Королева мафии (ЛП)

Елена кладет руку на живот, защищая ребенка.
— Вы могли убить меня, когда узнали, кто я такая, но вместо этого позволили мне жить здесь, купили одежду, кормили и заботились о моей безопасности. За это вам моя благодарность и моя преданность.
Я медленно поднимаю бокал и потягиваю виски, внимательно наблюдая за Еленой.
— Тебе нужно поспать.
— Вы не ответили на мой вопрос, собираетесь ли причинить нам вред.
Я вскидываю бровь, постукивая пальцем по бокалу.
— Ты расскажешь мне все, что знаешь о бизнесе своего отца, и если ты меня кинешь, то окажешься в одной канаве со своим отцом.
Она опускает голову и мягко кивает мне.
— Я понимаю.
— Тебе нужно поспать, — повторяю я.
Она не встает, а смотрит на меня покрасневшими глазами и гордо поднимает подбородок.
— Я ненавижу его, возможно, даже больше, чем вы. — Елена встает, поворачивается и начинает уходить. Но у двойных дубовых дверей она останавливается и поворачивается. — Пожалуйста, пообещайте мне одну вещь. — Я поднимаю брови и смотрю на нее. — Уничтожьте его, сделайте так, чтобы ему было больно.
В этот уязвимый момент она выглядит как женщина, которая готова сжечь весь мир, лишь бы увидеть его на коленях. Если бы я хоть на секунду подумала, что она будет достаточно сильной, чтобы увидеть боль, которую я собираюсь причинить, то пригласил бы ее посмотреть. Но я знаю, что у нее нет таких сил.
Уголок моего рта дергается в ухмылке.
— Боль — моя специальность.
Она подтверждает мои слова крошечной улыбкой, выпрямляется и уходит.
Я заставлю Петро Огаста истечь кровью, прежде чем выжму из него жизнь, и все это с улыбкой на лице.
Смотрю на свой телефон и морщу лоб.
— Привет, Тайлер, — отвечаю на звонок.
— Привет, приятель, — говорит он, хотя его тон звучит более официально, чем обычно. — Та наводка, которую ты дал несколько ночей назад, была хороша.
— Да? — спрашиваю я, изображая удивление.
— Ты не думали, что это будет так?
— Рад, что все получилось. Слушай, я уже выхожу за дверь.
— Как, ты сказал, что узнал об этом?
Я облизываю губы, качая головой.
— Не мог уснуть и пошел прогуляться.
— А, да, точно. Эй, а где ты живешь? Я слышал, что твой дом сгорел.
Черт.
— Так и есть.
— Где ты сейчас находишься? Я приеду, мы поужинаем, может, сходим поиграть в бильярд.
— У меня мало времени, поэтому я отправлю сообщение со своим адресом.
— Просто дай его мне сейчас.
— Я буду через секунду, Зак, — говорю я, делая вид, что Зак ждет меня. — Извини, Тайлер, мне нужно идти.
Я кладу трубку и небрежно бросаю телефон на стол. Откидываясь на спинку кресла, щипаю себя за переносицу.
— Черт, — ворчу я.
Все это становится слишком сложным. О моих отношениях с Фрэнки, вероятно уже известно ФБР, а значит, за мной будут следить. И если это так, то моей карьере, скорее всего, конец.
Если только я не покончу с Фрэнки до того, как кто-то из нас окажется слишком глубоко повязан.
Проблема в том, что я не уверен, что хочу этого.
Последние два дня в особняке царит напряженная обстановка, и Фрэнки не говорит мне, почему. Она заперлась в своем кабинете, выходя только для еды и сна. Даже секс был отодвинут на второй план.
Я ослабляю галстук, поднимаясь по ступенькам к ее спальне.
— Мистер Миллер, — зовет Майя, когда я уже наполовину поднялся по лестнице.
Перегнувшись через перила, вижу, как она движется к лестнице.
— Да, Майя?
Она останавливается и поднимает взгляд.
— Я приготовила для вас ужин.
— Спасибо. Я скоро спущусь.
Она улыбается мне, а затем исчезает из виду. Я поднимаюсь в спальню и включаю свет. Фрэнки нигде не видно, значит, она либо в своем кабинете, либо где-то гуляет. Я переодеваюсь в джинсы и футболку, а затем возвращаюсь вниз, чтобы попытаться найти Фрэнки.
 
Открыв дверь ее кабинета, обнаруживаю, что он пуст, и отправляюсь на кухню, чтобы взять тарелку, которую приготовила для меня Майя.
— Я могу принести ее вам, когда еда разогреется, — предлагает Майя.
— Спасибо.
— Хотите выпить?
— Я налью себе виски.
— Конечно, — говорит она, когда я выхожу из кухни.
Сегодня в воздухе витает какая-то тяжесть, навевающая страх и уныние. Что-то темное приближается, но я не совсем понимаю, что именно. Это может быть обвинение из-за моих отношений с Фрэнки, а может быть и что-то более зловещее.
Если выбирать между ними, то предпочту обвинительное заключение.
Я сажусь за стол и потягиваю виски, а в голове постоянно крутятся мрачные и навязчивые мысли.
— Мистер Миллер. — Майя ставит передо мной тарелку с едой.
— Вы можете уйти, Майя. Я сам позабочусь о себе.
— О. — Ее губы сжимаются в тонкую линию. — Дон ДеЛука поручила мне проследить, чтобы за вами присматривали.
Я поднимаю руку, чтобы успокоить ее.
— Вы можете уйти. Я сообщу Фрэнки, что отправил вас домой.
Глаза Майи мечутся между едой и мной. Она нервно кусает нижнюю губу, но потом кивает.
— Спасибо.
Какого черта повариха здесь в такое время? Она должна быть дома со своей семьей.
— Спокойной ночи.
— Езжайте осторожно, — говорю я, глядя, как Майя уходит с сумкой, висящей на локте.
Как только дверь закрывается, возвращаю свое внимание к янтарной жидкости в своем бокале. Опираюсь локтем на стол, закрываю глаза и потираю напряженные брови.
— Извините, — говорит мягкий голос.
Я открываю глаза и вижу, как Елена вбегает на кухню.
— Все в порядке. — Она возвращается со стаканом воды и собирается уходить. — Тебе не нужно уходить. — Я жестом показываю на одно из других свободных мест. — Ты голодна?
Она качает головой и идет к месту, где обычно сидит.
— Нет, но я хочу пить. — Елена постукивает ногтем по боку стакана. Молчание между нами неловкое и тревожное. — Я не знаю точно, куда они уехали, но, вероятно, это как-то связано с моим отцом.
Фрэнки рассказал мне о том, что отец Елены убил ее отца.
— Возможно, так и есть.
Елена опускает плечи.
— Он был ужасен.
Я подозреваю, что она говорит о своем отце, но могу ошибаться.
— Кто?
— Мой отец. Мой брат пытался защитить меня, но отец ненавидел меня с самого рождения.
У нее есть брат? Почему она не связалась с ним? Почему она здесь с Фрэнки, врагом своего отца?
— Почему?
— Потому что я женщина, а не еще один наследник мужского пола. Ему нужны были только мальчики. Именно поэтому он убил мою мать.
Что за хрень?
— Твой отец убил твою мать? — спрашиваю недоверчиво.
Она кивает, глядя на свой стакан с водой.
— Он убил ее после моего рождения. — Она поднимает глаза. — Он не скрывал, что она заслуживает смерти из-за моего пола. Он сказал, что хотел убить и меня, но потом решил, что я могу быть полезной, когда достигну определенного возраста.
— Полезной?
Об этой жизни я знаю очень мало. Весь мафиозный образ жизни мне чужд.
— Он решил оставить меня, чтобы выдать замуж и создать сильный союз. — Она поджимает губы. — Но никто не хотел меня брать. — Подбородок Елены дрожит, когда она поднимает голову и смотрит на меня. — Наверное, потому что я уродливая.
Она совсем не уродлива. Хотя мне даже думать об этом жутко, особенно если учесть, что она младше меня на пятнадцать лет.
— Это не так, — говорю я, пытаясь придать ей уверенности.
— Он не очень приятный человек.
— Я не думаю, что при таком образе жизни можно быть милым.
— Дон ДеЛука… добрая. — Я не могу удержаться от усмешки, когда Елена использует альтернативное прилагательное. — Ее отец всегда был добрым. Я встречала много глав семейств, и большинство из них проявляли ко мне доброту. Некоторые… — Елена делает дрожащий вдох. — Не очень.