Гром и Молния

– Это священное дерево. Оно передает наши желания богам.
Зачем она это рассказывает? Тем более мне.
– Боги глухи к мольбам.
– Не говорите так.
– И сильно они вам помогли?
Взгляд спустился к ее животу. Под слоями темной ткани ничего не видно, но я представлял, что под ними скрывается. Растерянность на лице госпожи Мирай быстро сменилась раздражением и злостью.
– Вас это не касается, – огрызнулась она.
– Закончили? Солнце почти село.
– Почти. Осталось только повязать ленту на дерево.
Между нами как будто выросла стена из ледяных игл. Волна враждебности была плотной, как грозовое облако.
Она потянулась к волосам. Темный водопад рассыпался по плечам, когда Молния сняла удерживающую их алую ленту. Но ветер вырвал ее из женских пальцев и швырнул ко мне.
Надо было позволить кусочку ткани спланировать на землю. Но, до конца не осознавая, что делаю, я перехватил ленту и быстро, почти не глядя, повязал на ближайшей ветке.
– Все? Ритуал окончен?
Мне правда надоело ждать.
Госпожа Мирай открыла рот, потом закрыла, при этом смотря на меня чуть ли не с ужасом.
– Что вы наделали? Это же дерево шимме!
Я развернулся и зашагал прочь, надеясь, что она последует за мной.
– Это было мое желание!
Я обернулся, удивленный отчаянием, прозвеневшим в ее голосе. Сейчас Молния больше походила на обиженного ребенка, чем на боевого мага. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, слишком потрясенная моим поступком. Так, будто я совершил что-то недопустимое, посягнул на святыню.
Может, недаром брат называет меня бессердечной дубиной?
– Зачем вы это сделали? – прошептала она. – Зачем?
– Что именно я сделал?
Настолько глубоко чужих традиций я не знал. Да их сотни! И в каждой деревне разные. И мысли этой сумасшедшей я не читаю.
Раздражает. И она, и вера в дурацкие знаки.
Лицо госпожи Мирай стало пунцовым, даже шея и уши приобрели такой же оттенок.
– Уже не важно, – процедила она.
Не важно так не важно! Демон с ней. Что это значит, выясню позднее.
 
Глава 9. Озеро Тамзи
 
 Гром 
Мысли о древе желаний не покинули меня ни на следующий день, когда мы продолжили путь, ни еще через три. С Молнией мы с тех пор не разговаривали, она словно в невидимку превратилась.
Нутром я чуял, что был неправ, хотя обычно не обращал внимания на такие мелочи. Но сейчас в голове зудела эта заноза. Единственный способ унять зуд – выяснить, что за традицию я нарушил.
– Май, – я придержал лошадь, чтобы подождать мага земли.
Тот поднял на меня взгляд добрых светлых глаз.
– Слушаю, господин. Вы что-то хотели?
Я решил начать издалека.
– Ты ведь лучше меня разбираешься в растениях.
Тот скромно улыбнулся:
– Я люблю их с детства. Это моя родная стихия, моя кровь.
– Что ты знаешь о традициях, связанных с деревом шимме?
– О, их много, – он нахмурил лоб, вспоминая. – С чего мне начать, господин? Вас интересует что-то конкретное?
Перед глазами стояло лицо растерянное лицо госпожи Мирай, ее стремительно алеющие щеки. Обида и гнев во взоре.
– Что значит повязывание лент?
Май пустился в объяснения:
– Многие шиссаи верят, что если загадаешь желание и повяжешь ленту на дерево шимме, то боги непременно его исполнят. Сама же лента сгорает в лучах солнца, когда оно сбывается.
Это говорила и Молния. Звучит наивно, но разве можно винить людей в том, что они верят в сказки? А я, выходит, испортил ей весь ритуал. Отнял надежду на исполнение заветного желания.
– Есть и брачные обряды, – серьезно заявил Май.
– Правда? – я недоверчиво глянул в его сторону.
– Да, господин. Новобрачные приходят к дереву шимме, где невеста снимает с волос ленту и отдает жениху, а тот повязывает ее на ветке. Они загадывают, чтобы брак был долгим и счастливым, и чтобы их не разлучили ни люди, ни боги. Если к рассвету лента сгорит – так и будет. Важно только, чтобы лента принадлежала именно девушке, – маг земли наставительно поднял вверх указательный палец. – Чтобы она ее долго носила. И чтобы та была дорога ее сердцу.
 
Вот почему Молния так разозлилась! Я не только отнял ее желание. Все выглядело так, словно мы, как юные новобрачные, только что побывали в храме, а потом пришли к священному древу просить богов о милости. И все это, учитывая наши «высокие» отношения.
Глупо вышло, признаю.
– И что? Такие браки самые крепкие?
Май, кажется, что-то заподозрил, но тактично ответил:
– Знают только боги. Я тоже загадал желание под этим деревом и повязал на его ветвь ленту.
– Ты веришь, что дерево, растущее на вражеской земле, исполнит твое желание? – я скептически приподнял бровь.
Май есть Май. Все время витает в облаках, забывая о реальности.
– Какая разница, господин? Все мы дети одной земли.
У древесных и земляных магов особая философия. Эти стихии считались самыми миролюбивыми, как и люди, ими владеющие.
– Спасибо. Это было очень… познавательно.
Парень спрятал улыбку, низко наклонив голову.
– Обращайтесь, если что-то будет нужно. От наставника у меня нет секретов.
Меж тем мы приближались к южным границам Шиссая. Горы сменились равнинами и лесами, пейзаж стал более привычен глазу.
Впереди раскинулось озеро Тамзи – знаковое место для многих из нас. Чуть больше двух месяцев назад битва на его берегу унесла жизни двадцати молодых магов Сеттории.
А я впервые встретил Молнию.
***
 Молния 
– Чего такая задумчивая, сестренка? Что тебя гложет? – сзади, пожевывая травинку, подошел Искен.
– Я такая же, как всегда. И разве у меня не может быть причин для раздумий?
По правде говоря, причин этих – море. Но все так или иначе сводилось к одному и тому же человеку. Все нити вели к нему.
– Нет, – он помотал головой, – последние дни ты какая-то… грустная, что ли.
Взгляд брата светился заботой, и от этого на душе потеплело. Настроение портилось не только из-за того, что мы все ближе подбирались к границе. Меня беспокоил Гром.
То, что я чувствовала, не было простой ненавистью и страхом. Меня беспокоило грядущее. Пресловутая судьба.
Сначала наши отцы погибли в битве друг с другом. Мой нанес его отцу последний удар, но и сам не ушел с поля боя. Пал рядом со своим врагом.
Потом мы с Громом столкнулись на берегу озера, которое уже вот-вот покажется на глаза.
Теперь и древо желаний.
Было не слишком приятно молиться под пристальным взглядом холодных синих глаз. Казалось, меня со всех сторон окружили ледяные пики. Но стоило опустить веки, это чувство быстро ушло, и я потеряла счет времени. Не удивительно, что Гром разозлился.
В конце я попросила богов послать знак, смогу ли когда-нибудь стать счастливой. И они послали, о да. Просто взяли и посмеялись! Потому что этот человек поймал мою ленту и завязал на одной из ветвей.
Мир вокруг исчез, подернулся туманом, у меня даже перед глазами потемнело.
Гром ведь ничего не знал о традициях и обычаях Шиссая! Иначе никогда бы так не сделал. Это слишком интимное действо, которое проводят только молодожены. Женская лента и узел, который завязывает мужчина – как обещание любить друг друга вечно.
И тем карикатурней выглядел этот ритуал в нашем исполнении.
Так ведь глупец даже не понял, что сделал! Ему бы только мечом махать и разрушать все своими заклинаниями. Вот это у него хорошо получается.
Нет, мы, конечно, не поженились. Этого еще не хватало. Просто выглядели как два идиота. Пускай Гром и дальше пребывает в неведении. Если бы на его месте был кто-то другой, я бы отнеслась к этому спокойней.
Утром мы покидали место стоянки. Дерево шимме стояло чуть в стороне, но я не удержалась и стала искать взглядом свою ленту.
Ее не было.
Вот просто не было и все. Неужели она сгорела в лучах утреннего солнца?