Сердца и медведь (СИ)
Мы шли быстрым шагом над промышленным районом, под нами плыли склады, площадки со старой техникой, свалки металлолома. Я старался не думать о том, что нас кто-то может увидеть.
Наконец, эстакада начала медленно снижаться. Мы прошли над нешироким ручьём и служебный ход упёрся в бетонную опору. Вниз вела металлическая лестница из ржавых скоб, неприятно напомнившую мне ту, по которой мы лазали в доке.
Внизу, у основания насыпи, контролёр остановился. Достал из кармана смартфон и что-то долго разглядывал на экране, поворачивая пальцами изображение.
— Ещё три километра, — наконец, сказал он. — За автострадой поле для гольфа, его надо обойти по краю пруда. Дальше двигаемся тихо.
Закрывая лица, мы прошли по пустому пешеходному переходу над автострадой. Машин было на удивление мало — обычно тут, насколько я помнил, даже в ночной час движение довольно плотное.
Мы успели добраться до ограды гольф-клуба, о котором говорил контролёр.
Всё случилось очень быстро, и совсем не так, как это показывают в кино. Не было никаких драматических сцен, направленных нам в лица стволов и грозных приказов.
Просто в одно мгновение вспыхнул ослепляющий свет прожекторов. Я закрыл лицо руками. Рядом слышалась какая-то возня. Закричал Лаолян. Я попытался дёрнутся, но обнаружил, что не могу пошевелить конечностями.
Когда глаза немного адаптировались к яркому свету, я приоткрыл веки. Моё тело покрывала какая-то липкая фигня, похожая на штуковину из фильма про чужих. Рядом, на бетонной дорожке, валялись мужики с подлодки. Включая контролёра. На каждом сидело по пятеро парней в чёрных комбинезонах. Кажется, Игорь Сергеевич что-то хотел мне сказать, но его рот был плотно закрыт пятерной одного из нападавших.
Дети были в такой же липкой «смирительной рубашке», что и я сам. Ольгу держала Юймэй собственной персоной. А вот Дениса нигде не было видно.
— Спокойно, — сказала Юймэй на русском, и тут же повторила на родном языке, — пришло время поговорить. Спокойно.
Мы сидели внутри большого чёрного автобуса с непроницаемыми для света окнами. Тут было довольно уютно: дорогая мягкая мебель, столики, чуть дальше — рабочее пространство с офисными столами и мониторами. Там сидели люди, о чём-то тихо переговариваясь.
Детишки сидели в дальнем конце салона и глядели какую-то местную передачу для ребят на большом экране. Их освободили и успели накормить. Впрочем, освободили всех, кроме меня. Я по-прежнему выше пояса был заляпан липкой мерзостью, которая, однако же, каким-то чудом не приставала к мебели и другим предметам интерьера.
Юймэй и Игорь Сергеевич сидели друг напротив друга, за столиком, через проход от меня.
— Вы не сможете это и дальше утаивать. А, когда наши выяснят, что вы разделались с нами, последствия будут очень тяжелыми, — говорил контролёр.
Юймэй вздохнула. До сих пор она не произнесла ни слова о деле — только попросила ассистента принести чаю и распорядилась насчёт детей.
Я же ломал голову о том, где может быть Денис и что он задумал. Даже пытался взглядом пообщаться с Олей на этот счёт, но, очевидно, возможности невербальной коммуникации даже между близкими людьми несколько преувеличены. Она только шевелила бровями и чуть хмурилась.
— Да уж… — неожиданно согласилась Юймэй, — теперь это совершенно точно не скроешь.
Игорь Сергеевич промолчал.
— Мы начинаем эвакуацию агломерации. По крайней мере в радиусе двадцати километров. Возможно, тогда жертвы не будут такими большими, — продолжала она. — Специалисты говорят, что у нас ещё есть часов двенадцать. Если повезёт.
— Двенадцать часов до чего? — тихо, сквозь сжатые челюсти, спросил контролёр.
— А то вы не поняли, — сказала Юймэй; её улыбка выглядела удивительно неуместной с учётом ситуации. — Неконтролируемый прорыв с поглощением энергии. Мы, конечно, постараемся купировать распространение ядерным зарядом. И, скорее всего, у нас получится. Но масштаб разрушений…
В этот момент ассистент принёс чай. Юймэй кивнула ему, сделала глоток и снова повернулась к Игорю Сергеевичу.
— Эй! — я решил вмешаться. Сидеть внутри этого кокона было не слишком комфортно. Как назло, начинал сильно чесаться нос. — А можно меня из этой штуковины достать?
Юймэй посмотрела на меня так, будто впервые увидела. Но всё-таки ответила, мягким, вкрадчивым голосом:
— Вашей жизни ничего не угрожает. Подождите, пока мы найдём приемлемую конфигурацию безопасности.
— Я скоро умру от зуда в носу! — я рискнул огрызнуться в ответ.
Юймэй встала, подошла ко мне и изящным движением почесала мне нос. Потом участливо спросила:
— Лучше?
— Лучше, — согласился я, — но всё равно, можно было и более… по-человечески.
— По-человечески мы обращаемся с теми, кто может доказать свою договороспособность, — ответила она, — и придерживается взятых обязательств!
— Вы мне выбора не оставили!
— Разве? — Юймэй подняла бровь.
Её правда. Они ведь рассказали всё, что меня ждёт. Утаили только время начала самой операции…
— Зачем вы игрались с таким? — спросил контролёр, когда она снова села за столик. — Это не по правилам.
— Вы что же, думаете мы сами такое устроили? — Удивилась она. — Если вам интересно, у нас оказался целый корабль. Военный. Огромный! Можете представить себе усилия, которые пришлось приложить для купирования?
— Знаю, мы видели… кстати, могли бы и получше спрятать.
Юймэй побледнела.
— Видели?
— Ну да, под комплексом. В организованном вами пространстве… почему так плохо запечатали?.. — контролёр осёкся. Видимо, проговорив мысль вслух, понял что-то важное. — Мы не должны были видеть…
— Что ж… — Юймэй вздохнула. — Расследование можно считать закрытым. По правде говоря, мы предположили, что вы активировали процессы извне… тогда, скорее всего, у нас ещё меньше времени…
— Слушайте, ребят, а? — снова вмешался я; теперь у меня начинало чесаться левое плечо, скрытое «коконом», — ладно. Можно меня не отпускать. Но хоть объясните, какого фига происходит⁈
Юймэй с контролёром переглянулись.
— Пророчество изучили? — спросила девушка.
— В деталях, — кивнул Игорь Сергеевич. — Это не он. Надо было смотреть внимательнее. Не сам он может быть причиной, но тот, кого он приведёт.
— Верно, — кивнула Юймэй, — мы это тоже увидели. Но работа с ним давала стопроцентную гарантию того, что это не случиться. А ловить призрака, это контрпродуктивно… — сложное слово она произнесла без запинки.
— Мы тоже пытались решить вопрос на ранней стадии, — кивнул контролёр.
— Передумали? — чуть удивлённо спросила Юймэй.
— Его защищали. Парень не прост. Генетика.
— А-а-а, ясно. Следовало догадаться.
— Ладно. Потом сочтёмся и разберёмся. Сейчас чем помочь можем?
Я просто ушам своим не поверил. И это человек, который пытался играть со мной на патриотических чувствах⁈ Вот так, сходу, «чем можем помочь»⁈ При том, что меня вообще-то так и не вытащили из этого кокона!
— Внешний периметр вскрыт. Вероятность дестабилизации под восемьдесят процентов. Мы готовимся к большому «Бах!» как я уже говорила, — Юймэй снова сделала глоток чая. — Если у вас есть способы стабилизации, неизвестные нам…
— Их артефакт уже обнаружили?
— Нет, — она покачала головой, — даже не пытались. Никто из наших не поднимался на борт. После закрытия пространства феномена мы его не трогали. Слишком опасно!
— Согласен, если держать периметр на консервации, это более разумно… но сейчас уже поздно.
— Не понимаю… неужели вы не видели, куда лезете? — чуть раздражённо заметила представительница Ступени.
— Не были никаких признаков… — нахмурился контролёр, и тут же добавил: — хотя их и не могло быть. У нас ведь не просто шатун. Он обвешан защитными сердцами. Одно из них я вернул собственноручно, чтобы закрыть от вас… кстати, как нас обнаружили?
Юймэй фыркнула.
— Вы что, про камеры не слышали? Сейчас не двадцатый век!