Битва за Лукоморье. Книга 2

Радята схватился за голову. Куда ему бежать? С его-то брюхом? Выдохнется через сотню шагов, задерживать всех станет. Он же не легконогий Ждан – тот вон как мчится по песку, руками снова машет, вопит что-то. Сил девать некуда парню…
– …гите! – донеслось издалека.
Повар с обаянником замерли, глядя на бегущего во всю прыть Ждана. Справа от того вдруг разлетелась в стороны изумрудными брызгами зелень, и из чащи вывалилось чудище размером с индеянского слона, но приземистое. Такого зверя Радята никогда не видывал – то ли змей, то ли ящер, то ли вовсе чудо-юдо. Бежало оно, как ящерица, извиваясь всем телом, хлопая по песку длинным остроконечным хвостом. Крупная и темная чешуя отливала на солнце медью, голова с огромной зубастой пастью ходила из стороны в сторону на очень длинной морщинистой шее. Взрывая песок когтистыми лапами, чудовище мчалось за Жданом, определенно намереваясь перекусить заезжим чужестранцем. И его спутниками, если те не поторопятся.
Радята и Витослав поторопились – рванули к «Соколу», не сговариваясь, а Аля взмыла ввысь, тревожно крича.
Молодой обаянник вскарабкался на корабль ловко и стремительно, как Нума, а вот кряхтящий повар замешкался, с трудом подтягиваясь на ходящей ходуном веревочной лестнице. Едва он перевалился через борт и неловко плюхнулся на палубу, как следом запрыгнул мокрый от пота Ждан с перекошенным от ужаса лицом.
– К оружию! К оружию! – кричал он.
Будто отвечая на его слова, над бортом «Сокола» поднялась чешуйчатая голова медного цвета. И прямо в лицо Радяте уставились пустые и черные, как акульи, глаза.
– А ну прочь! – гневно закричал Витослав. – Кыш-кыш! Пошел прочь!
Он уже где-то раздобыл копье и теперь бесстрашно бросился вперед, угрожающе тыкая острием прямо в оскалившуюся зубастую пасть. Змееящер лишь осклабился в ответ, раскачивая головой из стороны в сторону.
– Бей его, бей! – закричал Радята, не понимая, почему Витослав только пугает копьем страшного зверя, который сам кого хочешь испугает.
Длиннющими когтями чудище полоснуло по борту корабля, оставляя в волшебном дереве глубокие шрамы. Корабль заскрипел, заныл всем телом, волна дрожи прошла от носа до кормы, и палуба резко дернулась. Как будто стало больно «Соколу» и теперь он пытался сбросить чудовище на мелководье.
Змееящер чуть не опрокинулся, когда борт качнулся в его сторону, но равновесие удержал, засипел и повернул зубастую башку к Ждану, который уже снимал с борта большой щит. «Не успеет!» – испугался Радята за парня, глядя, как чешуйчатые, перепачканные в мокром песке когтистые пальцы тянутся к матросу. Еще мгновение – и схватит его чудовище, сомнет, выдернет за борт на берег.
Но гадина не успела – на нее налетела Аля, забила крыльями, заклекотала громко и яростно, целясь когтями в антрацитовые глаза. Будто не храбрый алконост ринулся на тварь в сотни раз больше себя, а стая орлов атаковала трусливого суслика.
За Алю Радята тоже испугался. Но страх вдруг помог сообразить, что надо защищаться. А раз защищаться…
– Ждан, живо на нос! К водобою!
И вновь ощутив дрожь под ногами, крикнул уже во весь голос, даже не сообразив толком, что делает:
– «Соколик», уходи! Давай назад! Уходи от берега!
Крикнул, лишь на одно понадеявшись – что чудовищный медный ящер ни летать, ни плавать не умеет. Тот пытался отмахиваться от юркой птицы, шипел и брызгал слюной. Вот он встал на дыбы, опираясь на длинный хвост, оторвавшись от борта… и этим воспользовался «Сокол»: быстро дернувшись назад, он кормой вперед стремительно пошел на глубину, подальше от берега. Аля по-прежнему прикрывала отход, вертясь вокруг головы змееящера, а на носовой площадке поднялся водобой-брызгун и зашумел, наполняясь водой.
Ждан уже собирался располовинить чудище смертоносной струей, но к нему подскочил Витослав и схватил за руки.
– Не надо! Алю заденешь! Да и ушли мы, успели!
Они и в самом деле ушли – чудище в воду за кораблем не полезло, а Аля, убедившись, что «Сокол» в безопасности, тут же оставила змееящера в покое. Ай да дивоптица! Прав был капитан – защитила птичка птичку… Вернувшись к друзьям, алконост устроилась на борту и как ни в чем не бывало принялась чистить перышки, даже не глядя в сторону чешуйчатого противника, что покрутился немного на пляже, похрипел, а потом вразвалочку двинулся назад в лес.
 
Можно было перевести дух, но Радята слишком переживал, чтобы отдыхать.
– Это ж надо! – причитал он, напряженно глядя, как исчезает в зарослях остроконечный хвост чудища. – И как нам теперь по следам идти? Как Садко сыскать, на помощь поспеть?
– Сыскать-то мы их сыщем, – заметил Витослав, опираясь на копье. – Попробую тварей лесных да воздушных созвать, чтобы подсказали. Только высаживаться все равно придется, а змееящер мог и недалеко уйти. Мало ли, может, притаился в зарослях, нас ждет? Да и кто его знает, сколько еще в здешних местах других чудищ обитает…
– Хорошо, что я на валун забрался. – Ждан стоял, уперев ладони в колени, и пытался отдышаться. – С высоты приметил, как листва шевелится, а средь деревьев что-то крадется. А не заметил бы – переваривался бы уже в животе чешуйчатом.
– Да, дурость твоя нас спасла. Вот додумался – на камни прибрежные лезть. А ногу бы сломал? – попенял смутившегося матроса Радята и вдруг прищурился, повернувшись к Витославу: – Скажи-ка, обаянник, а чего ты эту чуду-юду не околдовал? Ты же всяким зверем и птицей повелевать можешь.
Чародей небрежно пожал плечами:
– Чтоб научиться управлять, время надобно – голос зверя послушать, разобраться, на какие звуки откликается. Это, к слову, не чудо-юдо, такую меднокожую диковину я сегодня впервые увидал. Времени знакомиться не было, пришлось вот копьем тыкать.
– Не больно ты и тыкал, – проворчал Радята. – Попугал малость, и все. От Али и той больше толку было…
Витослав нахмурился – ох и не понравились ему слова повара!
– Зверь берег свой защищал, – объяснил обаянник. – Не его вина, что природа такова – коль увидел чужака, сгоняй со своей земли! Мы тут гости незваные, а он всю жизнь на этом острове прожил.
– А-а, так ты поэтому не дал его прикончить? – догадался Ждан, снимая рубашку и выжимая.
– Не было уже угрозы, – сказал как отрубил чародей. – А убивать ради убийства – не по мне. И не говорите, что по вам! Иначе нам не по пути.
Ждан с Радятой переглянулись, а рядом замерла Аля, прислушиваясь к разговору.
– Не по нам, – наконец кивнул кашевар. – Мы ж не звери, лютовать…
– Звери редко лютуют, – уже спокойней возразил Витослав, присаживаясь у борта. – Что дальше делать-то? Так и будем на месте стоять, на берег пялиться?
Ждан чесал затылок, а Радята посмотрел на корму, где недалеко от руля стоял постамент с волшебной картой.
– Сейчас решим, – он быстро пошел, почти побежал, на кормовую надстройку.
Чувствовал он себя очень глупо. Вдруг не получится? Вдруг карта лишь капитана да кормчего слушает, а простому кашевару и не покажет ничего? Как за нее берутся-то… Однако стоило вглядеться в линии да черточки, как они вдруг сами собой задвигались. Будто птица снижалась над островом! Вот он нарисован целиком – маленькая точка в море, а через несколько ударов сердца уже вся береговая линия развернулась перед моряками. И даже крошечный «Сокол» на рисунке появился!
От бухты, где качался на волнах корабль, вправо тянулась цепь мелких скал, уходящая в море довольно далеко. А вот слева… Радята склонился над картой совсем низко, крякнул, вытер ладонью капли пота, упавшие со лба. Взгляд его уперся в устье большой реки, что впадала на западе в широкий залив. Река длинной, извилистой и разлапистой молнией тянулась далеко в глубь острова. Похоже, здесь она была самой полноводной: в нее впадали и мелкие речушки, и более крупные притоки… Один из них и привлек внимание Радяты. Он постучал ногтем по карте.
 
– Гляньте-ка сюда. Видали когда-нибудь такое?
Приток, привлекший внимание повара, выглядел судоходным… да только плавно обрывался. Другие-то отображались на карте привычно: у истока – узенькие, ближе к большой реке – потолще, а здесь – будто стер кто-то начало речки.