Повесть и рассказы. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Я остановился напротив коротышки, немного дольше, чем того позволял секундный заинтересованный взгляд. Он заметил это и его глаза, под кустистыми бровями прояснились, когда человек посмотрел на меня. Потом его взгляд уперся в грязный асфальт. Что это? Стыд? Замешательство? С каких это пор, нищим стыдно просить милостыню?!
Он произнёс явно заученную фразу:
- Мистер, помогите бедному бездомному.
- Я могу тебя покормить. Пошли в ближайший бар, - ответил я, чуть-чуть помедлив.
Его взгляд прыгнул и впился в меня. Я удостоился более внимательного изучения. За коричневыми окнами зрачков отразилась борьба желания, точнее голода и осторожности. Я вынул руки из широких прорезей плаща. Это несколько успокоило его.
- Здесь, - я качнул рукой по направлению неоновой вывески с надписью Бар. Он коротко кивнул и поднялся. Я человек невысокий, но и по сравнению со мной он, действительно оказался коротышкой. Вот только, двигался он своих кривоватых ногах, обутых в дырявые кроссовки, на удивление прямо. Он ни о чем не спрашивал, просто шёл рядом.
- Простите, сэр, - вышибала изучал моего нового знакомого довольно неприязненным взглядом, но моя одежда его смутила, и он решил до конца быть вежливым. - Мест сегодня, увы, нет.
- Нам нужен самый дальний столик. Мы не побеспокоим посетителей, вежливо произнес я и сунул в карман человеку двадцатидолларовую банкноту. Жадность вступила в битву с долгом и жадность победила. Она почти всегда побеждает в людях.
Мы зашли в бар, я выбрал дальний тёмный столик и уселся в самом углу, надвинув широкополую спутницу-шляпу поглубже на глаза. На долю моего приятеля тоже приходилось немного света. Посетители покосились на нас, но тут же вернулись к своим кружкам. Какое им дело до свихнувшегося невзрачного посетителя, решившего облагодетельствовать нищего?
Для него я заказал большую яичницу с беконом, картофельный салат и пиво. Я ограничился только пивом. Мы молчали. Я потому, что думал, он потому что ел. Едок он оказался что надо, пришлось заказать повторную порцию. Наконец, почти закончив есть, он сказал:
- Спасибо, мистер, не каждый день доводится ужинать. К сожалению, я ничем не смогу вас отблагодарить. У меня ничего нет. А моё тело не продаётся, - вдруг добавил он грубо, с ожесточением сверкнув антрацитом глаз. Видимо у него уже были инциденты.
- И в разных там шоу я тоже выступать не буду, - уже менее враждебно добавил он. Я отмёл все его подозрения жестом руки и едва заметным покачиванием головы, одновременно пододвинув к нему очередную кружку пива. Он с готовностью осушил её.
- Ну ладно, что вы хотите, мистер?
- Расскажи мне о прошлом, - тихо попросил я.
- Каком прошлом? - напрягся он.
- О том прошлом, каким ты его себе представляешь. Я писатель - мне интересны всякие истории. А ты, думаю должен что-нибудь знать. Какую-нибудь историю.
- А, ну раз так, - вздохнул он с облегчением.
- Этот мир умирает, - так начал он и его взгляд затуманился. - Мы живём на закате эпохи. Люди вырождаются, они больше ни на что не способны. А мы нас почти совсем не осталось, - он грустно поглядел на мелькание неоновых вывесок за окном, прислушался к отдалённым пьяным выкрикам.
- Раньше было больше пространства, больше света, больше тьмы, больше истинных чувств - теперь все серое, подделанное, а люди больше похожи на полусумасшедших шутов. При виде настоящего меча или боевого топора их охватывает страх. Посмотрите на эти руки, - глаза его загорелись огнём, и он раскрыл свои широкие ладони. - Они держали и кирку, и тяжёлый боевой топор, клянусь Великим Глорином! Они касались алмазов и изумрудов, они выковывали доспехи. Я видел пещеры полные кристаллов и золота, я видел шеренги моих родичей - гномов, построенные в боевом порядке под ало-синими знаменами, слышал как ревут горны, зовущие в бой. Я принимал участие в битвах против людей, драконов, орков и эльфов. Я участвовал в Последней битве.
- Я убил многих, - глаза его яростно сверкнули. - Где, где все мои сородичи, где все мои враги, я спрашиваю вас? Посмотрите на этих жалких потомков былых витязей, у которых я выпрашиваю кусочки меди и никеля, чтобы заглушить голод и одурманить мозги этим пойлом, - он кивнул на пиво. - Всё, всё в прошлом. Я видел, как расправляет свои крылья дракон на рассвете, как он изрыгает струи огня ночью. Я вспоминаю каждую его чешуйку, которая намертво отпечаталась в моей памяти. Я видел громадные арбалеты и катапульты, которые мы устанавливали на холмах, чтобы поразить его в полёте. Слева на груди у меня шрам от ожога - его пламя проплавило даже пластины брони. Я вижу цепочки эльфийских лучников под зеленым флагом. Их копья подняты, а стрелы уже готовы сорваться с тетивы луков. Я помню, как кипела у нас кровь при виде наших врагов. Мы ненавидели их и в той, Последней битве. Вопрос был о том, что либо они, либо мы. Мои братья и дядья падали рядом со мной замертво, пронзённые стрелами, одна с красно-зелёным опереньем, со знаком эльфа королевского рода, попала мне в бедро, а я всё бежал вперёд навстречу ненавистным врагам. В том сражении я убил тридцать два эльфа. Это была битва битв. Были и другие битвы, писатель. До этого. И никогда мы не могли разойтись с эльфами по-хорошему. Я вел счет их головам. Сначала я делал зарубки на щите, потом тот щит раздробили орки, а на новом я уже не продолжал... Наверное мы просто все перебили друг друга, я не знаю. А может всему виной наша не знающая границ любовь и не знающая границ ненависть, недоступных в этом мире... Прошлое ушло, ушло безвозвратно. Я один, писатель. Совсем один. Тоска одиночества съедает меня ночами. Наша эпоха умирает. А то, что надвигается, сдаётся мне, не принесёт ничего хорошего...
Пока он говорил, я всё глубже вдвигался в тень. Под полами плаща моя рука легла на рукоять древнего кинжала из родной эльфийской стали, выкованного ещё во времена лучезарной Галадриэли. Под шляпой заострённые уши загорелись от прилившей к ним крови. Серо-зелёные глаза застилал туман того утра, когда мы, Зеленый Взвод, рассыпались цепочкой на окраине зелёного тихо шепчущего леса, натягивая наши луки, а с холмов на нас надвигалась лавина гномов под ало-синими знаменами, крича и размахивая боевыми топорами. Это моя стрела с красно-зелёным опереньем ранила его в бедро. Это его родичи или даже он сам отсекли мне мизинец и оставили глубокий, долго не заживавший шрам от топора на плече. Пальцы сжали рукоять кинжала с эльфийскими рунами. Длины лезвия хватило бы как раз, чтобы пронзить его сердце насквозь.
Но я лишь медленно вынул кинжал и положил его на стол рукоятью к нему. Он на секунду застыл, а потом впился глазами в эльфийские письмена. Я выдвинулся из тени на свет и снял шляпу, так, чтобы он смог явственно различить серо-зелёные глаза и заострённые кончики ушей.
Застывшее время отбивало гулкие удары колоколов наших сердец.
В отдалении слышалась сирена полицейской машины. Какой-то пьянчуга чертыхаясь расплачивался с официантом. Через улицу доносился рэп из соседнего бара. Мой обострённый слух воспринимал даже наделанный смех торгующих собой женщин за два квартала отсюда.
Также неспешно я вынул из внутреннего кармана перетянутую резинкой пачку долларов и подтолкнул к нему. Я видел насколько он потрясён. В его глазах застыл немой вопрос.
- Я тоже видел как дракон расправляет крылья на рассвете, - только и сказал я.
Мы сидели, смотря друг другу в глаза, двое, бывшие заклятые враги, одни в этом гигантском городе, в чужом мире, на закате Великой Эпохи.
Алексей Пехов
Марк Певзнер
НОЧЬ В ШАРИНЬИЛЬСКОМ ЛЕСУ
2001
– Дьявол!
Я не заметил попавшую мне под ноги кочку и, споткнувшись, взмахнул руками, стараясь сохранить равновесие. Еще чуть-чуть и упал бы прямо в высокие заросли можжевельника, распахнувшего в ожидании случайного путника колючие объятья.
От путешествия по лесному королевству в течение целого дня ноги гудели и беззвучно стонали, требуя заслуженного отдыха.