Сердца и медведь (СИ)
Я замялся.
— Они не ушли, — сказал я, — они умерли. Лежат на уровень ниже, где-то метрах в пятидесяти…
Лаолян приоткрыл рот и так и замер.
— Блин, Саня, что случилось-то? — воспользовавшись паузой задал вопрос Дэн, — хоть коротко введи в курс, а? Непонятно же нифига! Ты встретил их, да?
— Они умерли? — вмешалась Оля.
— Угу, — кивнул я.
— Блин, — констатировала медведь, переглянувшись со своим наводчиком.
— Ты… убил их? — странным мягким голосом спросил Лаолян.
— Нет! — тут же возразил я, но, подумав, добавил: — не совсем.
— Как это — не совсем? — Лаолян пожал плечами, — не добил что ли? Так им помощь нужна?
Он направился было к двери, но я остановил его.
— Нет. Им уже ничем не поможешь.
Глава 21
Тайная комната
Лаолян грустно смотрел на трупы, распластавшиеся на полу. Он вздыхал, цокал языком, упирал руки в бока, но пока что молчал.
Молчал и я — ну а что тут можно было комментировать? Надо было проблему решать.
— Слушайте, надо бы кислоты добыть. В приличном количестве. Видели, какой тут дренажный слив? Можно будет спустить её тихонько, никто и не заметит толком. Объём стоков слишком большой.
— Ты предлагаешь растворить тела в кислоте? Так? — спросила Оля.
— Угу, — кивнул Денис.
Оля издала странный звук. Ей кое-как удалось справиться с рвотным позывом.
— А что такого? Я в сериале про маньяков видел, вроде рабочая схема, — пожал плечами Денис.
— О чём он говорит? — спросил Лаолян.
— Обсуждают, куда можно было бы тела деть… — вздохнув, ответил я.
— Дело, — кивнул Лаолян, — сам об этом размышляю. Хорошо бы кислоту добыть — но её надо много, таскать долго, да и дорого.
Я внимательно посмотрел на Дениса. Тот сделал круглые глаза и снова пожал плечами.
— Так что не получится. Надо в подвал их снести. Подождать, пока крысы обглодают до кости, а потом кости перемолоть в шреддере для мусора, — продолжал рассуждать Лаолян.
— Угу, — кивнул я.
— Что «угу»? — сказал Лаолян, — говори своим, чтобы помогали. Я один не справлюсь — года уже не те, а это парни вон какие рожи наели! Тяжёлые небось.
— Ребят. Надо помочь тела таскать. В подвал надо, Лаолян покажет, куда.
— Ясно, — кивнул Денис, опускаясь на корточки перед тем, кого когда-то звали Ли Сян, — спрятать пока что, да? Всё равно надо над утилизацией работать, а то вонищи будет!
Он взял труп подмышки и легко закинул себе за спину.
— Не придётся, — пояснил я, — там крыс много. Они сожрут всё до костей. А кости потом в измельчителе и в канализацию.
Судя по тому, что Денис никак не прокомментировал моё сообщение, а лишь сжал губы в тонкую ниточку, его всё-таки проняло. Ольга же прикрыла рот руками, но смогла и в этот раз сдержаться.
Я вдруг подумал, что как-то слишком спокойно реагирую на трупы и разговоры об их утилизации. Ещё несколько недель назад мне бы, наверно, стало плохо… что со мной случилось? Привык? А что, если все эти штуковины, которые я таскаю с собой, меня потихоньку меняют?..
Мысль была неприятной, и я не решился её додумывать. Вместо этого наклонился к другому трупу. Лихо закинуть его на плечи, как сделал Денис, у меня не получилось, так что пришлось волочить его по полу, взяв за подмышки.
Для того, чтобы оказаться в подвале, нужно было спуститься на три уровня. И спуск этот показался мне ужасно долгим.
Тут пахло сыростью, плесенью и канализацией.
Положив труп на бетон, я отошёл в сторону. Взгляд невольно зацепился за лицо умершего, застывшее в вечном изумлении. Его открытые глаза блеснули в свете фонарика, которым Оля светила нам.
Я вздохнул, опустился перед ним на колени и, протянув руку, попытался закрыть ему веки. Странное дело: они вроде бы поддались поначалу, но потом снова распахнулись. Я вздрогнул, на какое-то мгновение подумав, что вот сейчас он оживёт.
— А… бывает такое… — вздохнул Лаолян, наблюдая за моими действиями, — не пугайся.
«Интересно, где же ему приходилось сталкиваться с подобным», — подумал я, но вопросов задавать не стал.
Откуда-то из-за угла послышался возбуждённый писк. Оля вздрогнула и посмотрела на меня:
— Может, пойдём отсюда? — сказала она.
Я перевёл вопрос Лаоляну.
— Оуле может подниматься, — сказал он, — пускай наверху нас подождёт. А нам надо забрать их одежду. В ней слишком много синтетики, крысы такое не сожрут.
— Её нельзя будет хранить у нас, — заметил я.
— Конечно, — кивнул Лаолян, — в южном крыле со стройки сохранился промышленный измельчитель. Его завезли, чтобы, значит, рабочие излишки не таскали после завершения монтажа, да так и оставили. Одежду можно там уничтожить, а остатки смыть в канализацию.
— А с телами сразу так сделать нельзя было? — спросил я, только теперь сообразив, о каком измельчителе идёт речь.
— Не-е-ет, ни в коем случае! От крови потом очень сложно было бы отмыть, да и ошмётки бы остались, их невозможно до конца вычистить. Следователи потом точно нашли бы.
— Ясно, — ответил я, и добавил, обращаясь к медведю: — Оль, ты можешь подняться. Подожди нас на уровень выше, пожалуйста. Нам этих ещё раздеть надо.
— Ну блин! — с досадой выдохнул Денис, — так и думал. Хотя да, по-хорошему надо бы — в одежде синтетики много.
Раздевая «своего» молодчика, я обнаружил, что он обгадился после смерти. Странно, но это открытие у меня вызвало не столько брезгливость, сколько тоскливое чувство досады.
Вот родился человек, первые годы жизни не соображал ничего, так же под себя гадил, в подгузники. Его, наверно, любили, ухаживали за ним. Не ясно, насколько хорошо — но, по крайней мере, достаточно, чтобы он вырос. И вот он из каких-то своих соображений в один момент вдруг решает убить мальчишку. Ребёнка. А потом, почти без колебаний — незнакомого иностранца. Как так вышло? Что произошло в его голове за тот промежуток времени между моментом, когда он ничего не соображал, и сейчас, когда он, уже остывший, лежит на холодном полу в тёмном подвале?
— Ну всё, — сказал Лаолян, бросив тревожный взгляд в темноту, — лучше бы нам уйти. А то крысы и на живых напасть могут, почуяв добычу.
Мы направились в сторону бетонной лестницы. Стоя на уровень выше, Оля светила нам под ноги, чтобы идти было легче. Очень кстати — одежду с умершего приходилось держать на вытянутых руках.
Поднявшись на уровень, мы вышли из технического пролёта к выключенному травеллатору, который вёл с парковки. И тут я заметил кое-что странное. Будто бы проблеск в одной из бетонных стен. Словно зелёненький, яркий огонёк мелькнул.
Я остановился, приглядываясь.
— Что там? — спросил Лаолян с тревогой.
— Странно, — ответил я, — будто что-то мигнуло там.
Я указал кивком направление. Лаолян посветил туда своим фонариком.
— Ничего не вижу, — сказал он, пожав плечами, и уже хотел было отвести луч.
— Стой! — сказал я.
Я отчётливо разглядел в стене силуэт двери.
— Похоже, там какой-то проход есть, — сказал я.
Лаолян поводил фонариком по стене.
— Нет-нет, прямо там было! — сказал я, — не видите?
Я почувствовал странную теплоту в кармане туристических штанов — он закрывался на молнию, и там я хранил звезду, подвеску в форме сердца и камень. Тепло было достаточно ощутимым.
Положив одежду на пол, я засунул руку в карман и достал подвеску. Она слегка светилась красным, будто раскаляясь.
— Ух ты! Дверь! — произнёс Дэн.
Лаолян снова посмотрел на стену и приоткрыл рот от удивления.
Теперь дверь стало видно отчётливо, не только силуэт на стене. Это была основательная конструкция из полированного дерева с увесистой на вид медной ручкой.
Оставив одежду на полу, я медленно направился к ней.
— Са-ша, — окликнул меня Лаолян, — мы не знаем, что там. Но её раньше здесь не было. Я хорошо знаю эту парковку.
Я посмотрел на него в ответ, но ничего не ответил. Мысль, что можно просто уйти, так и не посмотрев, что же скрывается за этой дверью, даже не пришла мне в голову.