С тех пор, как ты вернулась…

— Моя? — показала она книжку Энди.
— Ты любила ее. — Он кивнул и замялся. — Я надеялся, она тебе что-нибудь напомнит. Сам-то я видел только телевизионную постановку с Чарльзом Нельсоном.
Она не знала, но кивнула и положила книгу на место. На окнах висели тяжелые шторы. Лора видела что-то подобное, однажды, в мерном каталоге, который женщины в приюте рассматривали с большим интересом, но денег на такие дорогие вещи у них просто не было. В комнате стояла кровать с высокой деревянной спинкой. Она была застелена очень аккуратно. Лора подумала, что вряд ли Энди обращал на это особое внимание, и уже улыбнулась, как вдруг краем глаза заметила что-то на полу. Она сделала несколько шагов, присмотрелась. Не может быть. Она подошла ближе. Онолежало под кроватью, но ошибки быть не могло — это золотая женская сережка!
Энди заметил, как Лора напряглась. Глаза у нее сначала сузились, а потом округлились. Она с видимым усилием пыталась держать себя в руках. Он проследил за ее взглядом. На что она смотрит? Кровать? А что с ней? Вот уж по этому поводу она раньше никогда не нервничала.
— Что случилось? — заботливо и одновременно с тревогой спросил он.
Лора вздрогнула и перевела дыхание.
— Я… мне показалось… А это настоящие балки или декоративные?
— Настоящие. — Нахмурившись, он продолжал смотреть на кровать. — Что? Покрывало или что-нибудь еще?
— Ничего, забудь.
В этот момент он заметил, на полу возле кровати что-то поблескивает. Он быстро подошел и поднял с пола сережку.
— Ты этоувидела?
Лора нарочито небрежно взглянула на сережку. Она собиралась сказать «нет», но это, была бы, слишком явная ложь.
— Чье это? — спросила она, стараясь скрыть волнение.
Энди положил украшение на столик.
— Так, была тут одна…
Лора изменилась в лице.
Понятно, она не должна была ему доверять!
— Лора, я…
— Не надо ничего объяснять.
— Глупая, я же пошутил. — Он взял ее за руки. — Клянусь, это была всего лишь шутка.
— Смешно.
Он не мог сдержать смех.
— Как будто ты меня не знаешь…
Она отошла от него.
— А я тебя и не знаю. — Голос Лоры прозвучал достаточно резко. — Вот в чем все дело.
Энди покачал головой.
— Узнаю прежнюю Лору. Никогда не понимает шуток, пусть даже глуповатых. Зато всегда подозревает, что за ними что-то кроется.
— Я считаю, что вполне могу позволить себе удивиться, почему у моего мужарядом с кроватью лежит женская сережка.
— Конечно, можешь. — По правде говоря, ему польстила ее ревность. — Плохо, что ты делаешь слишком скоропалительные выводы. Плохо, что ты не хочешь даже выслушать меня.
— Это не так.
— Нет, так. И всегда было так. Ты что-то для себя решаешь и никогда не меняешь своего мнения, что бы я ни говорил. Она переступила с ноги на ногу.
— А, по-моему, ты ничего и не говорил. Особенно относительно сережки или женщины, которой она принадлежит.
Энди улыбнулся. Да, это так похоже на Лору. Все как в старые добрые времена. Отбросить страх, готовясь к ссоре. Сейчас это может оказаться кстати.
— Это тебя очень волнует?
— Скорее, просто любопытно. Конечно, я не имею права вторгаться в твою личную жизнь, но мне не хотелось бы, чтобы ты лгал, особенно сейчас.
— Лора! Опомнись! Кто лгал? Это Сэм играла с сережкой. Может, няня ей ее дала, когда они наряжались.
— Хорошо. — Лора гордо выпрямилась. Как это все знакомо! — Но ты слишком агрессивен для человека, которому нечего скрывать.
Энди сосчитал про себя до десяти.
— Я агрессивен, Лора, потому что мне надоело все время оправдываться. Твои фантазии совершенно беспочвенны.
— Извини, я не помню всего о себе, — фыркнула она. — Но это ты настоял на том, чтобы я пришла…
— Я не говорю о твоей памяти, я говорю о доверии. Все эти подозрения — это же паранойя, и всегда ею были. И это не имеет ничего общего с твоей амнезией.
— Послушай, — сказала она обиженно, — я тут тычусь, как слепой щенок, нахожу чью-то побрякушку, а ты утверждаешь, что видишь ее впервые, и на меня же ругаешься!
 
— Я тебе объясняю так, как могу, — у меня нет другой женщины.
Лора сразу оттаяла.
— Ты мне этого не говорил.
Она посмотрела на него с любопытством.
— Говорил. Тысячу раз.
— Когда? — поинтересовалась она, скрестив руки на груди. — Припомни-ка хоть раз с тех пор, как мы встретились, или хотя бы раз за этотгод, когда мы обсуждали эту конкретную тему.
И тут до него дошло. Ведь он же обвиняет ее в недоверии, продолжая спор, прекратившийся пятнадцать месяцев назад.
— Что-то уж ты слишком раскипятился, — заметила она, не дав ему заговорить.
— Может, ты и права, но это не из-за другой женщины. Нет. — Он покачал головой. — Понимаешь, все происходит, как до твоего исчезновения. Эти вопросы о том, где я был, с кем говорил и о чем. Раньше, когда я отвечал, ты мне никогда не верила. Сейчас ты не помнишь себя, ты не знаешь меня, ты не представляешь наших отношений — но по-прежнему мне не веришь.
— Ты в этом уверен?
— Да.
— Тогда ты, может быть, сделаешь мне одолжение и в этом усомнишься? А я, в свою очередь, постараюсь пойти навстречу тебе.
И тут Энди явно ощутил укол совести. Ведь он не до конца с ней честен. А с другой стороны, к чему хорошему это бы привело?
— Я ненавижу недоверие, — сказал он.
Он никогда раньше с ней так не разговаривал, каждый раз повторяя одну и ту же ошибку, становясь по другую сторону баррикады, начиная активно защищаться. Теперь он понимал, что это только разжигало страсти.
— Дело не в том, что я сейчас, как и раньше, продолжаю тебе не верить, Энди. Скорее я веду себя так, в ответ на какие-то всплески нет, не памяти… Но я же, точно, чувствую: ты скрываешь что-то, что я должна знать.
Какое-то время он молча смотрел на нее, а когда заговорил, голос его звучал хрипло.
— Я не скрываю ничего, что тебе нужно знать. Так же, как и ты, а может, даже больше, я хочу, чтобы память вернулась к тебе. Просто боюсь забивать тебе голову лишними вещами. Это только помешает.
— Можно, я сама буду судить, что лишнее, а что нет?
— А ты сможешь? — он тяжело вздохнул. — Я не уверен, могу ли я сам в этом разобраться.
Лора помолчала немного, а потом спросила:
— Значит ли это, что ты собираешься махнуть на меня рукой?
Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Огромные, голубые, смеющиеся глаза.
— Боюсь, что я уже почти на полпути к этому.
Он не мог сдержать улыбки. Сколько лет он не видел Лору такой открытой, как в эти последние два дня! Он практически забыл ее такую.
— Может быть, ты подождешь, пока мы справимся с моими проблемами? — спросила она.
— Мы обязательно справимся, несмотря ни на что! И я никогда тебя не брошу!
— Да? Обещаешь?
Лора попробовала рассмеяться.
— Я уже обещал. Я женился на тебе, — сказал он мягко, глядя на женщину, с которой связал свою судьбу восемь лет назад. И что же случилось? Полтора года назад их совместная жизнь уже висела на волоске. Неужели они так изменились с тех пор, когда полюбили друг друга? Да, изменились. И напряжение неумолимо нарастало, появились недоверие, подозрительность, безразличие. Семья рушилась, но они не могли ничего исправить. И тут Лора погибла. А Энди пятнадцать месяцев провел, размышляя о том, что все надо было делать по-другому.
Энди почувствовал комок в горле.
— Как я говорил… «в горе и в радости».
Она провела пальцами по его щеке, по щетине, которую он не успел сегодня утром сбрить.
— Бедный мой, тебе тоже пришлось несладко.
— Ты вернулась, и это лучшее, что могло произойти. Теперь все будет только хорошо.
У Лоры такой уверенности не было.
— Надеюсь.
— Я докажу это.
Она улыбнулась и провела ладонью по волосам.
— Извини за сережку. Это застало меня врасплох, а я и так чувствую себя неуверенно. Но я верю тебе, — и она коснулась пальцем уголка его рта.