Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)
я ответил на звонок. — Что произошло?
— Знакомый хлебнул лишнего за ужином, вот и не справился с управлением. Слушай, я
рад тебя слышать, всё такое, но я сейчас немного не в состоянии. Я загляну к вам…
попозже…
Последнее я договаривал уже сквозь туман, охвативший меня со всех сторон и
погасивший сознание. Страха не было, боль отступила прочь, и лишь на границе разума
скользило сожаление о том, что не хватило терпения добраться вместе с ним до дома и
там со вкусом довершить начатое. Возможно, именно это позволило мне походить
свободным и «чистым» ещё немного.
❃ ❃ ❃
В комнате было пусто, темнота окутывала здесь каждый уголок с заботливостью матери, что укрывает собственное дитя в постели, скрывая его от холода и мрака. Кто бы мог
с такой же заботой обнять мои плечи, унять ту тьму, что поселилась у самого сердца?
Странное понимание преследовало меня. Каждый смертен, если захотеть и пожелать
того, каждую жизнь можно оборвать, если постараться. Ни над кем не сжалится время, получит своё смерть, и всё это лишь вопрос обстоятельств и благосклонности судьбы.
Я не вздрогнул, когда дверь открылась, и раздались шаги, а затем включился свет, лишь слегка довольно улыбнулся, когда увидел, как вздрогнул мужчина.
— Получите, распишитесь, — произнёс я, поднимаясь с кровати и кивая на неподвижное
и ледяное тело мёртвого Белнисса Рильята. — К сожалению, не могу предоставить
накладную на товар, но я полагаю, что мы с вами разберёмся и без этого.
— Я видел новости, — сухо буркнул Акира, недовольно дёрнув плечом. — Зачем ты
притащил его сюда?
— Чтобы ты не докапывался. — Я двинулся ему навстречу и замер перед ним. — Деньги
можешь не высылать. Того, что ты отправлял пару недель назад, вполне хватит.
Следующий номер?
— Номер? — Гото вскинул брови, окидывая меня странным взглядом.
— В базе, Акира. Ты знаешь, о чём я говорю.
Почти минуту мы молчали, не отводя взглядов от глаз друг друга, а после Акира
расплылся в довольной ухмылке, я же никак не отреагировал на оскал, лишь ожидал, когда мне снова скажут: «Фас».
Заклинанием плоть вызывая свою,
Всё того же охотника не узнаю…
И зелёная кровь оживляет её,
Только сердце стучит уже не моё.
Нынче все лепреконы, а также сатиры,
Люди, волки, медведи и даже вампиры
Признают мою власть. Они в этом правы.
Не хочет никто над собою расправы.
Комментарий к Глава 6: Охотник
* Ранобэ — подростковые фэнтези-новеллы, отличающиеся обилием диалогов и
иллюстраций.
========== Глава 7: Калейдоскоп ==========
Цветущих вишен обманный рай —
Воспоминаниям сказать «прощай»
Я не сумел — скомкал слова
Сердца усталый бег.
Их возвращенья не запретить,
Память, как пряха, ссучила нить:
Лица, слова… Дрогнут едва
Окна закрытых век.
❃ ❃ ❃
— Будь добр, расскажи мне. Хоть самую кроху, необязательно называть имена и
раскрывать все карты. Просто позволь мне увидеть то, что видел ты?
— Катись в Пустоту.
— Жаль. Мне казалось, что мы могли найти общий язык.
Безумная улыбка застывает на очередном мёртвом лице.
— Пожалуйста, поделись со мной увиденным. Хоть чуть-чуть. Кусочек.
— Пошёл ты.
И снова, и снова, и снова. Стилет не отдыхал, не переставал испивать чашу до дна, справляя тризну за тризной. И каждый раз вслед за безудержным восторгом приходила
пустота — такая гнетущая и алчная, жаждущая чего-то большего, отчего голова
казалась совсем тяжёлой и неподъёмной. Я покосился на клинок, постепенно
остывающий, на обожжённое горло очередной жертвы, передёрнул плечами и переступил
через неподвижное тело. На всех можно найти управу, со всеми можно совладать, и я
не думал, что успокоюсь хоть на мгновение до того, как получу сведения. Это была
уже даже не мечта, а самая настоящая мания. Я резал их одного за другим, точно
мясник, и, не думая о последствиях, даже не предполагал, что кто-то посмеет меня
обвинить. Безликие чужестранцы являлись в наш мир никем, брали фальшивые имена, прикрывались ими и одурманивали головы обычных жителей, но со мной это не
проходило. Никто бы не кинулся их искать посреди кипучего города, не опознал бы в
морге тело, не пролил бы горькую слезу. Я даже подумывал выкладывать тела в сигнал
«SOS», дабы меня, наконец, заметили. «Пожалуйста, пожалуйста, — шептал я в темноте, просыпаясь от кошмара с зеркалом в холодном поту. — Я лишь хочу дышать тем же
воздухом, прошу. Пожалуйста. Разве так трудно?». Я не знал, каково живётся
изгнанникам, и не хотел представлять, насколько же сильна их боль и тоска. Конечно, глядя на Акиру, трудно было сказать, что он тоскует по родным землям, однако же я
чувствовал в нём то же, что угнетало меня самого. И ведь, что самое смешное, мне не
о чем было грустить, не о чем сожалеть до тех пор, пока не пришлось: та маленькая
частичка в отражении показала моё истинное лицо. Да, было так любопытно и обидно, что меня отделили от родины, но такой безумной тяги не было.
Отерев руки влажной салфеткой, я накинул рубашку на плечи, тряхнул головой, поправляя волосы, которые с момента стрижки так и не решился отпустить. И мне это в
какой-то мере даже нравилось. Поглядев на очередной труп, я отослал фотографию
Акире, а затем покинул квартиру. Игнесса стояла возле её дверей и поглядывала на
часы:
— Что-то ты долго. Были проблемы? — Она так нервно поглядывала по сторонам, словно
ожидала облаву.
— Нет, как и всегда. — Я натянул пальто, убрал клинок обратно в рюкзак и кивнул на
вход в квартиру. — Можешь убирать красавца, а я поехал отсыпаться. У меня ещё и
встреча сегодня не из самых приятных. — После я закурил, выпустил дым через нос и
потёр переносицу, пытаясь справиться с усталостью, что навалилась после очередного
«жертвоприношения». — Знаешь, меня всё преследует ощущение, что я делаю что-то не
так.
— Конечно, ты же убийца, — с щепоткой сарказма ухмыльнулась девушка и хлопнула меня
по плечу. — Не переживай, Арти, тебя в обиду не дадут. Я от Акиры слышала, он
безумно доволен тем, что ты делаешь. Даже говорит, что лучше тебя ему ещё никто не
попадался. А ещё он хочет повысить плату за каждого убитого.
— Ты ещё на всю улицу об этом закричи, — вздохнул я да потрепал подругу по светлой
макушке, а затем двинулся к машине, оставленной неподалёку. — До встречи, Игни, встретимся через месяц-другой.
В бар я явился поздно ночью, и ощущение неправильности росло в геометрической
прогрессии. Нет, я не терзался совестью, не жалел, не корил себя и не боялся, что
однажды какой-нибудь особо въедливый коп свяжет меня с убийствами и решит влепить
мне «пожизненно». Я бы с удовольствием посмотрел на лица сменяющихся сокамерников и
тюремщиков, всё ожидающих, когда же я наконец прикажу долго жить. Мне лишь
казалось, что я не довершаю начатое, не довожу дело до конца, и это было воистину
непривычное чувство, ведь я собственными глазами видел, как они умирают, как
задыхаются, как бьются в агонии. И именно в эти секунды я был как никогда счастлив
и доволен, а затем всё вдруг обрывалось, становилось серым и мерзким, склизким, в
общем, переставало приносить удовольствие. Что-то ускользало от меня, и я никак не