Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)

мысли, что всё возможно. По крайней мере, точно так же было со мной многие, многие
годы, и, бывает, до сих пор вздрагиваю, если кто-нибудь вдруг вздумает выкинуть
простейший фокус с шаровой молнией. Но всё же позвольте объяснить кое-какие детали.
Фракции, как их зовут, почти ничем не отличаются. Да, они одинаково хорошо владеют
«тёмными силами», да, они творят невообразимые для человека вещи и кажутся
паранормальными. Но, оказывается, есть вещи, которые бывают из ряда вон даже для
таких, как, например, Акира. Из объяснений Тэтсуо я ничего толком не понял, кроме
того, что проявился весьма и весьма редкий, опасный дар — один на миллион. А из
сотни таких вот единиц обучение переживает не больше десяти. Как их звали, я не
знал. Но то, что я чувствовал внутри дома, мне совершенно не нравилось. Раз уж
почувствовал даже такой пень, как я, то ситуация, пожалуй, критическая.
Мы долго стучались, пытались дозваться хозяев, но всё было тщетно. И тогда просто
зашли внутрь, как ни в чём не бывало. Это было совершенно несложно, но мне
казалось, что соблюсти приличия нужно хотя бы отчасти. То, что творилось внутри, проблематично описать: тени словно рехнулись и скакали туда-сюда по стенам, как
дикие обезьяны, от этой пляски кружилась голова; а запах, который здесь стоял, и
вовсе выходил за все рамки: смесь керосина с потом и влажным мхом. В голове
воцарился сумбур, мне пришлось мгновенно уцепиться за Сато, чтобы не потеряться в
пространстве и не шлёпнуться в обморок. И вовсе не оттого, что я был неопытным
чувствительным и впечатлительным практикантом. Нет, здесь было столько энергии, что
даже я не мог толком осмыслить её, впитать и обработать. Чтобы отогнать от себя
чужую мощную волю пришлось постараться на славу, но я всё же справился. Эпицентром
этого ада была обычная на вид японка. Возраст её, как и у любой хорошо знакомой с
косметикой девушки, терялся между двадцатью и сорока годами, если не один, скажем, неприятный факт. Кожа её приобрела зеленоватый оттенок, а огромные глаза горели как
угли. И это сейчас, между прочим, был не сарказм и даже не метафора, а констатация
факта: абсолютно золотые с алыми вкраплениями глаза смотрели безучастно и глухо.
Казалось бы, что может быть ещё более странным? Белок отсутствовал вообще, а сквозь
чёрную щель узкого рта виднелись ряды острых зубов. Пожалуй, даже если бы я не был
специалистом по таким вот кадрам, мог бы с уверенностью и без проблем сказать, что
она — далеко не самый обычный человек. Звуки, которые она издавала, резали слух, вызывая зубовную боль и заставляя морщиться. Не то вой, не то рычание заполняли
гулкое пространство, перемежаясь высоким хихиканьем. И всё это почти разом.
— Боги проклятые, что это? — не выдержал и поморщился я, опасаясь приближаться к
неподвижной девушке и что-то делать.
— Ночной чтец, — глухим голосом отозвался Сато, укладывая ладонь мне между лопаток, а второй рукой принимаясь делать сложные пасы.
Сейчас, имея возможность беспрерывно впитывать излишки энергии, я был для него чем-
то вроде атомного реактора. Вопрос был только в том, что со мной случится, если я
вдруг не смогу справиться с этим потоком, если он окажется сильнее меня. Тори не
раз мне показывал, что случается, когда на обычного человека просто выливают свои
силы. Не используют заклятья, не воздействуют, а просто находятся рядом и не
рассеивают собственную энергию. Через пять минут после того, как он выпустил себя
из-под контроля, люди в кафе начали нервно переглядываться, дети — истерить, ещё
через десять у самых слабых кровь пошла носом, через три — они же теряли сознание.
На этом некромант остановился, небрежно бросив, что это была лишь маленькая щель, а
не открытая дамба. Сейчас же была даже не дамба. Плотину явно сорвало.
Через несколько мгновений тени перестали скакать в безумном танце, вой и рычание
стихли, и девушка приняла вполне здоровый человеческий вид. На нас она посмотрела с
возмущением и лёгким страхом, принимаясь оглядываться по сторонам в поисках
 
объяснений.
— Вы кто? — панические высокие нотки в её голосе звучали даже забавно. Она не
понимала, что во много раз сильнее меня и Тэтсуо вместе. Не осознавала, какое
могущество таится в ней. — Как вы сюда попали? Я сейчас позвоню в полицию!
— Не нужно никому звонить, Хана, — Тэтсуо заговорил мягко, спокойно, и его голос
звучал сладчайшей патокой. — Я хотел поговорить с тобой по поводу твоих
особенностей.
— Вы из психушки, да? Вас мать вызвала, да?
Дальше я к их разговору не прислушивался, принимаясь бродить по гостиной. Большой
телевизор работал в режиме без звука, проигрывал новости. На аккуратном кофейном
столике ютились две чашки с кофе, а точнее его остатками, гущей на самом донышке.
Модный журнал был открыт на странице с семейными секретами. В больших напольных
горшках, выпячивая множество тонких корней, ощерившись длинными листьями с
золотистыми краями, высились драцены. Худые прямые невзрачные и совершенно
неуместные. Узкая полка была сплошь и рядом уставлена фигурками разных персонажей, замерших в абсолютно неправдоподобных, странных позах. За ними прижимались к стене
тонкие книжицы в глянцевых обложках, наверняка какая-то манга — как и в любом
другом доме, где есть подросток. Приставка пылилась под телевизором, джойстиков и
вовсе видно не было. Где-то в соседнем помещении надрывался, свистя, чайник, пахло
подгоревшим кофе.
Но не успел я двинуться на поиски кухни, как хлопнула дверь. Тэтсуо вздрогнул и
шатнулся в сторону, мне же пришлось прикрыть глаза, справляясь с очередным потоком
силы — чистым и густым, напоминающим собой горький горячий шоколад как по
консистенции, так и по запаху. Вошедшая женщина была похожа на огромную медведицу, разбуженную посреди зимней спячки. Правый её глаз был абсолютно белым, перечёркнутый широким рваным шрамом, спускающимся вниз, по щеке, к самому
подбородку, выдвинутому вперёд. Чёрный плащ был откинут за спину, открывая бардовую
рубашку, плотно обтягивающую массивное тело женщины. Нет, она не была полной ни в
коем случае. Но мышц у неё было втрое больше, чем у меня самого. На поясе у неё был
закреплён кнут, и смотрелось это всё вместе до несуразности забавно. Женщина
перевела взгляд на меня, едва не заставив сесть под его тяжестью, следом — на
Тэтсуо. Хана же и вовсе зашлась рыданиями, забившись вглубь дивана и закрыв лицо
руками.
— Что ты здесь забыл? — по слогам, не скрывая собственного пренебрежения, спросила
женщина.
— Проходил поблизости, надо же кому-то было её подавить, — и глазом не моргнув, соврал Сато, хотя и старался держать от вошедшей дистанцию.
— Господин об этом узнает, — спокойно бросила она, но гневно сощурилась. — Ты не
имеешь права приближаться к таким. И тебя ловят уже в седьмой раз. — Тэтсуо
скривился, отвёл взгляд, я же молчал, затаив дыхание, пока она не глянула на меня.
Клянусь, если бы не выдержка, я бы отвернулся и сбежал через стену, лишь бы не
видеть её взгляда. — Ты не знаешь, во что вмешиваешься, сопляк. Держись от этого
безымянного подальше.
— Бегу и спотыкаюсь, — невольно огрызнулся я, не понимая, что лучше всего мне
сейчас заткнуться. Совсем. Сделать вид, что меня здесь нет, и позволить женщине
доделать то, зачем она сюда явилась. Она развернулась ко мне всем корпусом, и, если
бы до того я не поглотил безумное количество сил, ни за что бы не почувствовал
подвох. И лишь поэтому увернулся от мелькнувшей тени. — Какие мы нежные. Не
привыкли слышать отказ?
— Я убью тебя, — сдержанно оповестила она. Таким тоном, будто просила передать
сахарницу с другого конца стола. — Если ты сейчас же не заткнёшься, я убью тебя.