бросил на пол.
— Ты бы видел, какими глазами она на тебя сморит, как о тебе говорит… Ты для неё пример, Эд.
Мужчина открыл было рот, но так и ничего не произнёс. Просто кивнул. Ник оставил его наедине с этой мыслью и пошёл к выходу из F3. С собой взял запас порошка, амулет и кастеты в чехлах.
Сонный Чак отворил ему ворота уже без всяких комментариев. Скорее всего, слава о чужаке быстро распространилась. А в подземельях ничто не уважают так высоко, как силу.
Воин хотел осесть в этой деревеньке, чтобы «доить» крысиный вертеп, собирая души. Это было удобно — рядом монстры и все радости цивилизации, но…
В общем, Жнец передумал.
Отойдя на значительное расстояние, где его не увидят, он надел танталовые кастеты и начал свой крестовый поход. Сегодня будет щедрый урожай.
Крысятина разлеталась шматами изрезанного мяса. Острые зубы и когти впивались в его ноги и руки, в туловище… И всё напрасно. Всё это воинство не могло нанести ему урона, а он, как ледокол посреди замёрзшего океана, прокладывал себе путь в самое сердце скверны.
Никакой жалости, только чистая сила — счёт жертвам давно потерян. Главный туннель разделялся надвое, потом ещё надвое и так далее. Ему не нужно было сверхъестественного чутья или карт: достаточно идти туда, где больше всего давали отпор.
Если он иссякал, Ник возвращался на развилку и снова убивал врага. Жирность и мускулистость защитников менялась. Стали попадаться сильные души — их он сразу распределял в регенерацию.
Жнец мог идти довольно долго — выносливости хоть отбавляй. С холодной злостью отпинывая трупы, воин двигался к своей цели. Чтобы добраться до матки, он убил шестнадцать часов, израсходовал все заряды противоболевого кулона и, наконец, вышел в последнюю пещеру.
Громоздкая слепая крыса валялась в дальнем углу. Её размеры сопоставимы с трёхэтажным зданием. Белая кожа отличала её от остальных сородичей. Естественно, она была беременна, и к её мерзкой пасти подтаскивали жратву грузные осеменители.
Мелочёвки тут совсем не было. Жнец понял, что убить матку труда не составит, главное — разобраться с окружением. Чем он и занялся, отсекая части тел бройлерных крысиных выродков. Десятилетиями эта зараза истощала людские ресурсы. Тысячи людей погибли из-за вечного противостояния видов.
Это не единственный очаг лишь один из многих, но из маленьких дел складываются большие. Как кирпичики. Каждый его удар спасал чью-то жизнь, каждый умерший грызун теперь не сожрёт чью-то дочь, жену или бабушку.
И к чёрту все эти схемы с душами, он найдёт себе новое место, ещё лучше. Кроме него эту работу никто не сделает.
Ник раскидал охрану как щенят и медленно подходил к чавкающей белой туше. Та даже на пороге смерти продолжала чавкать и сношаться.
Ленивый слепой глаз раскрылся — в нём Жнец увидел своё отражение.
Последние пять сильных душ он вложил также в регенерацию, в чёрный слой, но есть один нюанс. Помимо восстановления, эта стенка сосуда давала и другой навык. Страх. Да. Он получил такой приток душ, что тоже эволюционировал.
 
— Сдохни, — Жнец выпустил волну ужаса, разорвавшую сердце белой крысоматке.
Та вздрогнула, чуть вытянулась и обмякла. Вместе с ней кони двинул и примостившийся трахарь, так и застыв навечно под хвостом царицы.
Её душа едва дотягивала до сильной. Она центр выводка, но не боевая единица. Так что каких-то особых бонусов Ник не получил. Вот если бы стая была бродячая и с вожаком-самцом, тогда да.
* * *
— Уходишь? — спросила его Алла, поймав около постоялого двора.
Вчера он вернулся, к ужасу местных, с головы до ног в кровище, помылся, перекусил и завалился спать.
— Ага, меня ждёт тесть…
— Да ладно тебе врать, нет у тебя никакого тестя и не Томас ты, — перебила его девушка. — Оставайся, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — затараторила она. — Ты не представляешь, как нужен нам. Вот так, — она провела черту на максимальном расстоянии над головой, встав на цыпочки.
— Извини, но не могу, у меня свои причины.
— У тебя кто-то есть? — она изящно подняла бровь.
— Ага.
— Ну вот всегда так, — девушка так смешно с досады махнула рукой, что он едва не засмеялся, никакого стеснения у егозы. — Нормальных мужиков разбирают, а я вечно одна буду.
— Лет тебе сколько? Не тянешь ты на старую деву, — улыбнулся Ник.
— Семнадцать.
Он не сдержался и всё-таки захохотал.
— Чего смеёшься? И зачем волосы постриг? Тебе седой очень шёл.
— Лысой головой проще улавливать движения ветра.
— Правда, что ли? — с сомнением спросила девушка, сама-то она обладала густой шевелюрой.
— Честное-пречестное.
— Не смешно. Короче, я придумала: переезжайте оба к нам. Не пожалеете, мы вам тут лучший дом выделим. Подружусь с твоей… как её там?
— Саша.
— Да с твоей Сашей, а там, глядишь, и второй женой пойду…
— Вон оно как, уже женой?
— А что тянуть-то?
— Шустрая ты. Прости, но я люблю одну женщину. Тут ничего не поделаешь.
— Завидую ей, но вы всё равно приезжайте, — она помахала ему рукой и снова упорхнула по каким-то своим важным делам, ничуть не расстроившись.
— Обязательно, — ответил сам себе Ник и навсегда покинул F3.
* * *
Днём позднее, после ухода Жнеца, колония F3.
— Эд, Эд… Где твой отец? — спросил вбежавший в постоялый двор Монри.
— Чего раскричался? — недовольно дёрнулась Алла. — Я из-за тебя чуть тарелки не разбила. У себя он. А что случилось? — тут же с любопытством вздёрнула носик красавица.
— А, потом, — Монри махнул рукой и отодвинул в сторону дверцу у барной стойки и зашёл вглубь кухни, поздоровавшись с поварихой и её помощником. — Эд, доброе утро, слушай у меня новости, — войдя в комнату старосты, с порога объявил Монри.
— Доброе, что там? — мужчина делал уборку и стоял посреди комнаты с метлой.
— А что, больше некому? — недоумённо посмотрев вокруг, спросил мужчина. — А ладно, короче, у нас нашествие.
— Сразу бы и сказал, — Эд мгновенно посерьёзнел и снял с себя фартук.
— Но не совсем обычное, ты не спеши, — облизнул губы рыжебровый. — Это не крысы — слизни.
— Слизни? — поднял бровь староста.
— Ага, тысячи кислотных сейчас ползут по всем туннелям.
— Но они же не нападают…
— Ага, — щёлкнул пальцами Монри. — Смекаешь?
— Мать моя женщина, — староста всё же снял фартук и отложил метлу. — Собирай наших, идём на разведку.
— Хорошо.
— Алла, Алла! — позвал он дочку, та тут же зашла внутрь. — Ты что, подслушивала?
— Нет, я… Да какая разница — я с вами!
— Никаких «с вами» — остаёшься здесь и доделаешь уборку.
— Ну, па-а-ап.
— Я всё сказал, там может быть опасно — я волнуюсь за тебя.
— Тиран, — надулась девчонка и упорхнула.
— Стой, метла же… А к ящерам всё, — мужчина мигом отыскал свой доспех, щит, меч и открыл артефактное хранилище.