Плохой Круз (ЛП)

— Может быть, если бы ты была добрее и сознательнее, у твоего бедного сына было бы больше возможностей.
Ага. Она пошла туда. Она действительно упомянула Бира.
Пуля гнева пронзила мой живот.
— Ну, если бы ты была хоть чуточку красивее, возможно, ты бы не заняла третье место на «Мисс Америка».
Я мило улыбнулась.
Очевидно, я тоже была готова пойти туда.
Глаза Габриэллы наполнились слезами, а ее подбородок сморщился и заплясал, как желе, когда она кипела.
— Я хотела бы поговорить с руководством! — воскликнула она.
— О, ты имеешь в виду большого босса? Тот, кто отвечает за всю эту кулинарную империю? — Я сделала вид, что сдвинулась на полдюйма, чтобы повернуться к Джерри. — Управляющий! Стол номер три хочет поговорить с вами.
Джерри обогнул прилавок, сплюнул табак в ближайшую мусорную корзину и уже выглядел настороженным, пока я повернулась к счастливой паре.
— Что еще я могу для вас сделать? — Моя шелковистая улыбка была такой же широкой и фальшивой, как грудь Габриэллы. — Может быть, предложить вам немного бесплатного масла из белого трюфеля, пока вы ждете? Может быть, фуа-гра? — Я позаботилась о том, чтобы произносить букву «с», чтобы сохранить этот ярлык необразованной шлюхи.
Я определенно не делала себе никаких одолжений. Но, черт возьми, подвергаясь сексуальным домогательствам со стороны ребенка возраста моего сына и покровительствуя подруге моей младшей сестры, почти довело меня до предела.
— Да, на самом деле. Не могу поверить, Тринити…
Резкое замечание Габриэллы было прервано, когда из пятой кабинки, где сидел сам Грэбби Макхэндсон, донесся сдавленный звук.
— Боже мой
— Иисус! Нет!
— Он задыхается! Он давится соломинкой!
Карма, должно быть, услышала мои мольбы и решила вмешаться, потому что парень, ущипнувший меня за задницу, теперь лежал на полу, схватившись за шею, с широко раскрытыми и красными глазами, он брыкался ногами, пытаясь дышать.
Вся закусочная была в бешенстве. Люди бегали туда-сюда, стулья опрокидывались, женщины визжали. Кто-то позвонил в 911. Другой предложил перевернуть его на живот. И один из его друзей записывал все это на свой телефон, как будто нам нужно было больше причин не доверять поколению Z.
И вот он.
Доктор Круз Костелло бежит к ребенку в замедленной съемке, его песочные волосы развеваются, как монтаж Спасателей Малибу.
Он применил прием Геймлиха к нападавшему на меня и заставил его выкашлять соломинку, которой он задыхался, снова спас положение.
Музыкальный автомат по сигналу заиграл «All Summer Long» Кид Рока.
Не то чтобы я искренне хотела, чтобы ребенок умер.
Быть мудаком не было грехом, караемым смертью. Но тот факт, что вся закусочная приукрашивала открытое сексуальное насилие, которому я подверглась, раздражало, если не полностью угнетало.
А еще там стоял Круз Костелло, высокий, мускулистый и живой, купающийся в комплиментах, которые все окружающие осыпали его.
— …спас мальчику жизнь! Как мы можем отблагодарить вас? Вы полезны для Фэрхоуп, доктор Костелло!
— …сказала твоей матери, когда тебе было три года, что ты собираешься стать кем-то важным, и знаешь? Я снова была права.
— Моя дочь возвращается из колледжа в следующем году. Ты уверен, что нацелился на Габриэллу, дорогой? Я бы хотела, чтобы ты с ней познакомился.
Я прислонилась к стойке, прищурив глаза на происходящее.
Один из друзей подростка позвонил его матери, которая собиралась забрать его. Джерри попытался успокоить всех, объявив, что все получат бесплатное мороженое, а Габби вцепилась в руку своего парня, как будто она была хирургически приклеена к нему, возилась ему на ухо, мочилась на всю свою территорию.
Круз попытался заплатить Джерри, но Джерри преувеличенно покачал головой.
— Ваши деньги здесь ни к чему, доктор Костелло.
К счастью для доктора Костелло, его деньги были в моем кармане. Я оттолкнулась от прилавка и с важным видом направилась к нему, протягивая раскрытую ладонь вверх.
—Теперь я готова к чаевым.
 
Рот Габриэллы открылся.
Из этого должно было выйти что-то подлое — тот факт, что моя сестра и она были лучшими друзьями, что мы обе собирались стать подружками невесты Тринити менее чем через два месяца, не имело значения.
Сегодняшний день укрепил представление о том, что я честная добыча в Фэрхоупе, и у каждого есть свобода воли, данное Богом право быть грубым со мной. Но Круз остановил ее, похлопав ее по плоской попке с ленивой кривоватой ухмылкой.
Он знал, что я ненавижу его образ золотого мальчика.
— Иди и жди в машине, дорогая.
— Но Крууу. — Габби топнула ногой, надувшись, вытянула его имя.
— Я справлюсь, — заверил он ее.
— Отлично. Но не будь слишком милым, — надулась она, поймав ключи от машины, которые он бросил ей в руки, и неторопливо вышла из закусочной.
Мы с Крузом стояли друг напротив друга. Два ковбоя ждут, чтобы вытащить оружие.
— Разве я не получу благодарности?
Его пропитанный виски голос пробудил что-то теплое, вязкое и неприятное за моей грудной клеткой. У него было такое тело, как у Джастина Хартли, которое вы просто хотели почувствовать прижатым к вам.
— За что? — я размышляла. — За то, что жив, за то, что вчачь или за то, что ты королевская боль?
— За то что спас этого ребёнка.
— Этот ребенок ущипнул меня за зад и сфотографировал мои трусики.
— Я этого не знал, — ровно сказал он.
Я ему поверила, ну и что? Мои волосы были так высоко, что я даже не могла видеть сквозь них.
— Дай мне чаевые или уходи, — фыркнула я.
— Хочешь чаевые? — бесцветно спросил он, его темно-синие глаза сощурились на моем лице. — Вот одно из них: исправь манеры. Быстро.
—Извиняюсь. — Я надулась, делая вид, что рассматриваю свои ногти. —Советы в виде печенья с предсказанием — это не валюта, которую я принимаю в настоящее время. Однако наличные или карта работают.
— Ты же не ждешь чаевых после ссоры с Габриэллой, не так ли? — Он выглядел немного обеспокоенным за меня. Например, помимо того, что я была шлюхой, я также обладала IQ бутерброда с арахисовым маслом. Без желе.
— Да, на самом деле. Она знает, что у нас нет органического мяса или рукколы. Почему она продолжает спрашивать?
Если он собирался сказать мне, что клиент всегда прав, я собиралася добавить его в свой постоянно растущий список людей, которых нужно убить. На самом деле, он уже был в первой десятке каждый раз, когда сталкивался со мной на светских мероприятиях и делал вид, что меня не существует.
— Почему ты не даешь ей прямого ответа? — пошутил он в ответ. На мгновение — на маленькую, маленькую, крошечную долю мгновения — я могу поклясться, что его маска старого доброго мальчика немного треснула, сквозь нее просачивалось раздражение.
— Почему ты лезешь не в свое дело?
Я заметила, что его взгляд упал на мои губы, когда я сказала это.
Я знала, что на моем лице достаточно косметики, чтобы вылепить еще одну фигуру в натуральную величину, и слишком много розовой помады, кому бы это ни нравилось. Но Круз, будучи Крузом, никогда ни о ком не говорил ничего плохого или унизительного. Даже обо мне.
Я видела, как раздулись ноздри его прямого римского носа, когда он успокаивающе вдохнул и вздернул подбородок.
— Очень хорошо, Теннесси. — Это было другое дело. Все называли меня Месси Несси. Он был единственным, кто называл меня по имени, и это всегда было похоже на наказание. — Я буду заниматься своими делами. Давай начнем сейчас, хорошо? Ты уже заказала наши билеты на круиз?
О да.
Поскольку мои родители оплачивали свадьбу Тринити и Уатта, Костелло — родители Круза — решили пригласить обе семьи в предсвадебный круиз, чтобы мы все могли лучше узнать друг друга.
Поскольку «Костелло» часто ездили на крейсерах, они использовали свои баллы лояльности, чтобы забронировать для Тринити и Уатта каюту для новобрачных и двухместную каюту для себя и моих родителей.