Андервуд. Том 3 (СИ)

Часа через полтора они встретились с Саймоном. На удивление тот даже не замарался и скривил свой чувствительный нос, когда увидел заляпанного во всевозможных выделениях ученика.
— Что морщишься? Обнимемся? — хохотнул Ник, но сенсей лишь выставил вперёд чуть светящуюся Яту, клинок едва не коснулся груди парня.
— Пожалуй, откажусь.
В следующие три часа они отлавливали попрыгунчиков. Видя, что угроза миновала, сенсей разбирался с ними уже магией. Сбивая на лету огнём. Тот хорошенько действовал на насекомых. Ник с удовольствием и сам бы выжег всё тут напалмом, но, увы, способностей к магии ему дочка не выделила.
После нападения он оказался в плюсе на четыреста пятьдесят душ, и сейчас их количество перевалило за тысячу сто. Неплохо.
— Много погибло? — спросил он у подошедшего к нему Дормса.
— Все целы, — после ответа мужчина упал на колени и склонил голову к земле. — Спасибо вам, спасибо, что спасли мою жену, моё поселение… Я в неоплатном долгу перед вами.
Нику стало неудобно от того, что здоровенный мужик валяется у его ног.
Несолидно вождю так вести себя, но остальные по примеру предводителя проделали то же самое. Все понимали, что если бы не удачная встреча с воинами Андервуда, то поселению пришёл бы конец.
— Хватит, встаньте, — Ник взял под руку Дормса и помог подняться.
— Ну, я бы не отказался от вкусного ужина, желательно с мясцом и с вашей чудо-приправой, — не стал расшаркиваться Саймон.
Дормс слабо улыбнулся, до сих пор потрясённый случившимся, и приказал поварихе заняться приготовлением пищи.
Поселение активизировалось, и ещё недавно стоявшие в ужасе женщины деловито кромсали добычу и грузили тележки с варанами. Мужчины занимались тем же, но по указанию Ника отправились разделывать вожака муравьёв, пока его не сожрали слизни.
Это самое хлопотное в пещерной охоте — вовремя разделать добычу. Кислотные слизняки не были частью большой людской семьи, но в подземельях именно они приходят и сжирают всё, что плохо лежит. Так что хлопать забралом времени нет.
Задействовали почти всех варанов, и под этим «почти» имелось в виду одно исключение. Вокруг Принца усердно хлопотали человеческие самки. Они гладили его и нахваливали, кормили с рук и отмывали от грязи.
— Наш спаситель…
— Герой…
— Кушай, красавчик, кушай…
— А какой цвет у него благородный, король варанов…
Этот дамский негодник ещё состроил такую рожу, будто: «Да, так оно и есть — хвалите меня» и довольно жмурился, когда к нему прижимались грудью.
Сенсей неодобрительно покачал головой.
— Мне чуть яйца не оторвали, а ему, значит, можно… — остальные мужчины, пряча улыбки, поглядывали на счастливчика.
У племён равнин были строгие правила относительно отношений. Всё решали родители — если отцу или матери не нравился избранник дочери, то юноша не имел никаких шансов на сближение. Поэтому сватались в основном уже состоятельные женихи с опытом и богатством за плечами.
Руководством самих походов и защитой занимались мужчины, но это не означало их безоговорочного главенства. Ник недавно видел, как одна барышня отчитывала своего безответственного супруга за проигранные в споре дорогие сапоги.
В общем, тут одни не могли выжить без других, и получалось нечто среднее между матриархатом и патриархатом, а сплочало всех постоянное чувство опасности. Люди в этих путешествиях не просто один коллектив — это животные, которые стремятся сохранить собственный вид в необузданных природных условиях.
Спросишь их, почему они не вернутся в город и не перестанут вести кочевую жизнь? В ответ всегда одно и то же — свобода. Без неё они чахнут, любой хомут или ограничения им ненавистны. Однако и цена за неё внушительная.
«Какая же это свобода, если ты постоянно в опасности?»
Наверное, каждый из нас выбирает свою несвободу и тщательно отыскивает в ней собственный клад. Сильному — сила, богатому — деньги, слабому и бедному — утешение. А вот кочевникам, судя по всему — адреналин.
Метрополия не облагала их налогами, не вмешивалась во внутренние дела, и это всех устраивало. Ведь торговля редкими травами и специями была выгодна Андервудцам.
 
Под вечер запасы каравана пополнились центнерами кротятины, отборными частями насекомых и в отдельную категорию попали грибы, срубленные Ником с туловища гигантского муравья. Оказалось, что для алхимиков это была находка.
Вождь предложил гостям сопровождение из трёх проводников — они обязались пройти с ними до самого конца и вывести обратно. Также предоставил бесплатный провиант и отсыпал емировой руды в общей сложности на сумму в три тысячи экоинов.
— Больше у нас с собой нет, — сокрушался Дормс. — Мы можем отколоть от приманки, но, боюсь, с использованием возникнут сложности…
Он имел в виду тот самый несуразный стеклянный цилиндр. Его обёртывали специальным экранным покрытием, чтобы не пропускать излучение камня жизни. А причудливая форма хранения позволяла оградить руду от случайного использования и попыток воровства.
На рынке такую поделку никто не примет, ведь с ней много мороки. Об этом знали все, потому и соблазна к тёмным делишкам не возникало.
Так как караван собрал критическое количество товара, Дормс принял решение возвратиться в пограничный город. Трофеи надо было продать. Через два дня условились разойтись, а до этого в стане кочевников объявили праздник.
Развели костры, вынесли на улицу приготовленные яства и разложили их на скатертях. Мигом организовалась музыка из духовых и четырёхструнных инструментов. Гуляло всё поселение.
Ника угостили странной настойкой из корней неизвестного магического растения. При этом мужчины подозрительно хитро на него посматривали, и позже он понял почему. Эта дрянь на вкус была как концентрированный ментоловый экстракт. Во рту стало жутко холодно, но это ещё цветочки, после в животе поднялся сущий пожар, а под конец дошло и до головы.
То ватная, то тяжёлая… Ник не знал, что с ней происходит. Подавленность сменялась воодушевлением и наконец, спустя две минуты эффект испарился.
— Ну как? — с хитрецой поинтересовался кочевник, угостивший его «народным» напитком.
— А покрепче что-нибудь есть? — не остался в долгу Ник.
Мужчины одобрительно захохотали и наперебой хлопали его по плечу, поглощая эту бормотуху литрами. Также парень заметил на себе заинтересованные горячие взгляды миловидных молоденьких барышень.
Как бы невзначай они каждый раз подходили к нему спросить какую-то мелочь или помочь перетащить «тяжёлый» груз. Ага, как же — он сам видел, как они по два пуда с лёгкостью на горбу тащат, но никому не отказывал.
Строгие обычаи не позволяли им прыгать в койку к первому встречному, но пофлиртовать и помечтать ведь никто не запрещает?
Ник твёрдо решил, что по возвращении домой выцепит Алексу и запрётся с негодницей минимум на неделю. Организм требовал разрядки. Вообще, удивительно, что ему не снесло крышу до сих пор.
Сенсей тоже от него не отставал и под строгие взгляды родительниц станцевал со всеми желающими, а потом и с их мамашками, очаровав женскую половину сначала галантностью, а вскоре и грубыми шуточками.
Одним из развлечений на празднике была борьба. Вот тут Ник вдоволь разгулялся. Местные хоть и здоровые, но малотехничные — привыкли давить массой и дурью. Для Жнеца не составило труда уложить на лопатки самого маститого борца, после чего он ещё больше заслужил уважение этих простых людей, обожающих риск и удаль.
Саймон даже дал попробовать своё капустное пойло одному из кочевников. Тот долго ещё потом плевался под ржание соплеменников и полоскал рот. Ник удивился, что крысюк вообще умудрился сохранить запас этой гадости. Видимо, цедил по чуть-чуть и подбросил в бадью камешек емировой руды.
Веселье затянулось до поздней ночи и закончилось одним большим хором. Голоса четырёх сотен людей разлетались по пещере в унисон и отдавались эхом. Потрясающий завораживающий эффект. Мурашки невольно пошли по всему телу, и захотелось приобщиться к накатившему первобытному чувству. Они словно отгораживались от всего мира, защищались этой песней.