Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)

унять муку, успокоить собственные метания. Вскинув голову, я жадно вглядывался в
меркнущие пейзажи, вслушивался в далёкие приглушённые вздохи ветра, пока зеркало не
померкло и не стало самым обыкновенным зеркалом, какое только можно найти.
— Мне следовало сразу остановить тебя, — сокрушался хранитель. И я ощущал, как
сходится ожог, исчезая с моей кожи. — Глупый мальчишка!
— Заткнись. И без того гадко, — шепнул я, медленно поднимаясь с пола и кидая взгляд
на лампу, что мягко мерцала, разгоняя мрак. Как велико было желание утащить её! Но
я сдержался и двинулся прочь, собираясь исследовать дом заново. — Я его кишки себе
на кулак намотаю.
Бросив это мрачное обещание, я ещё раз прошёлся по всей библиотеке, но так ничего и
не нашёл, а только лишь сильнее разочаровался, вернулся в спальню и принялся
шерстить рабочий стол: заметки о выставках, газетные вырезки — ничего интересного.
Хоть бы дневник какой был или, на худой конец, компьютер, чтобы проверить историю
браузера. Да хоть какой-нибудь мизер! Один из листочков поднялся над столом и
звучно хлопнулся мне о лицо. Видимо, разозлившись, дух решил всё же дать мне
подсказку, и я лишь недовольно фыркнул, но принялся рассматривать обведённую
маркером заметку об аукционе, что должен был проходить через несколько дней в
Киото. Мать моя, в шести часах езды отсюда!
— Шутишь, что ли? — буркнул я, вглядываясь в листок. — Что мне там делать?
— То же, что ты делал и здесь, — беспечно отозвался призрак, а я только почесал
голову.
Вернув бумагу на место, где она лежала, я поспешил прочь от дома, не забыв
напоследок поправить камеры — возвратил потраченную энергию, и красные огоньки
вновь загорелись, но я уже перемахнул через забор и отправлялся к оставленной в
нескольких километрах от дома Рильята машине. Бросил я её на платной парковке, а
потому не особенно переживал о сохранности собственного автомобиля, ведь больше
меня волновало иное. Набрав номер Акиры и дождавшись ответа, я без расшаркиваний
приступил к делу.
— Мне нужен допуск на аукцион, который будет проходить через два дня в Киото. И
пара десятков миллионов, — бодро возвестил я.
— Прошу прощения? — Я буквально представил, как брови мужчины приподнялись от
недоумения. — Артемис, ты чем, чёрт побери, занят? Я уже неделю жду от тебя отчёт!
— Я в процессе. Именно для этого мне нужно то, что я перечислил. Охотиться на твоих
соперников весьма проблематично за собственный счёт. — Закурив, я слегка ускорил
шаг, натягивая капюшон толстовки пониже на лицо и пиная мелкие камешки, что
попадались под ногами. — Нет, ты, конечно, можешь ничего не предпринимать, но тогда
всё затянется на ещё более долгий срок, так что выбор за тобой.
— Шантажист, — жёстко припечатал меня начальник, но я расслышал, как застрекотала
клавиатура под его пальцами. Через минуту он хмыкнул. — Деньги отправил, доступ
будет ближе к вечеру. Признаюсь, Арти, мне даже интересно, что ты удумал.
— Поверь, дорогой, ты не разочаруешься, — осклабился я, а затем, коротко
попрощавшись, сбросил звонок и сунул телефон в карман.
❃ ❃ ❃
На следующий день я уже обустраивался в Киото поближе к месту, где должен был
проходить аукцион, но большую часть времени просто шлялся по ясному городу и
наслаждался духом искусства, что пропитывал здесь абсолютно каждый сантиметр.
Культурный центр, что тут поделаешь. Я был как никогда доволен собственной жизнью и
как мог грел под палящим солнцем голову, дабы расплавить вбившийся в неё кусок
горькой расхоложенности, окутывавшей меня после посещения дома Рильята. Мне не
хотелось вспоминать, как отринул меня портал, но во сне видел именно это: мерцающую
поверхность зеркала, чужой желанный мир, боль обжигала ладонь, и я просыпался в
ледяном поту. Так происходило ещё несколько лет, но мне ещё предстояло
прочувствовать всё отчаяние, что готовилось свалиться на мою голову.
В назначенное время, одевшись приличным и деловитым образом, я вошёл в холл здания
 
музея, который арендовали на время аукциона. Насколько я понял, распродавались вещи
почившего коллекционера, и мне было даже любопытно, что же ищет здесь элементалист.
Здесь уже было людно и приятно оживлённо, между гостями мелькали официантки с
подносами, разнося шампанское. Я невольно посмеялся про себя, однако же таки
схватил один, входя во вкус. Было во всём этом фарсе что-то заманчивое, и я
чувствовал себя весьма и весьма уместно. Казалось, все были знакомы между собой, на
меня поглядывали странно, и я отвечал самыми очаровательными своими улыбками, на
которые только был способен. Даже взял номер у одной молодой дамы, одиноко стоявшей
в отдалении. Дух с тихим смехом обругал меня, назвав юбочником, на что я лишь
отмахнулся, улыбнувшись в бокал. Что плохого в том, чтобы окрутить симпатичную и
явно состоятельную мадам? Наконец, все стали стекаться в зал, где проходил сам
аукцион, расселись по уютным креслам, и я не преминул занять одно с края, а сам всё
скользил взглядом по толпе, выглядывая Белнисса. Он явился одним из последних, прошёл решительной походкой хозяина, ему улыбались, почти скалились, он же
игнорировал. Меня он, похоже, не заметил, но я бы поглядел на его лицо в это
мгновение.
Распродавались картины, статуи и прочая малозначимая для меня белиберда. Да что уж
там, я и вовсе не был заинтересован в торгах, но желал слегка прищемить Рильяту
нос. Пожалуй, меня не столько интересовало само дело, сколько желание показать, что
меня не стоит злить. Конечно, без Акиры я бы ничего и не провернул, но хочешь
жить — умей вертеться. Почти час ничего особо интересного не происходило, я же
время от времени ловил пробегающих мимо девушек с подносами, отдавая пустые бокалы
в обмен на новые. Приятная лёгкость кружила голову, но я был предельно собран, готовый поймать момент. И вот, лицитатор после продажи очередного лота, повернулся
к залу:
— Итак, один из последних лотов. Книга, принадлежавшая покойному, приобретённая им
двадцать три года назад. Примерное время написания относится ко второму веку до
нашей эры, хотя автор неизвестен, и текст не удалось расшифровать до сих пор. Вес
данного экземпляра составляет четыре килограмма за счёт переплёта и обложки, сделанных из, внимание, базальта… — На этом брови мои медленно поползли вверх, я
едва не поперхнулся шампанским, но удержал столь бурную реакцию, однако заметил, что Белнисс, до того лениво раскинувшийся в кресле, весь подобрался, а глаза его
жадно засверкали. На витрине ввезли саму книгу, и я слегка передёрнул плечами, но
быстро понял, что она столь же необычайна, сколь и зеркало в спальне моей жертвы.
От неё буквально веяло потусторонним. И, самое главное, знаниями. На каменной
обложке тонким резцом были выщерблены довольно неясные для меня символы, но, что
странно, знакомые — я почти тут же вспомнил, где уже видел подобные: нечто вроде
писал мой отец в своём ежедневнике. Сомнения мои улетучились, как дым из трубы.
Она. Она мне нужна любой ценой! —…Страницы выполнены из чёрного пергамента, сами
слова — белые, как вы можете видеть. — Его помощник в перчатках медленно раскрыл
книгу и аккуратно пролистнул страницы. Да, она была полностью черна с белоснежными
закорючками, и я желал вглядеться в каждую, но, естественно, то никто не позволил, и ларец знаний закрыли. — Начальная цена — два миллиона иен.
Я тихо присвистнул себе под нос. Столько стоила поддержанная, но не старая машина.
Не успел я всё обмозговать, как в установившейся тишине (никого не заинтересовала
бесполезная книга, которую невозможно прочитать) раздался голос Белнисса: