Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)

голове заметку о том, что стоит их слегка подкоротить, чтобы облегчить
существование себе и близким. Вряд ли им нравится обнаруживать мои волосы после
прогулки абсолютно повсюду на своей одежде. Ладно бы были тёмными — так белющие как
снег. Больше всего времени ушло на просушку сего бесконечного полотна, и я уже
начинал переживать, что могу опоздать. Не то чтобы я верил в возможность слежки, но, зная обычаи иномирцев, не мог не волноваться за женщину.
Когда я одевался, Микаэлис всё ещё спал, подгребая под себя то одеяло, то подушку и
едва заметно хмурясь, храп его был уже не таким отчётливым, и я поспешил убраться
до пробуждения спящего принца. Иначе не избежать расспросов о том, куда это я
«намылился в такую рань» и что «задумал на этот раз» или «вернусь ли вообще».
Набросав короткую записку о вынужденной встрече с Акирой, я ещё раз оглядел себя в
зеркале, проверяя рубашку и брюки, а затем, прихватив рюкзак, покинул бар. Было
прохладно, моросил мелкий дождь, а потому до машины я добирался весьма торопливо, на ходу раскуривая сигарету. Плотно стянутые в хвост волосы приносили самую
настоящую муку, но я терпел, наслаждаясь прикосновениями воздуха и невольно начиная
улыбаться. Возможно, уже тогда я предчувствовал нечто, возможно, вроде охотничего
азарта, но не буду утверждать с уверенностью: вполне вероятно, это было элементарно
хорошее настроение.
К дому Маэды я подъехал уже через час и чувствовал себя, на удивление, восхитительно — свободно и воздушно, а потому совершенно потерял бдительность.
Припарковав машину рядом с домиком, я выбрался на свежий воздух и, вдохнув полной
грудью, окинул взглядом сонную улицу, но никого так и не увидел. Стоило мне нажать
на звонок, как изнутри раздался приятный голос, пригласивший меня тут же войти.
Пожав плечами, я прошёл внутрь и, как и полагается, снял с себя обувь, повесил
рюкзак на крючок да оглядел прихожую. Сёдзи, огораживающие гостиную от коридора, были отодвинуты в сторону, и я прошёл внутрь.
— Доброе утро, Арти. Как добрался? — Акира непринуждённо поднёс чашку ко рту и
сделал глоток, улыбнувшись мне почти что нежно, но я чувствовал, как его сила
охватывает меня со всех сторон, ломая волю, которую я считал стальной и
неподвластной к таким фокусам. — Ну же, не молчи. Это невежливо перед лицом
начальства.
— Нормально, — рыкнул я сквозь зубы, силясь шевельнуться, но каждая попытка
отзывалась невыносимой болью в самом мозгу, проходилась по нервной сети искрами, вынуждая зажмуриться и шумно вдохнуть. — Что ты здесь забыл?
— Как тебе сказать, чтобы ты понял?.. — с деланной задумчивостью протянул Гото, потирая подбородок. Опустив чашку на стол, он медленно поднялся с дивана, двинулся
ко мне, обошёл вокруг, остановился за спиной и уложил руки на плечи, и от этого
прикосновения захотелось немедленно осесть на колени и склонить голову. Но я из
последних сил сопротивлялся. — Считай, что я хочу понаблюдать за тем, как мой
любимый ученик проходит экзамен, как ведёт себя, что он усвоил. Мне, знаешь ли, надо знать, куда я могу тебя отправить, а куда — нет. Тэтсуо, не поможешь?
Я вздрогнул, как от удара кнутом, и вскинул голову. Сато! Мысли о нём совершенно
вылетели из моей головы за прошедшее время, я даже не мог припомнить толком, как
так вышло и почему я забыл о нём. Мужчина поднялся из кресла мне навстречу и
потянул за собой следом женщину. По шрамам на лице я опознал Хитоми, но зрелище она
являла собой жуткое и весьма нелицеприятное, и мне было странно, что её вообще
выпустили из больницы, однако теперь мозаика начинала медленно складываться в
единое целое. Вставали на место части головоломки с глухим резким стуком и
скрежетом, отчего внутри всё захолодело.
— Как думаешь, Артемис, что эта женщина из себя представляет? — держа её за голову, глумливо поинтересовался Тэтсуо, не сводя холодного пристального взгляда с меня.
— Кто она такая?
— Изгнанница, абсолютно лишённая сил, — вполголоса отозвался я, боясь слов, что
 
срывались с губ, словно сами по себе. — Вероятно, дочь родилась от заезжего
дипломата, решившего за что-то отыграться. Или же он был её бывшим мужем. Ребёнок
родился со способностями, и она всеми силами пыталась это подавить. В итоге вспышка
оказалась сильнее, чем можно было представить.
— Отлично, — без особой радости или же оценки кивнул Сато, затем сжимая волосы
Хитоми и заставляя поднять голову выше. — Как ты думаешь, почему мы все здесь
встретились?
— Она работала на Акиру какое-то время, но решила сбежать вместе с ребёнком, как
только перестала контролировать её развитие, — как тупой робот, произнёс я. Сердце
на пару секунд замерло и неистово забилось вновь. — И вы начали действовать. Скорее
всего, не хотите делать что-то своими руками, поэтому вам нужен я. На меня не
решатся напасть, и не захотят навредить мне те, кому вы ставите подножки. Идеальное
прикрытие, идеальное оружие.
— Схватываешь налету! — воскликнул Акира, обходя меня и возвращаясь на диван к
своему кофе. — Как ты, наверное, помнишь, у нас с тобой недавно состоялся не самый
приятный разговор, в котором ты не слишком вежливо отказался от работы. Но я не
люблю отказы, не принимаю их ни под каким видом и соусом, Арти. Так вот мои новые
условия, Артемис. — Он отхлебнул кофе и откинулся на спинку дивана, закинув ногу на
ногу, расслабленный и довольный абсолютно всем. — Ты получаешь от меня папку и
делаешь всё, что там написано, выполняешь всё без лишнего писка и крика. В
противном случае я буду вынужден отказаться от твоих услуг в самом грубом виде. В
конце концов, у меня есть второй вариант, ничуть не хуже тебя. Я бы даже сказал, что во много раз лучше.
— Ты не посмеешь! — заорал я, рванувшись в путах, игнорируя боль и желая мгновенно
вцепиться зубами в глотку Гото, разорвать его на части, растоптать его черепушку.
— Не смей приближаться к Сэто, ты, ублюдок!
— Я посмею, дорогой, — злорадно ощерился он и указал раскрытой ладонью на
вздрагивающую от слёз женщину. — Итак, вот твой экзаменационный билет, Акио. Дано: предательница, заслуживающая смерти, и великолепно обученный убийца. Каков же будет
результат, если их совместить?
— Я не буду этого делать, — отрезал я, прижимая к телу руки, что так и рвались под
волей Акиры к Хитоми, — никогда.
— Прости, я ослышался? — Гото приложил ладонь к уху, точно у него внезапно возникли
проблемы со слухом. — Кажется, я уже тебе всё сказал. И отказы не принимаются.
Из последних сил я сопротивлялся, противился той боли, что вспыхивала из-за моего
упрямства, кровь пошла носом, закапала с подбородка на рубашку и на ковёр, но я
держался. Держался как мог! Но всё же тогда я был слишком слаб, тогда мои умения не
смогли бы удивить даже подростка, родившегося в мире, откуда Акира был родом. Что
уж говорить о нём самом. Его воля была сильнее моей. Пронзительный крик вырвался из
груди, когда сил не осталось, и руки рванулись вперёд, объятые густым маревом сил
Гото, словно ножи вонзились в грудную клетку женщины.
— Прошу вас, прошу, — шептала она в слезах, захлёбываясь кровью, — я не хотела.
Прошу вас!
Я не мог оторвать взгляд от её мертвенно-бледного лица, украшенного кровью, от её
тускнеющих глаз. Чувствовал возле собственной ладони, как судорожно сжимается и
разжимается её сердце, трепещет испуганно и покорно. Сказал бы, что мне было
отвратительно, что я рыдал и не мог найти себе места. Нет. Именно в этот самый
момент я понял, что нашёл его, нашёл своё призвание и более ничего не желаю так
сильно, как вновь и вновь ощущать чужую жизнь в собственной власти. Дикий оскал
против моей воли прорезался на губах, когда пальцы впились в мышечный орган, а